— …Почему? Ты серьезно спрашиваешь «почему»? — Каин снова заговорил сам с собой. — Этот парень подозрителен до чертиков, и он притащил меня в место, буквально пропитанное смертью! Я что, должен был ждать, пока съем этот наверняка отравленный суп и окажусь в его полной власти, прежде чем убить его? Ну уж нет!
— …Так вы, девочки, этого не видите? — Каин вытер окровавленный меч об одежду Арнольда. — Ладно, век живи – век учись. — «Если это вообще его настоящее имя», – подумал юноша.
— …Да, я знаю, что он не слышит моих дерзостей после того, как я снес ему голову. Эта реплика не для него, а для меня! Никогда не бросай пафосных фраз перед смертью врага. Это вызов судьбе – она может прикончить тебя раньше, чем ты добьешь своего противника. Это номер шесть в том священном списке, о котором я упоминал.
Каин вложил меч в ножны и расслабился.
— …Ну что, котята, люди умирают, если их убить, — произнес он с довольным и даже несколько самодовольным видом. Не прошло и двух ударов сердца, как ему в спину вонзили клинок.
— Гх-х-рг!?
Кинжал пронзил его сердце, и острие показалось из груди. В глазах Каина застыли паника и смятение. Боль мешала соображать. Прежде чем он успел хоть как-то среагировать, раздался шепот – последний спутник перед дорогой в загробный мир:
— Умри, безумный мальчишка.
Нападавший выдернул кинжал, и Каин рухнул лицом на пол. Кровь хлынула из раны, словно вода из прохудившегося бурдюка.
***
Деметрус не понимал, что пошло не так этой ночью.
Он ждал своего ученика с припасами, чтобы вместе отправиться на задание. Годы работы «в поле» привили ему привычку, которую другие сочли бы странной: Деметрусу было куда уютнее прятаться в тенях, чем ходить при свете дня. Это он и демонстрировал сейчас, даже находясь в полном одиночестве в ветхой лачуге посреди снежной бури.
Таракай подавал большие надежды как ассасин. У него были талант, воля и хитрость, закаленные не самым благополучным детством. Он сумел превратить свое низкое происхождение в преимущество – то, что не удавалось большинству. В общем, хороший росток, который стоило взращивать. Сейчас юноша проходил испытание, чтобы стать полноправным членом гильдии. У «Костяных Воронов» – так в народе называли гильдию убийц – был необычный обряд посвящения. Кандидат должен был убить пятерых человек того же Уровня, что и он сам. Способ не имел значения: будь то коварство или грубая сила.
Когда ученик привел с собой еще одного Искателя Пути, Деметрус сразу понял замысел Таракая. Словно охотник, наткнувшийся на дичь и решивший превратить ее в ужин, его подопечный заманивал несчастного пухлого юношу в пасть смерти. Деметрус не собирался вмешиваться – это было шоу Таракая, и он намерен был оставаться зрителем до самого конца. Он молча сидел в углу комнаты, не подавая признаков жизни. Его дыхание было безмолвным, как могила, а сердцебиение – мягким, словно падение перьев. Этого мастерства владения телом он достиг за годы тренировок в рядах Воронов.
Деметрус оставался неподвижен, невидимый для невооруженного глаза благодаря своему верному Артэ. Юноша вошел первым и ничего не заподозрил. «Так и должно быть», – подумал Деметрус, ведь он был Искателем Пути первого Уровня, а парень – нулевого. Деметрус был уверен, что его техника обманет даже равного по силе, не говоря уже об этом наивном жирном олененке.
«Ладно, не таком уж и наивном», – поправил себя Деметрус. Юноша сохранял бдительность, держал меч под рукой и ни разу не повернулся к Таракаю спиной. «А меч хорош, даже по одной рукояти видно… Неужели мой ученик нашел отпрыска благородных кровей, мечтающего убивать монстров и спасать принцесс?» – размышлял Деметрус.
Он подозревал, что мальчишка, представившийся Каином из Ура, не притронется к супу, который готовил Таракай.
«По крайней мере, парень не круглый идиот, чтобы доверять первому встречному. Ну, каков твой следующий шаг, ученик? Умение создать момент для убийства – важнейший навык. Если просвета нет, отступить и дождаться лучшего случая – тоже верное решение».
Деметрус наблюдал за действиями своего подопечного, словно учитель, проверяющий экзаменационную работу. Если бы Таракай оплошал и дело дошло до драки, Деметрус не стал бы помогать, но и умереть бы ему не дал. Горечь поражения – лучший способ учиться, считал он.
А затем мальчишка отделил голову его ученика от тела.
У Деметруса на мгновение потемнело в глазах; он не мог поверить в увиденное. Удар парня был молниеносным и абсолютно лишенным колебаний. В нем была решительность небесной молнии. Но что еще невероятнее – он не проявлял ни капли жажды крови до самого последнего мига. Когда Деметрус осознал происходящее и захотел спасти жизнь Таракаю, было уже слишком поздно.
— …Почему? Ты серьезно спрашиваешь «почему»?
Мальчишка заговорил, и сердце Деметруса пропустило удар. Он решил, что его раскрыли и парень обращается к нему.
«Проклятье! Неужели этот малец – эксперт?! Мой ученик думал, что нашел жирную курицу, чтобы ощипать, а это оказался дракон Бабадоа? Неужели я умру сегодня!?»
Тысячи панических мыслей пронеслись в голове Деметруса. Он лихорадочно соображал, как поступить, чтобы этот мастер в шкуре слабака не прихлопнул его мимоходом, когда юноша снова заговорил:
— …Так вы, девочки, этого не видите?
Спустя мгновение страхи развеялись. Парень просто болтал сам с собой о чем-то непонятном. Деметрус пришел к выводу, что Таракаю просто не повезло встретить бешеного пса. Он не смог спасти ученика, но еще мог свершить правосудие.
И ассасин ударил юношу в спину. С той же решительностью, с какой Каин из Ура обошелся с его подопечным.
Око за око.
Жизнь за жизнь.
— Умри, безумный мальчишка, — прошептал Деметрус обреченному. Он не впервые вонзал нож в сердце и не промахнулся, пронзая пульсирующий орган Каина. Это был смертельный удар.
Деметрус резким рывком вытащил нож, и тело пухлого парня обмякло, словно марионетка с перерезанными нитями. Он больше не обращал внимания на жертву и поспешил к своему ученику.
Таракай был обезглавлен и ранен в самое сердце. Даже ребенку с одного взгляда стало бы ясно, что он мертв, не говоря уже об опытном убийце вроде Деметруса. Но человеческие чувства – штука загадочная. Он подошел к телу и опустился перед ним на колени.
— Все не должно было закончиться так… — слабо проговорил Деметрус. Волна печали и сожаления накрыла его, словно поток из прорванной плотины.
В этот миг слабости Деметрус пропустил внезапный удушающий захват.
— Акх-х!
Кто-то душил его сзади!
Каин сдавил его шею левой рукой. И хотя для полноценного удушения со спины нужны обе руки, вторая была занята. Каин сжимал нож обратным хватом и с яростью вонзил его в грудь Деметруса.
***
Несмотря на смертельную рану, Каин из Ура снова стоял на ногах. Ответный удар, который он нанес обидчику, оказался не таким фатальным, как ему хотелось бы – сказывалось ранение. Дыра в груди – не то, от чего можно просто отмахнуться. Каин хотел ударить еще несколько раз, но Деметрус вырвался прежде, чем последовал второй выпад.
У Деметруса было пробито левое легкое, но он, борясь за жизнь, сумел освободиться из хватки Каина. Отскочив на безопасное расстояние, ассасин уставился на юношу глазами, полными неверия.
— Как? — Прохрипел он голосом, похожим на скрежет дерева. — Ты должен быть мертв! — Закричал Деметрус, прижимая руку к груди в попытке унять кровь.
Каин на мгновение приоткрыл рот, но передумал и плотно сжал губы. Его ответом стала ледяная, стальная жажда убийства, направленная на человека перед ним. Рана Каина не затянулась чудом, и хотя его состояние было далеко от идеала, он не был беспомощен. Исчезла вся та легкомысленность, что он выказывал раньше. Все его существо перешло в режим «убей или умри».
Каин атаковал первым, желая воспользоваться замешательством Деметруса. Однако тот не был новичком: ассасин парировал меч Каина кинжалом. Левой рукой он выхватил второй нож и нацелился Каину в горло.
В ответ Каин отпрыгнул назад, но даже отступая, он атаковал. Его меч трижды рассек воздух, и три водных лезвия устремились к Деметрусу.
«Водный Разрез! Значит, он такой же, как я – Искатель Пути воды», – промелькнуло в голове Деметруса.
Он отразил водяные клинки и перешел в контратаку.
— Водное Копье! — Выкрикнул Деметрус.
Двухметровое копье, сотканное из воды, материализовалось и метнулось к Каину. Тот пригнулся, но уклонение вышло опасно близким. Звук, с которым копье прорезало воздух, ощущался как дыхание самой смерти. Снаряд пробил стену лачуги и исчез снаружи.
«Сильный враг! Не время сдерживаться!», – Каин вытер кровь с губ и снова бросился в атаку, ведомый густой жаждой крови и кипящей в жилах яростью.
http://tl.rulate.ru/book/178439/16239373
Готово:
