]
— Амель. Вы станете моей возлюбленной?
Время словно остановилось.
Будто в этом пространстве существовали лишь он и я.
В голове громко протикали гигантские часы.
Медленно, очень медленно.
Лишь теперь я по-настоящему заметила выражение его лица, пока он молча смотрел на меня. Оно было таким же, как обычно: лицо, по которому совершенно невозможно понять, о чём он думает.
Его чёрные глаза пристально и неподвижно вглядывались в меня.
Поэтому мне пришлось выбирать.
Должна ли я ответить на его слова как человек человеку? Или же мне стоит ответить, исходя из его положения и моего статуса?
И я поставила свою судьбу на первое.
Я больше не смотрела в пол. Выпрямившись, я произнесла чётким голосом:
— Я совершенно не понимаю, что значат ваши слова… молодой лорд Каллинан.
— В самом прямом смысле. Сейчас я признаюсь вам в чувствах, Амель, и прошу стать моей возлюбленной.
— Разве вы, молодой лорд Каллинан, не являетесь женихом моей госпожи, леди Диантер дель Аспания? И более того, вы единственный сын великого и знатного дома Каллинан.
— Вы хорошо осведомлены обо мне. Это мне и нравится.
— Молодой лорд Каллинан. Если вы намерены подшутить надо мной, прошу вас прекратить. Каким бы низким ни был мой статус горничной, у меня нет причин терпеть подобное отношение от вас…
Он подошёл ближе. Дыхание перехватило. Эдвард Каллинан оказался невероятно близко. Расстояние было таким, что его дыхание могло коснуться моих волос. Он медленно поднял руку. Я не понимала его намерений. Эдвард Каллинан спросил:
— О каком отношении речь?
— По… подождите…
— Неужели я кажусь вам распутником, который распускает руки, приставая к чужим горничным?
— …Кажется, сейчас вы ведёте себя именно так.
— А-ха. Значит, именно так это и выглядит.
— Если я сейчас закричу…
— Вы потеряете работу. Это будет не ваша вина, но обычно всё происходит именно так.
— Но и ваша честь, молодой лорд Каллинан, пострадает.
— Моя честь? Амель, вы и вправду быстро соображаете.
Он, до этого сохранявший бесстрастие, глубоко усмехнулся. Его рука, замершая в воздухе, так и не коснулась моей щеки. Я не сдавалась и упрямо смотрела на него снизу вверх. Ноги дрожали, но я продолжала стоять. Встретившись со мной взглядом, он вскоре невозмутимо опустил руку.
— Я прекращу шутить. Слова о признании — ложь. Потому что это не признание, а предложение.
— Предложение?.. О чём вы?
— Помогите мне. Я щедро вознагражу вас.
— Вознаградите? Я до сих пор не понимаю ни слова из того, что вы говорите, молодой лорд. Мне ничего не нужно. Если вы закончили, то прошу вас…
— Десять тысяч делунов.
— Что?
— Я дам вам десять тысяч делунов.
О, это было не что иное, как безумие.
Ситуация действительно выходила из-под контроля.
И из его уст сорвалась огромная сумма, обладавшая силой заставить меня дослушать его до конца.
Лишившись дара речи, я замерла на месте, словно пригвождённая.
Не обращая внимания на моё смятение, Эдвард Каллинан продолжил:
— Амель Кисэль. Пять лет назад вы вошли в поместье Аспания в качестве горничной по рекомендательному письму, а приближенной горничной леди Диантер стали в начале этого года. У вас есть младший брат, его имя вы сами называли мне — Артур Кисэль. В действительности же ваше жалованье горничной почти полностью уходит Кэнтону на погашение огромного долга, оставленного вам. И вы постоянно получаете знаки внимания от сына семьи Кэнтон. Либо как от должницы, либо как предложение о браке, которое избавит вас от долгов. Но вы продолжаете отказывать.
— …Вы наводили справки обо мне?
— Я знаю о вас лишь столько же, сколько вы знаете обо мне.
— Не понимаю, о чём вы. Я мало что знаю о вас, молодой лорд Каллинан. Чего вы хотите?
— Всё просто. Я хочу, чтобы вы помогли мне.
Он незаметно отступил на шаг, сохраняя дистанцию, как при нашей первой встрече.
— Станьте моей возлюбленной. Разумеется, нужно лишь притворяться. На людях — как единственные друг для друга в этом мире, а наедине — как сейчас.
Я потеряла дар речи.
Как единственные друг для друга?
Нет, не возлюбленные, а единственная в этом мире бесстыдная парочка изменников.
Я заговорила, отчаянно надеясь, что голос не дрогнет:
— Молодой лорд Каллинан. Кажется, вы ошибаетесь. Я не леди из знатного рода и даже не дочь обычного богача. Я — служанка, работающая в поместье Аспания, и горничная леди Диантер. Кроме того, разве вы не помолвлены с домом Аспания? Я не понимаю, почему вы делаете мне такое предложение.
— Потому что мне нужен именно ваш статус.
— Мой статус горничной?
— Я не стану объяснять больше. Каково ваше решение?
— Если вы хотите разорвать помолвку, не впутывайте в это такого человека, как я. Поговорите с моей госпожой. Было бы лучше обсудить это с леди Диантер, с хозяйкой или с главой дома Аспания.
— Это не ваше дело.
— В таком случае, вы сейчас угрожаете мне, молодой лорд Каллинан? Чтобы заставить меня действовать так, как вы желаете?
Слова сорвались с губ сами собой, остро и резко. Забыв о статусах, я задрала голову и спросила с вызовом. В тот момент я действительно ничего не видела перед собой от гнева. Услышав мои слова, молодой лорд Каллинан спокойно продолжил, словно сожалея:
— Ни в коем случае. Свою жизнь вы строите сами.
— В такой-то ситуации?
— Я говорю, что мне сейчас нужна ваша помощь, и за неё я предлагаю вознаграждение. Это не угроза, а сделка. Ведь только от вас зависит, соглашаться на неё или нет.
— Сделка? Молодой лорд Каллинан, это ведь не обычная сделка. Притворяться возлюбленными, да ещё и получать за такие… такие дела деньги…
— Такие дела?
Лицо Эдварда Каллинана исказилось. На его лице, которое до сих пор оставалось загадкой, отразилось явное неудовольствие.
Дистанция, которую он сохранял, снова медленно сократилась.
— Амель.
Он позвал меня по имени, как и всегда. Его голос. То, как он произносил моё имя. Будто пытаясь запечатлеть каждое мгновение.
— Вы меня любите?
— …Что?
— Вы лишь ведущая актриса в этом грандиосном спектакле. Как и я.
— …
— Вознаграждение для актёра, участвующего в моей пьесе, — вещь естественная. Как и ваша работа горничной, это всего лишь труд.
«Вам понятно?»
Казалось, его чёрные глаза задавали именно этот вопрос.
Дыхание спёрло, я не знала, что ответить.
Таких слов, таких предложений…
Даже таких признаний я никогда не слышала.
Ах, впрочем, он сам сказал. Это не признание. Слова о признании были ложью.
— Я не требую немедленного решения. Я подожду. Пока вы не сможете сами принять решение о своей жизни.
— Тогда до встречи.
Полы его чёрного пальто с золотой отделкой равнодушно колыхнулись. Как и когда подходил, он отдалился внезапно.
Он покинул поместье Аспания, оставив меня одну.
Лунный свет проникал в тёмный холл поместья. Граница между тьмой и светом.
Я стояла неподвижно в этой густой и отчётливой тени.
«Леди, ваш жених признался мне в любви».
«Леди, ваш жених просил меня предать вас».
«Леди, а вы знали, что ваш жених на самом деле мерзавец?»
Но губы никак не размыкались.
Стоя в комнате леди Диантер, я смотрела на неё и бесконечно прокручивала в голове одни и те же мысли.
Из этих трёх фраз, которые я так усердно обдумывала, ни одна в итоге не сорвалась с моих губ.
Как я смею, как я вообще смею произносить подобное?
Я — приближенная горничная леди Диантер.
Но я была лишь одной из пяти таких горничных, всего лишь наёмным работником.
Леди не была тем человеком, который не умеет разделять личное и рабочее настолько, чтобы позволить мне остаться в этом поместье после таких слов. И даже если рассматривать это с личной стороны, между нашей леди и мной не было абсолютно ничего общего.
Мы с леди не были близкими подругами, связанными общей судьбой с детства. Одна — из аристократической семьи, другая — из захудалого рода. Мы не были в тех трогательных отношениях, где дружба легко преодолевает сословные преграды.
Мы с леди были просто работодателем и работником.
Я не знала подробностей её жизни, а она не знала о моей.
И такая леди оставит в поместье Аспания горничную, которой её собственный жених сделал «признание»?
Чушь.
Поэтому мне пришлось выбирать.
Принять ли предложение Эдварда Эдвина Каллинана, получить десять тысяч делунов и поучаствовать в его загадочном спектакле, притворяясь его возлюбленной, или же остаться верной своей госпоже, леди Диантер, и покинуть это поместье.
На одной чаше весов лежала моя совесть. А на другой?
На другой лежал мой брат.
Этот ужасный Луиза Кэнтон, если в этом месяце не поступит оплата, воспользуется этим как предлогом, чтобы заставить меня выйти за него замуж. Или же продаст меня. А если и это не сработает, он доберётся до Артура…
— …
— …Амель.
— …
— Амель?
— Да, да, леди!
— Что-то случилось? Ты словно в облаках витаешь.
Леди Диантер посмотрела на меня через зеркало. Я вздрогнула, держа расчёску в руке, и неловко уставилась на её голову.
Волосы леди уже были гладкими и шелковистыми, и она заметила, что я продолжаю их расчёсывать, не останавливаясь.
Вероятно, мои веки, отяжелевшие после бессонной ночи, тоже добавили леди поводов для сомнений.
— Простите, леди. Я просто немного задумалась… Сейчас же приду в себя.
— Вот как?
Водянисто-голубые глаза леди спокойно наблюдали за мной.
Этот взгляд был настолько прозрачным и чистым, будто она уже всё знала…
Мне захотелось плакать ещё сильнее.
Я опустила голову.
Я не могла смотреть леди в глаза.
http://tl.rulate.ru/book/178021/16110477
Готово:
