]
— Ваше Высочество Наследный принц, Его Величество срочно ищет вас.
Леон жестом велел удалиться слуге, склонившему голову. В его глазах, прикованных к двери, за которой скрылся посланник короля, вспыхнуло нескрываемое раздражение. Что на этот раз пришлось ему не по нраву? Тот факт, что старый отец всё ещё видел в нём того же мальчишку-принца, каким он был когда-то, всегда вызывал у него глубокое неудовольствие.
Красная жидкость опасно колыхалась в бокале, наклонённом так, словно вино вот-вот выплеснется через край. Золотистые глаза мужчины отразились на прозрачной поверхности стекла. Казалось, собственное отражение насмехается над ним.
«Всё же, раз король зовёт, сын должен явиться, ничего не поделаешь».
Поставив бокал, Леон медленно поднялся.
— Леон.
Голос короля, как и всегда, не утратил своей силы. Сидя на величественном троне, занимая положение, которому невозможно было противостоять, отец по-прежнему оставался могущественным правителем Мартины.
Сколько же времени осталось до того момента, когда эта твердыня, которую он возводил всю свою жизнь, рухнет?
Как долго золотой венец, дарованный королю, ещё сможет удерживаться на его голове?
— Слушаю вас, Ваше Величество.
Однако время ещё не пришло. Ещё нет.
Леон ждал, пока король заговорит.
— Что ты вообще творишь? Я уже даровал тебе титул Наследного принца. Ты — мой преемник, которому суждено унаследовать мой трон. Чего же тебе всё ещё не хватает?
Величественный голос короля звучал холодно и отстранённо. Видеть разгневанного правителя Леону было не в новинку.
— Я не совсем понимаю, о чем говорит Ваше Величество. Если я совершил ошибку, прошу, накажите меня.
— Лишь слова твои красивы. Насколько же жестоким ты собираешься быть по отношению к своему брату?
— О какой жестокости вы говорите? Я очень дорожу Кианом и как своим подчиненным, и как младшим братом.
— Замолчи, Леон. Тебе лучше прекратить эту нелепую игру слов.
— Отец.
Леон поднял голову, и в его жёлтых глазах мелькнул странный блеск. Наследный принц был одним из немногих, кто мог называть короля Мартины отцом.
— Я не знаю, что послужило причиной, но прошу вас, смените гнев на милость. Быть может, в отношениях между мной и Кианом есть что-то, что вам не по душе?
— Ты действительно спрашиваешь, потому что не понимаешь? Ты беззастенчиво приставил Киана и Эдварда Каллинана в качестве охранников к Лилайне? Да ещё и в дом великого герцога Аспания... Ты что, уже забыл, что именно по твоей вине Киан отказался от предложения руки и сердца?
— Ваше Величество, кажется, вы меня не так поняли. Если вы снова говорите о делах давно минувших дней, то у леди Аспании уже есть жених. Так что это вполне естественно, что Киан не смог сделать ей предложение. От кого и что вы услышали, раз так реагируете?
— Пытаешься ладонью заслонить небо. Замолкни. Как ты думаешь, кто именно предупредил Киана о твоём истинном нраве?
Леон беззвучно усмехнулся. Опять началось. В конце концов, эта вечно повторяющаяся сцена могла бы уже и надоесть, но для него и отца это было своего рода игрой. В противовес разгневанному голосу короля, Леон ответил предельно спокойным тоном:
— Ну, я пока ничего об этом не слышал... Но раз уж вы так говорите, мне и вправду любопытно, кто бы это мог быть. Неужели это были вы, отец? Это слишком жестоко с вашей стороны. Ваше Величество, зачем вы пытаетесь вбить клин между мной и моим братом?
Леон отвечал с таким невозмутимым видом, будто его и вправду глубоко ранили эти слова.
— Ха... — от этой наглости у короля вырвался вздох, похожий на стон. — Мне следовало раньше предупредить Киана о твоём чёрном нутре. Я был слишком беспечен, и время уже упущено. Я верил тебе, Леон. И таков итог моего доверия?
— Что вы хотите этим сказать, Ваше Величество?
— ...У тебя есть всё. Не желай больше того, что уже имеешь. Неужели ты думаешь, что я ничего не знаю? Ты действительно намерен довести дело до того, что между братьями прольётся кровь? Для меня вы оба — мои дети. Сколько раз я должен повторить, чтобы ты понял: я не желаю видеть подобного, по крайней мере, пока я жив.
Услышав это, Леон снова не смог сдержать смешка.
«Заслонить ладонью небо?» Если уж на то пошло, то именно вы, а не я, пытались закрыть небо даже не ладонью, а всего лишь одним пальцем. И это было возможно лишь потому, что это был ваш палец. Ведь вы были единственным властелином, способным вращать мир по своей воле.
Трон, на который вы взошли, оттеснив слабого единокровного брата далеко не самым благородным способом, был самым славным местом под солнцем. И теперь мой отец, надевший золотой венец и занявший престол, говорит, что в этом нет славы. Он желает и просит, чтобы трагедия его поколения не повторилась.
Но имеете ли вы право на такие слова?
— «Одинаковые дети» — это вы загнули, Ваше Величество.
Те, кто не может согреть свою кровь без палящего солнца, вынуждены подстраивать свои тела под окружающую среду. Возможно, именно поэтому в них скапливается яд.
— Простите за дерзость, Ваше Величество, но я сын королевы Кристан, в то время как Киан и Лилайна — дети нынешней королевы, Софии. Мы с Кианом — единокровные братья. Для вас мы уже не можем быть одинаковыми сыновьями, не так ли?
Вместо того чтобы упоминать забытого брата короля, было гораздо эффективнее указать на другое «пятно». Давно почивший брат короля не имел к нему никакого отношения, но нынешняя ситуация касалась его напрямую.
На провокацию вконец потерявшего страх Наследного принца король ответил долгим издевательским смехом.
— Теперь ты и вовсе решил переступить все границы. Жалкий мальчишка. Ты хочешь сказать, что из вас двоих лишь ты обладаешь законным правом на престол?
— Разве не вам одному это известно, Ваше Величество? Кому из нас двоих от рождения дарована истинная легитимность. Разве нет?
— Довольно. Не испытывай больше моё терпение.
Леон послушно умолк, а король посмотрел на сына взглядом, острым как лезвие меча.
— Немедленно скройся с моих глаз. И не вздумай приходить в ближайшее время. Меня воротит от одного твоего вида.
— Я исполню волю короля.
Леон и глазом не моргнул. Он приложил руку к груди и склонил голову. Золотая аксельбантная нить, спадающая с плеча мундира, прочертила длинную дугу, следуя за его безупречным движением. Словно и не было того момента, когда он с улыбкой дерзил королю — Леон вновь стал холодным и отстранённым.
Перед тем как развернуться, он намеренно выдержал короткую паузу и осмелился произнести ещё кое-что:
— Насколько мне известно, есть ещё одно дело, о котором вам ещё не докладывали. Если позволите, я сообщу об этом сейчас и удалюсь.
— ...Докладывай.
— Вам известно, что я долго ломал голову над поиском невесты для брата. Я планирую представить Киану вторую дочь графа Милана.
— ...Что?
— Шарлотта де Милан. Леди на четыре года младше Киана. Я помню её по празднованию Дня основания государства год назад, где она была вместе с графом Миланом. Если всё сложится удачно, разве может быть для королевского дома Идрис событие более радостное? Свадьба Киана... Если он женится, то остепенится и начнёт вносить свой вклад в дела королевства. Ох, мне стоит подразнить его за то, что младший брат женится раньше старшего.
— Ты... Ах ты!..
— Поскольку Ваше Величество обременены государственными делами, я, как старший брат, намерен помочь. О дате я сообщу позже. Ах да, Её Величество королева тоже будет в восторге. И Киан, возможно, влюбится в неё с первого взгляда. Мы планируем устроить свадьбу принца Киана с большим размахом, так что вам не о чем беспокоиться.
Леон улыбнулся, прищурив глаза. Король в ярости стиснул зубы. Он наполовину приподнялся с трона, и его глаза, прикованные к сыну, пылали гневом.
Граф Милан покинул пост министра финансов год назад. Когда вскрылась его фатальная ошибка в делах, он попытался замять скандал, добровольно отказавшись от должности. Но было ясно одно: род Милан — это заходящее солнце.
В разгар дворянских распрей король Энрике уже давно провозгласил полный нейтралитет, и он не стал покрывать явный промах графа даже в частном порядке.
И вот теперь Милан, покорно отступивший в тень, в надежде снова подняться заключил сделку с Наследным принцем.
Даже ценой продажи собственной дочери.
В конце концов, не в силах сдержать ярость, король швырнул Золотой кубок, который держал стоявший рядом слуга. Ручка кубка с дребезгом разбилась о мраморный пол. Леон мельком взглянул на осколки, разлетевшиеся у его ног, и пожал плечами.
— Вы так часто волнуетесь, что я начинаю опасаться за ваше здоровье, Ваше Величество. Перед уходом я позову придворного лекаря.
— Вон! Немедленно! Вышвырните его отсюда! Сейчас же!
— Позвольте откланяться.
Несмотря на яростный приказ короля, гвардейцы не решались подойти к Леону. Им оставалось лишь в нерешительности наблюдать за тем, как он сам покидает покои правителя.
Ведь если они заденут чувства этого безумного Наследного принца, потерявшего всякий страх, то в тот же день лишатся голов. Буквально или фигурально — это зависело исключительно от настроения Леона. Для Леона де Идриса, который уже сосредоточил в своих руках немалую власть, это не составило бы труда.
— В таком случае, отдыхайте, Ваше Величество.
Скрип... Тяжёлая мраморная дверь с шумом закрылась, и никто так и не посмел коснуться Наследного принца. Рыцари, застывшие по обе стороны двери, хранили молчание. Леон, услышав за закрытой дверью звон ещё одного разбитого бокала, без тени сожаления развернулся.
Медленно шагая прочь, он довольно приподнял уголки губ.
Видеть короля, который уже не мог скрывать свой гнев и утратил былое величие, было просто смешно.
Пожалуй, и вправду стоило позвать лекаря.
Ради своего дорогого отца он мог... вполне мог сделать хотя бы это.
<Конец экстры: Леон де Идрис>
http://tl.rulate.ru/book/178021/16110511
Готово:
