Место, где остановился второй принц, на удивление оказалось тем единственным уголком на вилле Херен, который я помнила.
Это был старый сад с каменной чашей для воды, невысокой изгородью из плюща и статуей богини из белого мрамора. Садовник давно не касался этого места: ни ухоженных клумб, ни подстриженных деревьев.
Потому я и не могла его забыть.
Сейчас, вспоминая то время, меня больше беспокоил не сам факт поцелуя с Эдвардом Каллинаном, а то, что именно здесь я показала ему свои слезы. По сравнению с поцелуем, который в любом случае был лишь игрой, искреннее проявление эмоций казалось куда более постыдным. Я не хотела снова плакать перед ним.
Прежде чем окончательно погрузиться в ненужные раздумья, я еще раз внимательно осмотрела старый сад. В полночь он выглядел почти так же, как и днем — пустынное пространство от края до края, где не было даже намека на дверь, которую можно было бы назвать входом в комнату.
В недоумении я уставилась на принца Киана, который привел меня сюда. Он даже не взглянул на меня, медленно направляясь к самому центру сада.
Там стояла старая каменная чаша. Я вспомнила, как днем возле нее кружилось несколько маленьких птиц. На фоне ослепительно белого мрамора виллы Херен темный камень этой старой чаши определенно бросался в глаза.
Добравшись до нее, он мельком оглянулся. Я, немного поколебавшись, подошла и встала рядом.
Днем было непонятно, наполнена ли чаша водой. Если бы ею пользовались, в ней была бы свежая вода, а если нет — она оставалась бы пустой, за исключением дождевой влаги.
Однако, встав подле принца Киана, я увидела, что чаша до краев полна прозрачной, чистой воды. В последнее время дождей не было, так что это точно не была дождевая вода. Я думала, что этот сад слишком мал и невзрачен для столь роскошной виллы, но, похоже, кто-то всё же ухаживал за ним.
Вода, едва не переливающаяся через край, казалась таинственной. Мне захотелось коснуться ее. Она была безупречно чистой.
— Комната второй луны… — невольно пробормотала я.
В тот же миг луна, висевшая в небе прямо над моей головой, медленно отразилась на поверхности воды.
Казалось, будто луна сама опустилась в чашу. В широком вогнутом сосуде сияло небесное светило. Казалось, протяни руку — и сможешь зачерпнуть этот свет.
Вскоре я широко раскрыла глаза от зрелища, которого никогда в жизни не видела. От луны в чаше начал исходить луч света. Отраженный лунный свет ровной линией устремился в сторону. Это было невероятно.
— …
Я посмотрела на принца Киана. В отличие от меня, он не выглядел впечатленным и безучастно смотрел в одну точку. Следуя за его взором, я проследила за таинственным лунным лучом.
Свет, исходящий от отражения в чаше, освещал угол сада — часть старой изгороди.
Там стояла статуя богини. Кроме этой статуи, хранившей на себе следы времени, в том месте ничего не было.
Он медленно направился туда. Свет был слишком ярким и четким для обычного лунного сияния, а фигура Киана, идущего к нему, в лунном свете казалась чем-то нереальным.
Он поднял руку. Стоило ему коснуться того самого места, куда указывал луч, как белый свет мощно всколыхнулся. Словно живое существо.
— …!
Я была настолько поражена, что не могла вымолвить ни слова. Я просто стояла, как дурочка, затаив дыхание. Там, где, как мне казалось, была обычная изгородь из плюща, возникла огромная дверь, ничуть не уступающая дверям дворца. На ней, украшенной сложным и изысканным орнаментом, красовалось изображение Белого льва — символа Мартины.
— З-здесь…
Я поняла: это и есть Комната второй луны.
И то, что это таинственное место появилось благодаря луне в небе и луне в воде.
Принц Киан, который, несомненно, и сотворил это чудо, прислонился спиной к двери и со скучающим видом смотрел на меня сверху вниз.
— Собираешься войти?
— Нет!
Опомнившись, я поспешно покачала головой. Не знаю, что это за комната, но заходить туда я не собиралась. Честно говоря, мне было любопытно, но излишнее любопытство — это яд.
Я достала из кармана письмо леди. Лепесток раннего весеннего цветка, прилипший к бумаге, плавно опустился на землю.
Возможно, еще тогда, когда леди впервые передала мне это письмо, я уже знала, кому оно адресовано. Ведь «весна» моей леди могла принадлежать лишь одному человеку.
Человек, стоящий перед Комнатой второй луны. Тот, кому я должна передать послание.
Этот человек был прямо передо мной.
— Леди Диантер дель Аспания просила передать это Вашему Высочеству Киану де Идрису.
Я произнесла заготовленные слова и протянула ему письмо.
Брови принца Киана слегка сошлись на переносице, словно внезапно протянутое письмо в такой ситуации озадачило его. Казалось, даже он не ожидал такого поворота. Но в итоге он взял конверт, и я наконец смогла облегченно выдохнуть.
Наконец-то всё. Выполнив поручение, я почувствовала долгожданное облегчение.
Не знаю, что написано в письме, но надеюсь, принц Киан прочитает его и поймет чувства нашей леди.
Если так и случится, я помогу любви госпожи, разорву контракт с Эдвардом Каллинаном, выплачу долги, леди обретет счастье, и все будут довольны. …Ну, не знаю, будет ли счастлив Эдвард Каллинан.
В любом случае, мне очень хотелось верить, что это письмо станет началом чего-то светлого. С этой мыслью я склонилась перед ним в поклоне.
— Прошу прощения за то, что отняла ваше время, Ваше Высочество. Я удаляюсь…
— Я не давал разрешения уходить.
Я замерла в неловкой позе. Не понимала, что еще второй принц может хотеть от меня. Я сделала всё, что должна, и единственным моим желанием было поскорее вернуться в экипаж и отдохнуть.
Но я не смела ослушаться приказа члена королевской семьи. В итоге я отступила на несколько шагов и послушно замолчала.
На моих глазах он, всё так же прислонившись к двери Комнаты второй луны, сорвал красный сургуч, скреплявший письмо леди. Стараясь уважать его личное пространство, я делала вид, что смотрю в другую сторону, но всё равно не могла удержаться и время от времени поглядывала на его лицо.
Пока он читал письмо, выражение его лица не менялось. Длинные ресницы были безучастно опущены. Его лицо, застывшее над листом бумаги без тени эмоций, было настолько прекрасным, что невольно вызывало ассоциации с ангелами на старинных картинах.
О чем он думает? Киан де Идрис.
Не глядя на меня, он небрежно бросил:
— …Вы тоже так считаете?
— Простите?..
— Ваш возлюбленный ведь так сказал. Что не стоит называть любовью то, что невозможно удержать.
На этот внезапный вопрос я не нашла что ответить. Я не понимала, действительно ли его интересует мое мнение или он просто размышляет вслух.
Все люди мыслят и говорят, основываясь на собственном опыте. Между мной, горничной аристократки, и им, принцем королевства, была пропасть в прожитых годах и жизненном опыте. В каждый момент я просто старалась делать всё, что в моих силах, и то, был ли мой выбор лучшим с его точки зрения, меня не касалось.
Я еще никогда никого не любила романтически. Но даже я знаю, что такое любовь. Я любила тетушку и дядюшку Алекс и больше всех на свете любила нашего Артура.
Что же значили слова о «любви, которую невозможно удержать»?
Поскольку этот человек, наконец оторвавший взгляд от письма и ждущий моего ответа, был принцем этой страны, мне пришлось что-то сказать.
— Я… Прошу прощения, если это прозвучит неуместно, но я считаю, что даже та любовь, которую не удалось удержать, всё равно остается любовью.
Для меня такой «неудержанной» любовью была любовь моих родителей. Когда они расстались, я ни разу не подумала, что они меня не любят. К сожалению, они не смогли сохранить чувства друг к другу, но я никогда не сомневалась в их любви ко мне. Просто их взгляды на жизнь разошлись.
Но…
Если я не смогу удержать Артура, если не смогу защитить тех, кто мне дорог.
— Но я также считаю, что любовь — это умение удержать ее, пока это возможно.
Я определенно буду об этом жалеть.
— Только так… можно избежать сожалений.
— …
Он молча смотрел на меня. Каждый раз, когда я видела второго принца Мартины, я вспоминала иллюстрации из книжки в книжном магазине Карла, где были изображены страны, граничащие с океаном. Лазурные глаза и волосы, сияющие, словно блики солнца на воде. Ночной ветер слегка развевал его золотистые пряди.
Лишь спустя долгое время он отвел взгляд и усмехнулся. Смех прозвучал немного опустошенно.
— …Чтобы не жалеть.
В его тихом голосе, казалось, уже сквозило какое-то сожаление. Я мало знала о втором принце Мартины, но в этот миг мне показалось, что я смутно понимаю: он о чем-то глубоко жалеет.
Вскоре он, казалось, взял себя в руки. Его холодный взгляд остановился на мне.
— Похоже, ты случайно ввязалась в ненужное дело. Бросай это, пока не затянуло еще сильнее. Уходи и не возвращайся.
http://tl.rulate.ru/book/178021/16110508
Готово:
