Крови на моем указательном пальце было совсем немного.
Насколько глубокой может быть рана от шипа розы? Хоть сама роза исчезла бесследно, было странно осознавать, что оставленная ею рана никуда не делась.
«Эффект, созданный магией, длится не так долго, как я думала».
Роза казалась такой живой, но то, как она обратилась в дым и растаяла, выглядело мимолетным.
Я впервые видела, как кто-то использует магию прямо у меня на глазах, поэтому эта сцена снова и снова всплывала в памяти. Словно «по волшебству» возникшая и тут же исчезнувшая алая роза.
Эдвард Эдвин Каллинан, вероятно, тоже умеет обращаться с магией, как и принц Киан? Как сын министра Министерства магии, это само собой разумеющееся. И теперь было предельно ясно, как он смог так легко взломать охранную магию нашего поместья Аспания.
Как и со всеми слухами, сегодняшний личный опыт показал, что некоторые вещи в корне отличались от того, что болтали в народе.
Во-первых, не только официально признанные маги способны управлять магией. В Мартине маги выделены в особую профессиональную группу. Возможно, из-за редкости и специфичности профессии, все маги — независимо от того, принадлежат они королевству или нет — находятся под государственным контролем. И кроме базовой информации, никакие подробности обычным людям вроде нас не разглашались.
Был он магом или нет, но Киан де Идрис, второй принц Мартины, по крайней мере, владел магией. Я видела это своими глазами.
И во-вторых, Эдвард Эдвин Каллинан не казался таким уж близким другом принца Киана. Говорили, что король Энрике любит молодого лорда Каллинана как собственного сына из-за его крепкой дружбы с принцем, но, глядя на них двоих, я засомневалась, есть ли между ними эта самая дружба вообще.
Слухам и вправду нельзя верить. Большинство из того, что болтают — лишь наполовину правда, а может, и больше чем наполовину — ложь.
Молодой лорд Каллинан, взяв мою руку, вытер кровь большим пальцем, словно стирая ее. Капля исчезла, но из ранки тут же начала сочиться новая.
Его прикосновение было щекотливым и неловким.
Еще недавно мы были друг другу никем, и хотя теперь из-за определенных обстоятельств нас связывал Контракт, между нами все еще существовала пропасть в социальном положении.
Эдвард Каллинан оставался для меня чужим человеком, и находиться так близко к нему, когда он без малейших колебаний нарушал дистанцию, было во всех смыслах неуютно.
К тому же сейчас рядом с нами никого не было.
Не видя нужды притворяться, я попыталась высвободить руку.
— Э-это пустяковая царапина. Пожалуйста, оставьте ее.
— Даже пустяковая рана может воспалиться, если ее забросить. Королевский лазарет вон там, идите и обработайте ее.
— Но я сейчас на работе. И в королевский лазарет наверняка пускают не всех встречных…
— …
Высвободив руку, я отступила на шаг и посмотрела на него снизу вверх.
К слову, молодой лорд Эдвард Эдвин Каллинан сегодня тоже был в парадном платье. Неужели он тоже пришел на королевский бал? Раньше я не видела его в зале — может, он только что прибыл во дворец?
— Ждите здесь. Не уходите.
Бросив эту неожиданную фразу, он резко развернулся и, оставив меня одну, зашагал прочь широкими шагами.
Куда он направился? Дворец Луведере, где сегодня проходил бал, был главным дворцом королевства — невероятно величественным, роскошным и в то же время запутанным местом с бесконечными галереями, колоннадами и множеством залов, украшенных изысканной резьбой. Впрочем, это вполне соответствовало славе дворца Луведере как символа и гордости Мартины.
Оставив комнату отдыха, которая должна была быть где-то впереди, я так и не успела донести кружевной носовой платок нашей леди.
Вскоре молодой лорд Эдвард Каллинан снова появился и, взяв меня за руку, медленно притянул к себе.
Определенно, он не испытывал ни малейшего стеснения перед подобного рода тактильным контактом.
Либо он напрочь забывал о том, что я простолюдинка, а не дворянка.
У меня не было возможности узнать, как молодой лорд Каллинан обычно относится к прислуге — горничным или лакеям, так что оставалось только гадать, таков ли его характер на самом деле.
Он принес чистый белый бинт.
Достав платок, он вытер кровь, оставшуюся на моем пальце. Я вздрогнула, когда моя кровь испачкала его платок, но, понимая, что он не остановится, даже если я попрошу, осталась стоять смирно.
Оторвав короткий кусок бинта, он обвязал им раненый палец. По сравнению с его ладонью бинт казался совсем крошечным. Однако его движения были на удивление аккуратными: палец не болел, а бинт не давил слишком сильно. Его рука придерживала мою ладонь. Было тепло. Каждый раз, когда я слышала его дыхание так близко, я невольно вздрагивала. Платье негромко шуршало.
— …Я рад, что вы не отстранились перед принцем.
Сказал молодой лорд Каллинан, завязывая узел. «Не отстранились» — должно быть, он имел в виду тот момент, когда он приобнял меня за плечи. Я подняла на него глаза.
— Я ведь пообещала.
Что приложу все силы, притворяясь его возлюбленной. Но я опустила последние слова, так как они показались мне слишком смущающими. Я надеялась, что он и так поймет смысл.
После недолгого молчания он негромко хмыкнул. Он смеется надо мной?
— У вас талант.
— В чем?
— В актерской игре.
О чем это он? Если бы у меня был талант, я бы не дрожала так сильно. И на самом деле, я почти ничего не сделала. Он сделал все сам. И все же было приятно осознавать, что мои старания оценили. Разве это не значило, что я хорошо выполняю условия Контракта? Кхм-кхм. Я притворно кашлянула и перевела тему.
— Послушайте, мне любопытно кое-что…
— Что именно?
— Говорят, что молодой лорд Каллинан дружен со вторым принцем Мартины… Это неправда?
— Вы действительно много обо мне знаете.
Он повторил те же слова, что сказал мне когда-то в поместье Аспания. Вспомнив свое тогдашнее замешательство, я просто замолчала. Нужно было спросить о чем-то другом!
— Нет, просто… атмосфера показалась мне не очень… хорошей.
— Вы поэтому беспокоитесь?
— Это просто привлекло мое внимание.
— Значит, вы все же обращаете на это внимание.
О чем он вообще говорит? Конечно, я обращаю внимание. Появившись в моей мирной повседневной жизни, вы стали тем, кто беспокоит меня больше всего. Но виновник этих волнений обычно ни о чем не догадывается. Это было возмутительно, но я лишь плотно сжала губы. Когда я замолчала, он добавил:
— Хорошо, что вы обращаете на это внимание, но можете не беспокоиться.
…Я же сказала, что не беспокоилась.
В итоге я так и не получила вразумительного ответа, так что мой первый вопрос, судя по всему, провалился. Он медленно отпустил мою руку. Кровь больше не сочилась из перебинтованного пальца.
Теперь, когда и лечение, и разговор были окончены, я решила заговорить первой, пока атмосфера не стала еще более неловкой.
— Благодарю за помощь, молодой лорд Каллинан. Тогда я пойду…
Слегка поклонившись, я зашагала прочь. Прежде всего мне нужно было выполнить поручение леди Диантер. Я думала, он меня окликнет, но больше не услышала голоса, который мог бы меня остановить. Остановившись у входа в комнату отдыха и взявшись за ручку двери, я обернулась. Его уже не было на месте.
Когда я наконец передала леди новый кружевной платок, атмосфера бала приближалась к своему пику. Отовсюду слышался звон бокалов — прославляли Его Величество короля и превозносили имена героев войны, защищавших Мартину.
— Амель, что-то случилось? Почему ты так задержалась?
— Прошу прощения, леди. Дело в том, что…
Но в этот момент появился какой-то молодой лорд, и мне пришлось отступить, так и не закончив объяснение. Каждый раз, когда королевский оркестр менял мелодию, к леди выстраивалась очередь из лордов, желающих пригласить ее на танец. Она отказывала девятерым из десяти, но даже на те редкие танцы, на которые она соглашалась, уходило много времени.
Леди, приняв очередное приглашение, грациозно поднялась, а я наблюдала за ней из зоны для почетных гостей. Следя взглядом за нашей леди, которая танцевала прекрасно, словно бабочка, я сама того не ведая, искала глазами коекого другого.
Где же он?.. Пришел ли он на бал?
Очередная мелодия благополучно завершилась. Вокруг леди тут же собрались новые подруги и отпрыски знатных семей, желавшие поддерживать отношения с домом Аспания. Леди была немногословна, но даже если она молчала, кто-то другой обязательно продолжал болтать.
Быть аристократом — значит занимать блестящее, но крайне утомительное положение. Прожив в поместье Аспания пять лет, я впервые оказалась в месте, где собралось столько разных дворян, и все казалось мне в новинку.
Я чувствовала, что они не так свободны, как кажется. Видимо, не все дворяне равны: можно было уловить тонкие течения власти — кто над кем главенствует, у кого выше или ниже титул, и кто перед кем заискивает.
В этот момент спокойная музыка, исполняемая оркестром, сменилась более быстрым ритмом. Начался следующий танец, но на этот раз леди лишь покачала головой в ответ на протянутые руки.
Один за другим лорды с разочарованными лицами начали отступать.
И в этот миг.
— Диан.
— …Эдвард.
— Не подарите ли мне танец?
Эдвард Эдвин Каллинан. Жених Диантер дель Аспания. И наследник великого и знатного дома Каллинан.
Кто-то говорил, что у Эдварда Эдвина Каллинана есть все? Будь то его происхождение, его отточенное мастерство или дарованная природой внешность.
Он действительно был мужчиной, у которого было все. И вот наступил момент, когда он наконец появился в главном зале дворца Луведере.
После этого лишние слова были не нужны. Молодой лорд Каллинан просто протянул руку леди Диантер, а она, поймав на себе взгляды всех присутствующих, медленно поднялась и вложила свою ладонь в его руку.
То, что лорды, кружившие вокруг леди Диантер, в мгновение ока замолчали, было вполне ожидаемо. Все вокруг затаили дыхание. Казалось, среди общего шума это пространство стало абсолютно тихим и обособленным.
Танцующая леди была прекрасна в каждом своем движении. Изумительное голубое платье, гармонирующее с ее водянисто-голубыми глазами, мягко обволакивало ее фигуру при каждом шаге.
Молодой лорд Эдвард Каллинан, ведущий леди, был ей под стать. Его движения в танце были безупречны, а рука, мягко, но уверенно поддерживающая спину леди, казалось, обнимала самое драгоценное сокровище в мире.
Его иссиня-черные волосы, контрастирующие с серебристыми волосами леди Диантер, казались чем-то инородным. Но именно поэтому они выглядели еще прекраснее.
Да. Кто бы ни смотрел, эта пара была великолепна. Все взоры были прикованы к «паре века» с нескрываемым восхищением.
А что чувствовала я, глядя на этих двоих, прекрасных до головокружения? Ну… Даже не знаю, как это описать.
Бинт на моем пальце вдруг стал казаться мне тесным.
Он не был завязан туго, но мне почему-то захотелось сорвать его. Почему я искала глазами Эдварда Эдвина Каллинана в этом зале? Я никак не могла понять причину.
http://tl.rulate.ru/book/178021/16110486
Готово:
