Рано утром того дня, когда я пришла к младшей экономке, Мэг на месте уже не было. Я вышла из кабинета с пустыми руками, но стоило мне пойти по поместью, как кто-нибудь обязательно хватал меня за край платья.
— Амель! То, что было вчера ночью — это правда?
— Говорят, тебя выставили воровкой? Боже мой, я и подумать не могла, что Энн и Мари на такое способны!
— Они же с самого начала тебя терпеть не могли. Я знала, что так и будет.
— Говорят, юная леди защитила тебя! Эмили всё видела. Это правда?
— Очевидно, ты понравилась госпоже. Чтобы эта ледяная Диантер дель Аспания лично вмешалась в дела слуг... разве такое возможно?
От каждой встречной я слышала по фразе, но когда их набралось много, кратких объяснений на ходу стало не хватать.
Уставшая до предела, я не хотела вспоминать вчерашний инцидент с кражей (последующие события были настолько захватывающими, что я чуть было не забыла о самой краже), но остальные, кажется, сгорали от любопытства, желая знать все подробности.
Я спросила Молли, которая, вцепившись в меня, увлечённо болтала о вчерашнем:
— А где Энн и Мари?
— Они уже, должно быть, ушли. Всю ночь собирали вещи и выехали на рассвете. Мэг и дворецкий с самого утра были страшно заняты тем, что улаживали это дело.
— ...
Энн и Мари. Эти двое были по-настоящему дурными девушками. Их неприязнь ко мне становилась всё очевиднее, и в итоге они позволили ревности поглотить их. Я не собиралась прощать то, что они со мной сделали, но от мысли, что они покинули поместье вот так, на душе было неспокойно.
Мы прожили бок о бок много лет. Хотя мы постоянно сталкивались, я не желала им изгнания. Но поделать было нечего. Не я это затеяла; всё, что случилось, было лишь следствием их собственных поступков.
Если бы юная леди не проявила снисходительность, подробности дела дошли бы до господина и госпожи, и тогда Энн и Мари могло ждать куда более суровое наказание.
— Так когда вернётся Мэг?
— А зачем она тебе?
— Нужно попросить об услуге.
— ...О какой ещё услуге?
— Ах, младшая экономка!
Вздрогнув, я обернулась и увидела Мэг. Молли, стоявшая рядом, торопливо поздоровалась и исчезла, оставив нас наедине.
Судя по глубоким тёмным кругам под глазами Мэг, она действительно была очень занята с самого утра и выглядела крайне измученной. Впрочем, прошлая ночь и для неё выдалась долгой.
Мэг потёрла веки и спросила:
— Я только что вернулась. Что случилось?
— Мэг. Юная леди дала мне сегодня выходной.
— ...Вот как? Нужно свериться с графиком. Что ж, отдыхай.
— Послушайте... Мэг, могу ли я ненадолго отлучиться? Я вернусь не позже сегодняшнего вечера. Это срочное дело. Прошу вас.
— ...
Я, затаив дыхание, смотрела на Мэг, которая молча стояла, закрыв глаза и массируя виски. Согласится ли она? Ведь я совсем недавно уже выходила в город. Сердце учащённо забилось.
— ...Только в этот раз. Иди за мной.
— Да, Мэг! Спасибо большое.
Какое облегчение. Возможно, из-за вчерашнего происшествия Мэг пошла мне навстречу легче, чем обычно. Следуя за ней в кабинет, я услышала, как она что-то ворчит себе под нос: «Это всё потому, что старшая горничная в отъезде, всё из-за этого...»
Действительно, с тех пор как старшая горничная взяла длительный отпуск, на плечи Мэг и дворецкого легло гораздо больше работы.
— Амель Кисэль. Обязательно вернись до вечера, чтобы это не повлияло на завтрашнее расписание. Я даю тебе разрешение только из-за юной леди.
— Да, я поняла. Спасибо, младшая экономка.
Мэг подписала мне такой же пропуск на выход, как и в прошлый раз. Поклонившись, я поспешила собраться.
Был человек, с которым мне сегодня непременно нужно было встретиться.
— Я ищу Мари Ингерс.
Это была лавка в центре столицы.
Когда я зашла в магазин под вывеской «Ингерс», за прилавком сидел человек, по виду — служащий.
— Вы знакомая госпожи Мари?
— Передайте ей, что пришла Амель Кисэль.
— Подождите здесь.
Я сняла шляпу и села на скамью для посетителей в углу лавки.
Честно говоря, мне было не по себе. И тело, и душа требовали покоя, но я не могла просто оставить всё как есть.
Спустя некоторое время послышался топот по лестнице, и вниз спустилась Мари. Её лицо выражало гнев, совсем не такой, как вчера.
— Амель! Как ты посмела явиться сюда? А ну, убирайся! Или мне тебя вышвырнуть?
— Мари. Веди себя как взрослая. Прекрати эти нелепые выходки.
— Это ты меня ещё учить вздумала...
— Потише. Я пришла поговорить. Откуда в тебе столько наглости? Знают ли здешние о том, что ты натворила? Если тебе нечего стыдиться, давай, расскажи об этом во весь голос.
Стоило мне заговорить тише, как Мари заметно притихла. Она тяжело дышала, но не могла вымолвить ни слова. Очевидно, люди здесь не знали истинной причины её увольнения из поместья Аспания.
— Ха, и как только ты узнала, где я?
— Мы не один день знакомы. Даже если бы я хотела забыть, чья ты дочь, у меня бы не вышло.
— Язвишь как всегда. Впрочем, неудивительно — с таким-то языком ты наверняка и вскружила голову наивной юной леди.
— Мари. Глядя мне в лицо, ты не можешь сказать ничего, кроме этого?
— А... а что? Что я должна тебе сказать?
— Забудь. Я пришла не за извинениями. Я на них и не рассчитывала.
Поскольку я действительно ничего не ждала, её наглость меня не разочаровала. Напротив, Мари вздрогнула от моей реакции. Её спесь поубавилась.
«Значит, совесть у неё всё же есть?» На её лице на мгновение мелькнула тень вины, и я невольно вздохнула. Мари заговорила, будто оправдываясь:
— Ч-чего ты от меня хочешь? В конце концов, всё ведь сложилось так, как ты желала. Это нас с Энн вышвырнули, а ты осталась в поместье как ни в чём не бывало...
— Давай закроем эту тему. Энн наверняка уже уехала к себе. Я пришла сюда, потому что ты — единственная, кто остался в столице. Мне нужно кое-что узнать.
— ...
На самом деле было бы проще спросить у самой Энн, но её родной дом был далеко от столицы Мартины. Насколько я знала, она жила в какой-то глуши, и, скорее всего, вернулась туда сразу после увольнения. Идти ей больше было некуда.
— Ответь на один вопрос. Доказательства, о которых говорила Энн. Откуда она узнала, что я якобы обманом попала в поместье? Почему вы были так уверены в своей правоте?
— С чего бы это я должна тебе рассказывать?
— А почему бы и нет? Мне достаточно того, что знаешь ты. Но учти: слухи о том, что вы с Энн натворили, уже разлетелись по поместью. Как думаешь, кто, кроме юной леди, может отдать приказ о неразглашении слугам? И если, как ты говоришь, я привлекла Диантер на свою сторону, то я — единственный человек, который может попросить её об этом приказе. Мари, ты действительно хочешь окончательно испортить свою репутацию? И из-за кого — из-за ненавистной тебе Амель Кисэль?
Губы Мари задрожали. Она побледнела в точности так же, как вчера, когда рыдала перед госпожой.
Зная характеры Энн и Мари, я была уверена, что зачинщицей была Энн. Мари, скорее всего, уже горько жалела, что ввязалась в это, так что моя провокация должна была сработать.
Мне во что бы то ни стало нужно было выяснить, в чьих руках ключ к моей тайне.
— Терпеть тебя не могу.
— Знаю. Взаимно.
— Фух... Ладно. Я скажу. Но пообещай, что больше не будешь шантажировать меня вчерашним случаем. И... попросишь юную леди о приказе о неразглашении.
— Хорошо. Так и сделаю.
Слово «шантаж» из её уст звучало комично, но я просто кивнула. Мари, скрестив руки на груди, несколько раз прошлась передо мной и наконец заговорила.
— Энн... Энн сказала, что твоё рекомендательное письмо, по которому ты попала в поместье Аспания — фальшивка. Что история о том, что тебя удочерила семья Кисэль — наглая ложь, и что у тебя есть какой-то покровитель. Сказала, что твоё настоящее происхождение настолько ничтожно, что тебе никогда в жизни не стать горничной в герцогском доме. И ещё... что на тебе висят огромные долги. И ты скрыла всё это, чтобы попасть в богатую семью...
— ...На каком основании Энн это утверждала?
— ...Не знаю.
— Знаешь. Ты не могла этого не знать, Мари. Ты бы не объединилась с Энн, не имей она веских доказательств.
— ...Ох, ладно! Скажу я! Тот... как его. Луис? Луиза? В общем, она сказала, что купила информацию у человека по фамилии Кэнтон. Я тоже слышала это имя, это известная семья, поэтому и поверила.
...Луиза Кэнтон. Снова этот мерзавец. Человек, который не приносит в мою жизнь ничего, кроме бед.
Мало того, что он обдирал меня, раздувая немыслимые проценты по долгу, так теперь ещё и торговал сведениями обо мне.
Руки задрожали от гнева. Стараясь не подавать виду, я спросила:
— Ты хоть знаешь, чем именно занимается Кэнтон?
— Разве они не торгуют информацией?
— Эта семья занимается и информацией, и ростовщичеством одновременно.
— ...
— Это значит, что любая связь с Кэнтоном не сулит ничего хорошего.
От моих слов Мари побледнела ещё сильнее. И она ещё пыталась кого-то оклеветать... Трусиха, да и только.
— Ты встречалась с этим Кэнтоном?
— ...Один раз, в кафе вместе с Энн.
— Понятно. Лучше тебе с ним больше не сталкиваться. Верить или нет всему, что ты услышала обо мне — твоё дело, но лучше держи язык за зубами. Кэнтон жаден. Неизвестно, что он потребует от тебя в обмен на эту информацию. Понимаешь?
Мари не ответила. Да, возможно, в моих словах и впрямь прозвучали нотки угрозы. Но, хоть я и преувеличила, я была искренна. Луиза Кэнтон был именно таким человеком.
Энн уехала, и это полбеды, но Мари оставалась в столице, и это было проблемой. Надеюсь, она всё поняла и не станет болтать лишнего. Я наблюдала за выражением её лица. Мари сжала кулаки, отвернулась и пробормотала вполголоса:
— ...Меня и так выгнали из поместья. Да и госпожа вчера дала понять, что ей всё равно, будь ты хоть рабыней из вражеской страны. Раз она так решила, то ни хозяин, ни хозяйка ничего не сделают. Ложное у тебя письмо или нет, кто ты такая — мне больше нет до этого дела.
— ...Что ж, рада, что ты это понимаешь.
— Если ты всё сказала, уходи, Амель Кисэль. Если, конечно, не хочешь услышать что-то ещё.
Мари говорила, не глядя на меня. Я посмотрела на неё, затем отряхнула платье и надела шляпу. Пора было возвращаться.
— Когда я шла сюда, у меня было много слов для тебя, но теперь не хочется говорить ничего. Мари... я не в том положении, чтобы давать советы, но... ошибиться может каждый. Надеюсь, в будущем у тебя всё будет хорошо.
Я говорила искренне.
Мари так и не обернулась. Я постояла немного, глядя ей в спину, и вышла из лавки Ингерсов. Дверной колокольчик негромко звякнул.
Его чистый звук был бодрым, но для меня он прозвучал бесконечно горько.
http://tl.rulate.ru/book/178021/16110481
Готово:
