Кажется, дыхание, время и само течение жизни замерли в один миг.
Мгновение, когда мы соприкасались, казалось слишком нереальным. Время вокруг меня текло невыносимо медленно.
Медленно. Очень медленно. Я втянула воздух и не могла даже моргнуть. Его красивые густые брови, его черные глаза, смотрящие на меня в упор. Его иссиня-черные волосы, ровно спадающие на лоб. Все это было совсем рядом.
Его рука обнимала меня за талию. Я внезапно почувствовала аромат его тела. Тепло, исходившее от него, было таким же отчетливым. Совсем как в ту ночь в поместье Аспания.
Как в тот день, когда он внезапно подошел ко мне так близко.
— …
Прошло мгновение, показавшееся вечностью, и он медленно отстранился. Между приоткрытыми губами вырвался короткий, горячий вздох. Его взгляд по-прежнему ни на секунду не отрывался от меня. Он стоял и смотрел на меня до самого конца.
Не знаю, какое выражение лица сейчас видит он. Возможно, я выгляжу крайне глупо. Но, с другой стороны, я ведь тоже не знала, о чем он думает, так что, наверное, это не имело значения.
Эдвард Каллинан, называющий нас возлюбленными.
Был ли это действительно поцелуй влюбленных?
Мне казалось, что это касание губ, подобное лжи, навсегда запечатлеется в моей памяти.
— …Ха.
Услышав короткий смешок со стороны, я осознала, что мы здесь не одни. Эдвард Каллинан медленно отвел от меня взгляд и повернул голову. Выражение лица Каллинана, смотрящего на принца Киана, который криво усмехался, словно от нелепости ситуации, было запредельно высокомерным.
— …Раз вы не верили, я дал вам повод поверить.
— …
— Больше не вмешивайтесь в мою личную жизнь. Тот, кому стоит беспокоиться о своей частной жизни, не я, а вы, принц Киан.
— Что?
— Вашу роль исполню я. Так что прекращайте притворяться принцем-повесой.
— Заткнись, Эдвард. Что ты сейчас…
— И не пытайтесь выдать за любовь то, что вам не удержать.
Я не понимала сути их разговора, но слова Эдварда Каллинана показались мне весьма жестокими. Принц Киан больше не мог вымолвить ни слова. Исчезла даже тень его насмешки.
— Полагаю, вы сказали все, что хотели, так что мы откланяемся. Принц Киан.
Коротко поклонившись, Эдвард Каллинан обнял меня за плечи и повел за собой. Когда я пришла в себя, мы уже покидали это место. Я не оглянулась, хотя мы посмели оставить принца целой страны позади.
— …
— …
Я не знала, куда он направляется. Но мне не хотелось спрашивать о цели нашего пути.
Рука, лежавшая на моем плече, в какой-то момент исчезла. Вероятно, это случилось тогда, когда принц Киан перестал нас видеть.
Никто не проронил ни слова, и какое-то время я просто молча шла рядом с ним.
Мы соприкоснулись губами, это было нечто вроде поцелуя, но в этот момент, когда я шла подле Эдварда Каллинана, подобные мысли совсем не лезли в голову.
Это было странно. В голове царила пустота.
Место было тихим. Колоннада с ровными рядами белых мраморных столбов открывала вид на сад, атмосфера которого отличалась от центрального сада, где в самом разгаре было королевское Чаепитие.
Сюда еще не пришла весна, ведь рука принцессы Лилайны не касалась этого уголка. В маленьком саду, который был вдвое меньше центрального, не было ни зеленой травы, ни цветов. Возможно, этот сад был заброшен? В довольно пустынном саду остались лишь пара скульптур да каменная чаша для воды.
Не знаю, была ли в чаше свежая вода, но вокруг нее порхали маленькие птички.
Мое мимолетное созерцание сада прервалось, когда он остановился передо мной. Я молча подняла на него глаза. Лишь спустя долгое время он заговорил.
— Тот мужчина… он что-нибудь сделал тебе?
Лицо Эдварда Каллинана, задавшего этот вопрос, было суровым. Намного суровее любого другого его выражения, что я видела до сих пор.
Такой Эдвард был мне в новинку.
— Нет. Принц…
— Не он. Рой Питерсон.
— …
Даже не знаю, что ответить. Слова застряли в горле. Рой Питерсон не сделал мне ничего ужасного. Такое я могла стерпеть. Хотя он и собирался сделать что-то еще.
После недолгого молчания я покачала головой.
— Тот человек знал… что той женщиной, которая была с молодым лордом Каллинаном в тот день, была я. Кажется, он думает, что вы, Эдвард Эдвин Каллинан, изменяете леди Диантер со мной. Сначала я испугалась, что это может сорвать планы госпожи, но сейчас я думаю, что это даже к лучшему.
— Что именно к лучшему?
— Ведь чем быстрее разойдутся слухи, тем скорее вы сможете завершить наш Контракт.
— …
Его отношение и голос казались мне чужими.
Напряженное лицо и голос, в котором сквозило скрытое раздражение. Хотя я дала ответ, который считала правильным, лицо Эдварда Каллинана исказилось от досады.
Он долго молчал, затем приложил руку ко лбу. Убрав челку с лица, он тяжело вздохнул.
— Черт, — негромко выругался он сквозь зубы.
Тень от его длинных ресниц легла на лицо, когда он холодно опустил взгляд.
— …Почему вы бродили по дворцу? — медленно спросил он.
— …Леди Диантер попросила меня передать письмо. Она сказала, что если я пойду в Комнату второй луны, то встречу там человека, которому нужно его отдать, — ответила я после некоторого колебания.
Раз это были слова госпожи, я решила, что молодому лорду Каллинану тоже стоит об этом знать. Услышав мой ответ, он снова нахмурился.
— …Вы сказали, в Комнату второй луны?
— Да.
— Вы бы ее не нашли.
— Верно. Пока я искала ту комнату…
Пытаясь найти ту комнату, я блуждала повсюду и встретила Роя Питерсона. Стоило мне вспомнить, как он со мной обращался, как к горлу подступила тошнота. Я смутно догадывалась, что он человек неприятный, но не ожидала, что он окажется настолько наглым.
— …В любом случае, сейчас вы ее не найдете.
— Почему?
— Письмо пока оставьте у себя, — сказал он, коротко выдохнув.
Я кивнула.
До сих пор на лице Эдварда Эдвина Каллинана было выражение, которое ему совсем не шло.
Единственный наследник великого аристократического рода Каллинан, рожденный со всем необходимым, он всегда должен был быть уверенным в себе и непринужденным.
Но в этот момент его лицо выражало нечто далекое от этого.
Словно он был человеком, который не может сказать то, что должен.
— …Простите, — сказал он после неловкого молчания.
Я не понимала, за что он извиняется. За то, что перешел на «ты»? За то, что разозлился? Или за поцелуй?
Ему не нужно было извиняться передо мной. С самого начала то, что такой человек, как он, постоянно использовал вежливую форму обращения к простой горничной, было странным. Он имел полное право злиться на меня. Разве Эдвард Каллинан не высокопоставленный дворянин Мартины? А то, что мы соприкоснулись губами…
Только тогда я поняла. То, что я до сих пор не вспоминала о поцелуе, было лишь подготовкой к этому моменту.
Однажды возникшая мысль начала расти, и ее было уже не остановить.
Ощущение его губ, прижатых к моим, вновь живо всплыло в памяти. Это было мягкое прикосновение. Впервые в жизни я с кем-то целовалась.
Девчонки в поместье говорили, что поцелуй — это сладко и волнительно, восторженно и призрачно. Было ли то, что случилось у меня, и то, что я чувствую сейчас, одним из этого? Я не знала.
Возможно, все потому, что это не был настоящий поцелуй. Хотя я чувствовала, как бешено колотится сердце и пылают щеки, и мне было трудно смотреть ему в лицо, это было всё.
Единственное, в чем я была уверена сейчас, когда все остальное было так зыбко — его губы, как и мои, обладали отчетливым теплом.
Поэтому у меня не было претензий из-за того, что мой первый поцелуй был потрачен так буднично.
— То, что произошло недавно… обстоятельства вынудили меня. Впредь я не буду совершать подобных действий, не предупредив вас. Я сведу излишние прикосновения к минимуму.
— …Да.
— Обещаю.
— Хорошо.
— Поэтому, не плачьте.
— …Я и не плакала.
Я действительно не плакала. Конечно, чуть раньше я всхлипнула, но это быстро прошло, так что он не мог этого видеть. Мне уже двадцать, я не плачу где попало. К тому же, плакать из-за такой ерунды было бы глупо. Определенно глупо, но…
— И не принимайте это близко к сердцу.
От этих слов Эдварда Каллинана я невольно почувствовала, что слезы вот-вот подступят. Словно какой-то ком застрял в горле.
Я вспомнила наглый вид Роя Питерсона, который совсем недавно вертел мной, словно вещью. «Никчемная девка». «Девка, мечтающая о возвышении и посмевшая соблазнить жениха своей хозяйки». «Горничная, предавшая госпожу».
Слова, брошенные прямо в лицо, причиняли боль, даже если они не были правдой. Зная, что это ложь, я все равно чувствовала, как сильно они ранят.
Как можно не принимать это близко к сердцу? Я не знала способа.
Рука Эдварда Каллинана потянулась ко мне. Я не стала уворачиваться и молча посмотрела на него.
Кончики его пальцев коснулись моей щеки. Он смахнул мои слезы. Только тогда я поняла, что плачу сама того не замечая.
— Сделайте так, чтобы я не пожалел.
Я знала, что могла бы избежать его руки и взгляда прямо сейчас.
Когда он поцеловал меня, я могла бы просто оттолкнуть его.
Потому что в руке, обнимавшей мою талию, совсем не было силы. Если бы я воспротивилась в тот момент, он бы послушно отступил.
Но я этого не сделала.
Как и Эдвард Каллинан, который не прошел мимо, оставив меня одну.
— Прошу вас.
Кончики его пальцев все еще касались моей щеки. Его черные глаза пристально смотрели на меня.
Я не понимала, почему он просит меня об этом.
Хотя он ясно сказал, что не жалеет, он перекладывал свое раскаяние на меня.
http://tl.rulate.ru/book/178021/16110504
Готово:
