ГЛАВА 7 — Кошмары в мирной деревне
Ночь в деревне Фукуша была тихой. Слишком тихой.
Где-то вдалеке едва слышно шептался океан; волны мягко лизали берег, точно напевая колыбельную. Стрекотали сверчки. За окнами едва заметно подрагивали огоньки фонарей. Люди спали глубоким, безмятежным сном.
Все, кроме Рена.
Он лежал на своём футоне и сверлил взглядом деревянный потолок бара Макино. Тепло одеяла дарило уют, но в то же время казалось каким-то чуждым. Безопасным. Возможно, даже слишком безопасным.
Сон не шёл. Не сегодня. Не тогда, когда по задворкам сознания начали ползти непрошеные воспоминания.
Он всё же закрыл глаза. И мгновенно… Тьма поглотила его.
Кошмар
Рен стоял в комнате, которую знал слишком хорошо: белые стены, запах стерильности и антисептиков, монотонно пищащие аппараты. Сердце болезненно сжалось.
Нет. Не здесь. Только не снова.
— Рен…
Он замер. На больничных койках лежали две фигуры — измождённые, бледные, едва дышащие. Мягкая улыбка матери. Дрожащая рука отца.
— Не волнуйся… всё будет хорошо…
— Ты сильный…
— Мы гордимся тобой…
Рен потянулся к ним — но комната пошла рябью. Кровати растворились. Голоса превратились в помехи и белый шум. И внезапно — он снова оказался на пляже. Холодный. Мокрый. Одинокий.
Небо над ним треснуло, словно разбитое стекло. Гигантская тень нависла сверху — изменчивая, монструозная, удушающая…
— Рен.
Голос прорезал тьму.
— Рен!
Его глаза резко распахнулись.
Глаза Макино
Макино стояла на коленях рядом с ним, осторожно встряхивая его за плечо. Её фонарь наполнял комнату мягким, тёплым сиянием.
— Рен… эй… просыпайся.
Рен судорожно глотал воздух, резко сев на футоне. Рубашка прилипла к телу от пота. Грудь сдавило от боли.
Взгляд Макино смягчился.
— Тебе снился кошмар.
Рен часто замигал, пытаясь заставить дыхание выровняться.
— Я… я в норме.
Врёшь. Макино не поверила ему ни на секунду. Она присела рядом и положила ладонь ему на спину.
— Тебе не обязательно рассказывать мне всё, — тихо сказала она, — но не притворяйся, что ты в порядке, когда это не так.
Рен сглотнул. Слова застряли в горле, переплетаясь со страхом и стыдом.
Макино нежно продолжила:
— Здесь тебе не нужно быть сильным. По крайней мере, не постоянно.
Рен опустил голову.
— ...Прости.
Макино покачала головой:
— Тебе не нужно извиняться за то, что ты человек.
Его дыхание сбилось. В глазах всё поплыло. И внезапно… он оказался совсем не в порядке. Ни капельки.
Слёзы беззвучно покатились по его щекам. Макино не заговорила. Не стала расспрашивать. Не стала давить. Она просто притянула его к себе и обняла — нежно, тепло и надёжно.
Рен сначала задеревенел, но затем обмяк, молча прижавшись к ней. Он чувствовал себя маленьким. Совсем юным. Хрупким. И на этот раз… это было нормально.
— Всё хорошо, — прошептала Макино. — Ты в безопасности.
Голос Рена сорвался:
— ...Я не хотел вспоминать.
— Я знаю, — шепнула она.
Они просидели так долго — Макино утешала его так, как никто не утешал годами.
Утренние гости
На следующее утро Макино позволила Рену выспаться. Он проснулся поздно; веки были тяжёлыми, а в голове стоял туман.
Когда он сел, то обнаружил рядом миску тёплой каши и записку:
«Съешь это. Отдыхай. — Макино»
Рен рвано выдохнул. Он не заслуживал такой доброты. Но… возможно, он в ней нуждался. Прежде чем он успел съесть хоть ложку…
БАХ!
Дверь распахнулась настежь.
— РЕ-Е-Е-Е-ЕН?! МАКИНО СКАЗАЛА, ЧТО ТЫ ЗАБОЛЕЛ!
Рен вздрогнул:
— Луффи?!
Луффи влетел в комнату и прижал ладонь ко лбу Рена.
— Ты горячий!
Рен моргнул:
— Температура в норме…
— Ты умираешь!
— Да не умираю я…
— Я ПРИНЕСУ ЕДЫ!
— Луффи, НЕТ!..
Поздно. Луффи вылетел из бара, точно живой снаряд. Мгновение спустя вошла Макино с чаем в руках.
— Луффи сеет хаос, верно?
Рен вздохнул:
— Да.
Она поставила чай рядом с ним.
— Хорошо. Это значит, что ты идёшь на поправку.
— ...Что? — не понял Рен.
Макино улыбнулась:
— Если ты в силах жаловаться на Луффи, значит, ты жив.
Рен невольно издал слабый смешок.
Лекарство от Луффи (не рекомендуется)
Пять минут спустя Луффи вернулся, таща… Рен моргнул.
— Краб?
Луффи гордо осклабился:
— Я принёс еду!
Рен уставился на краба, отчаянно извивающегося в руках Луффи.
— Луффи… он же живой.
— Ну да! Свежатина!
Макино закрыла лицо рукой.
— Луффи, немедленно вынеси его на улицу!
— Почему?!
— Потому что Рен болен, а не помирает с голоду!
Рен прошептал:
— ...Я скоро сойду с ума.
Макино шепнула в ответ:
— Добро пожаловать в мою жизнь.
Луффи нехотя выпустил краба на улице.
— Я найду что-нибудь другое!
Макино тут же схватила его за шиворот:
— НЕТ.
Медленное исцеление
Рен молча ел кашу, пока Макино протирала стойку. Через некоторое время она снова присела рядом.
— Рен… если кошмары вернутся, просто разбуди меня.
— Я не хочу беспокоить…
Макино слегка нахмурилась:
— Ты меня не беспокоишь. Ты живёшь здесь. А это значит, что ты — семья. Понимаешь?
Рен замер. Семья. Это слово казалось тяжёлым. Тёплым. Болезненным. Он медленно кивнул.
— ...Хорошо.
Макино мягко улыбнулась:
— Вот и славно.
Прогулка по деревне
Макино настояла на том, чтобы Рен подышал свежим воздухом. Он медленно шёл по деревне, чувствуя себя легче, хотя внутри всё ещё было какое-то щемящее чувство.
Киро заметил его мгновенно.
— Эй! Выглядишь уже не таким мёртвым.
Рен простонал:
— Пожалуйста, только не начинай.
Киро пожал плечами:
— Ладно-ладно. Но вообще, тут все о тебе спрашивали.
— Это… настораживает.
— Помидорная леди чуть не притащила тебе суп.
Рен моргнул:
— ...Чуть?
— Она на кого-то разозлилась и забыла.
— В её стиле.
Киро подтолкнул его плечом:
— Но ты-то сам как, в порядке?
Рен заколебался. А затем кивнул.
— ...Думаю, да.
Киро ухмыльнулся:
— Отлично. А то тебя тут козёл искал.
Рен замер:
— Чего?
Киро расхохотался:
— Да шучу я!
— Я тебя ненавижу.
— Я так и знал.
Последние слова Макино
Тем вечером Рен помогал Макино прибираться в баре. Она взглянула на него — взгляд был нежным, но серьёзным.
— Рен… ночи могут быть самыми трудными. Если тебе что-нибудь понадобится — поговорить, чаю или просто компания — найди меня.
Рен опустил голову.
— ...Я так и сделаю.
— И, Рен?
— Да?
Она тепло улыбнулась.
— Ты молодец.
Сердце Рена сжалось — на этот раз от приятного чувства. Он прошептал:
— Спасибо.
Конец дня
Когда Рен лёг в ту ночь, он чувствовал себя иначе. Не исцелённым. Но исцеляющимся. Медленно. Тихо. Нежно.
Он закрыл глаза. И впервые за долгое время… Сон пришёл без теней.
http://tl.rulate.ru/book/179421/16609807
Готово:
