В кухне повисла тишина после вопроса Мирен.
Те, кому он был адресован, замялись, не зная, что ответить.
Когда они начали переглядываться, Мирен положила руку на плечо одной из них.
Тук.
Служанка, чьего плеча она коснулась, вздрогнула.
В ее костлявой руке совсем не чувствовалось силы; казалось, она не сжала плечо, а просто бессильно опустила на него ладонь.
— Я спрашиваю: правда ли, что чиновники умоляют о моем низложении?
— О, н-нет! Ваше Величество, мы правда ничего не знаем, простите нас...
— М-мы совершили смертный грех, Ваше Величество...
Служанки лишь низко склонили головы, твердя, что ничего не знают.
Пока Мирен молча смотрела на них, Мария, стоявшая позади, сделала шаг вперед.
Насколько Мария знала, Императрица ни разу не ругала подчиненных.
Напротив, каждый раз, когда что-то делалось, она извинялась, говоря, что им приходится из-за нее страдать.
Она была настолько добрым человеком, что, казалось, и сейчас ничего не сможет сказать.
Однако в Императорском дворце существовал этикет, который нельзя было игнорировать.
Раз госпожа была слаба и добра, Мария собиралась исполнить обязанности за нее.
Но в тот момент, когда Мария шагнула вперед, раздался голос:
— Я не спрашиваю о вашей вине. Я спрашиваю еще раз: ходят ли такие слухи по дворцу?
— ...
— Живее.
В этом коротком «Живее» чувствовался весомый приказ.
Хотя она смотрела на служанок безжизненным лицом, ее глаза были полны ясности.
В этот миг она выглядела как истинная Императрица и дочь знатнейшего рода.
Пока Мирен ждала ответа, одна из служанок наконец тихо заговорила.
Мария даже не успела их одернуть.
— М-мы лично не слышали разговоров высокопоставленных лиц, но по дворцу и правда ходят такие слухи...
— Ваше Величество, я сама займусь их воспитанием позже. Пожалуйста, не прислушивайтесь к этим крамольным речам, — тихо добавила Мария, закусив губу и склонив голову.
Это была известная история. Слухи о том, что чиновники требуют низложения Императрицы.
Все молчали, опасаясь реакции Императора, и не смели говорить об этом открыто, но сплетни уже расползлись повсюду.
И только Мирен услышала об этом впервые.
— Вот как.
— П-простите нас.
— Вам не за что извиняться. Если это правда, то не вы же умоляли о моем низложении, — бесстрастным голосом поправила их Мирен.
Хотя тон ее был сухим, слова оказались довольно теплыми. Только тогда служанки вспомнили, что перед ними — невзрачная, но милосердная Императрица Мирен Эдгар.
Возможно, если они вымолят прощение, им удастся выпутаться.
Как только эта мысль пришла им в голову, служанки начали осторожно поглядывать на нее.
Одна из них согнулась в глубоком поклоне.
— Ваше Величество, мы больше никогда не позволим себе лишнего. Пожалуйста, простите нас хоть на этот раз...
— Говорят, мне недолго осталось жить.
— Что?..
Слухи о том, что ее жизнь подходит к концу, на самом деле ходили уже давно.
Это было очевидным фактом, ведь она с самого начала вошла во дворец с подорванным здоровьем.
Пожалуй, никто бы не удивился, умри она хоть завтра.
Императрица жила с непрекращающимся кашлем, ей было трудно даже ходить без посторонней помощи, так что смерть уже не раз дышала ей в затылок.
Каждая ночь была для нее испытанием.
— Мария, разве они не ждали дня моей смерти?
— Да, Ваше Величество.
— Если я скоро умру, проведи расследование. Цареубийство считается тяжким преступлением.
— Ваше Величество!
От этих тихих слов служанки задрожали всем телом.
Покушение на члена императорской семьи приравнивалось к государственной измене.
Если Императрица действительно умрет завтра, как и сказала Мирен, их семьи до третьего колена могли быть объявлены мятежниками.
Только тогда в их глазах потемнело.
Человек, которого они задели, был не просто доброй и глупой Императрицей, а Мирен Эдгар, прожившая всю жизнь как благородная дама.
— Мы совершили смертный грех, пожалуйста, пощадите! Хнык, только один раз, пощадите нас, Ваше Величество!
— Мы виноваты... Пожалуйста, оставьте нам жизнь, — рыдали они.
В конце концов, все они упали на колени.
Мирен холодным взглядом смотрела на тех, кто молил о пощении, потирая ладони.
Мирен Эдгар.
Императрица, которая восемь лет жила как тень из-за болезненности и невзрачности, была жива.
Именно тогда поползли слухи, что Императрица, которую называли призраком, потому что она не выходила из своей комнаты, «воскресла».
— Ваше Величество, вы в порядке?
— О чем ты?
— ...Я впервые видела, чтобы вы говорили так холодно. Я боялась, что вы приняли это близко к сердцу... — осторожно выразила беспокойство Мария, следуя за Мирен по коридору в ее покои.
Мирен мельком оглянулась, а затем, продолжая медленно идти, опираясь на стену, ответила:
— Как я могу сделать вид, что не слышала, как мне желают смерти?
— ...Позже я проведу с ними отдельную беседу.
В итоге Мирен отпустила их, не назначив немедленного наказания.
Эти юные девушки, вероятно, даже не осознавали, насколько великодушным было это прощение.
Зато теперь они как минимум несколько месяцев будут дрожать от страха при каждом известии о болезни Императрицы.
После этого случая они наверняка станут должным образом служить госпоже, которую раньше ни во что не ставили.
Мария по-новому взглянула на Мирен, которая заставила их раскаяться, не допуская распространения дурных слухов.
— Я всегда благодарна вам всем.
— ...Простите?
— Из-за моего слабого здоровья вам приходится уделять мне в несколько раз больше внимания, чем другим. Я знаю, что Мария по нескольку раз открывает и закрывает окно, пока я сплю, и знаю, что другие слуги приносят всевозможные лекарства и настои, чтобы поддержать мои силы.
После долгой речи Мирен тяжело выдохнула и снова зашлась в кашле.
Кха-кха. Между порывами резкого кашля слышался свист.
Видимо, она слишком долго гуляла, решив, что чувствует себя лучше.
Тем не менее, дверь в ее комнату была уже прямо перед ней.
В отличие от кухонной, тяжелая и массивная дверь в спальню Императрицы была не под силу Мирен, у которой уже начали дрожать руки.
Поэтому она ждала помощи Марии, но, сколько бы ни ждала, не чувствовала движения сзади.
Озадаченная Мирен обернулась.
Мария плакала.
— ...Простите меня, Ваше Величество.
— Мария? Почему ты плачешь? Ну же?
— Простите меня, Ваше Величество...
Мирен с легкой улыбкой подошла к Марии и похлопала ее по спине.
Прошло уже восемь лет с тех пор, как Мария начала прислуживать ей.
Когда они впервые встретились, Мария была еще совсем юной служанкой, а Мирен — непризнанной Императрицей.
И была лишь одна причина, по которой Мирен выбрала именно ее.
«Мария, ты единственная, чье лицо не изменилось, когда ты увидела мою улыбку».
Кто-то морщился, кто-то натянуто улыбался в ответ.
Среди всех слуг, отобранных вместе с Марией, она была единственной, кто воспринял это спокойно.
— Не плачь. Твое красивое лицо испортится.
— ...Вы тоже прекрасны, Ваше Величество.
— Ха-ха. Я?
Впервые такое слышу. Мирен усмехнулась.
— Давай входить. Уже глубокая ночь, скоро я усну.
— Да.
— Мария, я говорю это на всякий случай... Если кто-то будет тебя обижать, обязательно скажи мне.
Наверняка Мария тоже немало натерпелась за кулисами.
Встать на сторону того, у кого нет власти — это всегда так.
Быть рядом с Императрицей, лишенной силы, — это место, на котором очень трудно удержаться.
Поэтому Мирен хотела защитить Марию, даже если сама покинет этот мир.
Пока Мария молча открывала дверь, Мирен с улыбкой продолжила:
— Хоть я и «соломенная» Императрица, одну тебя я защитить смогу.
— Вы такой добрый человек...
— Конечно. В грызне я мастер.
От этой фразы Мария широко раскрыла глаза, мол, что если кто-то услышит?
Иногда Императрица с поразительной легкостью употребляла словечки, которые пристали скорее простолюдинкам.
— ...Все это неважно, я лишь хочу, чтобы вы выздоровели.
— А-а... Хватит ворчать.
Когда Мария открыла дверь, Мирен вошла внутрь.
Мария осталась снаружи, почтительно склонившись, пока госпожа не вошла.
Мирен собиралась сразу лечь в постель.
Тяжесть в теле была верным признаком того, что она вот-вот уснет.
Но она не смогла этого сделать, потому что в комнате был кто-то другой.
— ...Мария.
— Да?
— Можешь подождать снаружи?
— Вам ничего не нужно?
— Все в порядке.
После короткого диалога Мария удалилась, закрыв за собой дверь.
Скрип, хлопок. Это мимолетное мгновение показалось бесконечно долгим.
По спине Мирен скатилась капля холодного пота.
Тень человека в комнате растянулась до самых ног Мирен.
Глядя на нее, Мирен глубоко вдохнула и заговорила.
Сначала ее голос был громким, словно от гнева, но, вспомнив о Марии, которая все еще могла быть за дверью, она тут же перешла на шепот.
— Это еще что!.. Что происходит?
На пустой кровати Мирен сидел Гегель.
Когда она только открыла дверь и увидела его, сердце едва не выпрыгнуло из груди.
Само присутствие постороннего в комнате, которая должна была быть пуста, шокировало.
Но Гегель непринужденно приложил указательный палец к губам, призывая хранить тайну.
Поэтому Мирен и сказала Марии, что ей ничего не нужно.
Когда дверь закрылась, Гегель усмехнулся и наконец поднялся с места.
— Привет.
— Тут уместно приветствие? Кто это врывается в покои Императрицы без спроса?
— Я.
Посмотрите на этого наглеца.
Сглотнув готовые сорваться резкие слова, Мирен прищурилась и посмотрела на него.
— Доложишь на меня?
— И кому же мне докладывать?
— Там, снаружи, кто-то есть.
— ...Мария? Какой толк впутывать ее во все это...
— Я знаю.
Именно в тот момент, когда Мирен показалось, что улыбка Гегеля стала еще шире, чем при первой встрече, он начал стремительно приближаться.
Он двигался так быстро, что Мирен пришлось отступить, чтобы сохранить дистанцию.
Но, в отличие от медлительной Мирен, чьи ноги были слабы, Гегель приближался с неуловимой скоростью.
— Ты ведь не скажешь.
— ...Что?
Оказавшись вплотную, Гегель едва заметно склонил голову.
Мирен сделала еще шаг назад, но уперлась в дверь, через которую вошла.
Не в силах больше отступать, прижатая к стене, она затаила дыхание, наблюдая за тем, как Гегель склоняется к ней.
В этот миг он заговорил.
— Ты ведь знаешь меня.
Фиолетовые глаза Гегеля сузились.
Улыбнувшись так, что в уголках глаз появились морщинки, он произнес невероятно довольным голосом:
— А я знаю тебя.
http://tl.rulate.ru/book/177095/15856424
Готово:
