Великий мастер Хеволь продолжил:
— На пути своем не должно колебаться в расспросах даже пастуха или дровосека, ты же страшишься открыться даже учителю. На кого же ты собираешься опереться в пути? Неужто веришь, что достиг состояния, когда сам себе являешься светильником?
Вольчхон склонил голову еще ниже. Великий мастер Хеволь причмокнул языком.
— Ступай и прочти «Великое созерцание и покой» тысячу раз.
Вольчхон сложил ладони в приветствии.
— Я удаляюсь.
Когда Вольчхон ушел, Великий мастер Хеволь слегка улыбнулся.
— Я показал себя с неприглядной стороны перед гостем.
— Каждое ваше слово — на вес золота, я и сам многому научился.
— Где вы обучались, милостивый государь?
— Хм.
— Спрашиваю, ибо не похоже, что вы принадлежите к буддийской школе.
— Это одна из ветвей даосизма. Сейчас я занимаюсь самообучением, так как учителя у меня нет.
— Не желаете ли вы связать свою судьбу с буддизмом?
Чжин Саок слегка покачал головой.
— Странно, но душа к этому не лежит. Должно быть, кармические препятствия из прошлой жизни слишком тяжелы.
— Кривой ли дорогой идти или прямой, главное — достичь цели. Итак, вам любопытно, было ли то, что вы испытали, истинной Алая-виджняной или нет?
— Верно. Правильным ли путем я иду?
— Алая-виджняна беспрепятственна и свободна. Если есть преграды, значит, это не Алая-виджняна.
Сердце Чжин Саока затрепетало.
— Значит, я ошибся?
— Если схватитесь — то да, если нет — то нет.
— Хм...
— Сознание — это то, что возникает, когда останавливаешься, и исчезает, когда пытаешься ухватить его. Оно кажется иллюзией, но оно реально; кажется реальным, но оно иллюзорно. Весь секрет в том, чтобы наблюдать и позволять всему течь мимо. Со временем и сам наблюдающий утечет. Что бы вы ни увидели, отпустите это.
— Просто отпустить всё? Даже если это Алая-виджняна, я должен поступить так же?
— Встретите Патриарха — отпустите Патриарха, встретите Будду — отпустите Будду. Просто попробуйте наблюдать.
Чжин Саоку показалось, что он уже слышал нечто подобное.
«Разве там не говорилось: „Встретишь Патриарха — убей Патриарха, встретишь Будду — убей Будду“? Я что-то путаю? Или он намеренно немного изменил слова?»
Великий мастер Хеволь с детской улыбкой произнес:
— Остановите мысли и просто наблюдайте.
— Этого достаточно?
— Попробуйте. Это кажется самым простым делом на свете, но порой оказывается самым сложным.
Закончив говорить, Великий мастер Хеволь смочил горло чаем.
Ветхий храм Гуань-ди.
Открыв глаза, Чжин Саок почувствовал холод. Ядовитая аура застарелой пыли раздражала кончик носа.
«Это лишь воспоминание».
Но оно было слишком отчетливым. Словно он снова вернулся в тот момент, когда его похитили.
Бах!
Удар плетью в грудь ощущался как удар железным молотом. Образы перед глазами задрожали, готовые рассыпаться.
Затем удар пришелся по спине. Боль, от которой спина, казалось, раскалывалась на части, разлилась по всему телу. Было чувство, будто все кости переломаны.
«Я смогу это вытерпеть».
После нескольких попыток Чжин Саок научился переносить боль, которую причинял этот фрагмент памяти.
Лицо Искусительницы приблизилось, став отчетливым. Она была больше похожа на демона, чем на человека. Искусительница произнесла ледяным тоном:
— Подними голову и посмотри мне в глаза.
В воспоминании Чжин Саок отвел взгляд. Так же он поступил и сейчас. Не то чтобы он боялся Искусительницы из прошлого.
«Если посмотрю ей в глаза, то увижу черную черту».
Боль, от которой голова готова была взорваться, и ужас. Чжин Саок колебался.
«Смогу ли я сейчас преодолеть эту боль и страх?»
Чжин Саок остановил воспоминание.
С помощью дыхания он перепрыгнул через тот момент и, вернувшись в настоящее, открыл глаза.
Первое, что он почувствовал — боль в груди. Слегка распахнув одежду, он увидел наливающийся синяк.
«Всего за несколько дней простого прокручивания воспоминаний появились такие раны. Я знаю, что тело и разум взаимосвязаны, но не слишком ли это?»
Недолго погоревав, Чжин Саок задумался глубже.
«Если я не смогу преодолеть ту боль и страх, вернется ли мой разум в прежнее состояние? И что станет с этим телом?»
С тяжелым сердцем Чжин Саок открыл дверь и вышел наружу. Как раз в это время во дворе тренировались телохранители. Увидев Чжин Саока, они почтительно поклонились.
Сдавливаемый чувством тоски, Чжин Саок наблюдал за их тренировкой.
Чжан Иль, заметив, что Молодой глава клана непривычно пристально смотрит на них, вежливо произнес:
— Молодой глава клана, мы в чем-то провинились?
— А, нет. Просто я глубоко задумался. Как я уже говорил, вам нужно быть начеку только с ужина до завтрака. Продолжайте тренировку.
— Слушаемся.
Сердце Чжин Саока забилось чаще, пока он наблюдал за возобновившимися занятиями телохранителей.
Словно застарелый застой в груди внезапно исчез. Чувство восторга наполнило его.
«Если тело реагирует на боль из прошлого, то почему бы ему не реагировать так же на боевые искусства? Чтобы прокрутить в голове один шичэнь тренировки, не потребуется и времени, за которое выпивают чашку чая. Даже если эффект будет половинным, это все равно немало».
Чжин Саок поспешил внутрь и сел на свое место. Он вызвал в памяти тренировку Кулака шести соответствий и Техники меча трех основ.
Открыв глаза, Чжин Саок почувствовал, что синяк на груди заметно уменьшился. В то же время он осознал и пределы этого метода.
«Я прокрутил воспоминание десять раз. Первые три раза эффект был отличным, но затем начал слабеть, и к десятому разу стал незначительным».
Чжин Саок задумался о будущем.
«Если я один раз потренируюсь в реальности и трижды прокручу это в голове, эффект будет во много раз больше затраченного времени».
С того дня Чжин Саок тренировался днем, а ночью использовал Технику небесного покаяния и закона души, чтобы прокручивать воспоминания о тренировках.
Наблюдая за своим телом со стороны, он постепенно вносил исправления и дополнения.
Словно при исправлении воспоминаний менялось и само тело — не прошло и нескольких дней, как его стойки стали устойчивыми.
Телохранители аплодировали быстрому прогрессу Чжин Саока и поднимали вверх большие пальцы.
Он понимал, что в этом есть доля лести в адрес господина, но ему все равно было приятно.
Спустя несколько дней.
Чжин Саок посмотрел прямо в глаза Искусительнице.
«В этот раз я одержу победу».
Искусительница, казалось, вздрогнула. Перед глазами раскинулся Персиковый источник, и Небесные девы начали соблазнять Чжин Саока.
Но он не дрогнул. Присмотревшись к тем, кого он считал Небесными девами, он понял, что они вовсе не красивы.
Их лица имели странную форму, словно маски, и от этого зрелища по телу поползло неприятное чувство.
Чжин Саок отвел взгляд от дев и на мгновение остановил воспоминание. В этот миг возникло сознание.
Нечто, наблюдающее за ним. Чжин Саок понял, что это «нечто» и есть он сам.
В этот момент вспышка черной молнии пронзила Персиковый источник. На Чжин Саока обрушилась густая тьма.
«Я не проиграю».
Чжин Саок приготовился сражаться с тьмой.
«Я не сдамся».
С непоколебимой решимостью он обрушился на тьму. Пространство мрака, прочное, как железная стена, разлетелось вдребезги.
«Получилось».
Волна восторга захлестнула Чжин Саока.
«Я победил».
Охваченный радостью, он не заметил, как его собственные ноги начали погружаться в темноту.
Он упустил «наблюдателя» и отождествил себя с собой в воспоминании.
Чжин Саок проводил время, слившись с образом себя из памяти. А когда почувствовал неладное и посмотрел вниз, его нижняя часть тела уже была поглощена тьмой.
От этого зрелища Чжин Саок буквально застыл. Мысли остановились, и ужас сковал всё его существо.
Тьма продолжала пожирать его, но он не мог пошевелиться. Даже когда он открывал рот, не вылетало ни звука.
Чем больше он пытался вырваться, тем быстрее его затягивало.
И в этот миг...
Тонкая серебряная нить пронзила тьму и вонзилась Чжин Саоку в межбровье.
«Наблюдайте. Разве я не говорил вам отпускать всё?»
«А!»
Чжин Саок вспомнил слова Великого мастера Хеволя.
В миг между жизнью и смертью Чжин Саок отпустил себя, затягиваемого во тьму. Из его глаз потекли слезы.
Тот Чжин Саок, что был в темноте, растворился в ней.
А сознание наблюдало за этим.
Беспристрастно.
Когда Чжин Саок открыл глаза, вокруг было темно. Лишь несколько свечей освещали комнату.
Перед ним с осунувшимся лицом сидел Великий мастер Хеволь.
— Мастер...
— Амитабха. Прекрасно, просто прекрасно. Как же вы могли отправиться в столь опасный путь в одиночку?
Чжин Саок сгнул. В горле ощущалась режущая боль.
— Простите меня. Ах... Мастер, это вы спасли меня? Я, Чжин, безмерно благодарен вам за спасение жизни.
Великий мастер Хеволь покачал головой.
— Я лишь указал дорогу. То, что вы вернулись живым — ваша заслуга. Больше никогда не ступайте на этот путь так беспечно.
Чжин Саок не смог ответить так же легко. Ему было необходимо освоить Технику небесного покаяния и закона души.
Даже если придется продать душу.
Таково было послание, переданное им самим из будущего ценой собственной жизни.
— Но как вы здесь оказались?
— Вы не проснулись к утру, поэтому Чжан О вошел к вам и увидел, что вы без сознания. Он перепробовал всё, но вы не приходили в себя, и тогда он пришел в храм Чжингакса за мной.
— Значит, сейчас...
— Ночь. Вы пробыли в беспамятстве весь день.
«Я думал, прошло совсем немного времени, но оказалось — нет. Как же мне быть в следующий раз?»
Великий мастер Хеволь, вглядевшись в лицо Чжин Саока, вздохнул.
— Похоже, вы снова собираетесь идти тем же путем.
— Простите. Но я обязан. Я должен узнать, что там находится.
Великий мастер Хеволь произнес с тяжелым сердцем:
— Судя по вашим словам, вы вступили на путь, с которого нет возврата. Если вы действительно хотите снова пройти по нему, рискните жизнью в реальности. Если сможете преодолеть страх смерти в действительности, то разве не справитесь с ним и в глубоком созерцании?
В одно мгновение перед глазами Чжин Саока словно прояснилось. Он поспешно опустился на колени.
— Глубоко благодарю вас за наставление, мастер. Нет ли у вас на примете мудрого учителя, который мог бы направить меня?
Великий мастер Хеволь на мгновение замолчал.
— С ним вы должны быть предельно честны. Сможете ли вы?
Чжин Саок подумал о Технике небесного покаяния и закона души. Какой толк в сокровище, если...
«Если я не могу освоить его в одиночку, придется положиться на кого-то другого».
— Говорят, что правитель, учитель и отец — одно целое. Если я приму его как учителя, то буду с ним честен.
— Хорошо, завтра утром я представлю вас одному человеку. Однако примет он вас или нет — решать ему.
Чжин Саок поспешно отвесил глубокий поклон.
— Благодарю вас.
На следующее утро.
Чжин Саок последовал за Великим мастером Хеволем на гору Погусан. Телохранителей они оставили в горном поместье и отправились вдвоем.
Причиной было то, что живущий в горах отшельник избегал встреч с людьми.
Перевалив через несколько хребтов, Чжин Саок и Великий мастер Хеволь подошли к пещере.
Перед входом стоял высеченный из камня топчан, а на нем лежала каменная доска для игры в го.
Никого не было видно. Оглядевшись, Великий мастер Хеволь произнес:
— Должно быть, он куда-то отлучился. Иногда его не бывает по нескольку дней, так что, возможно, сегодня мы его не застанем.
— Ничего страшного. Речь идет об обретении учителя. Лишний раз потрудиться для меня не составит труда. Ах, но я хотел спросить одну вещь...
— Спрашивайте.
— Я... О, кажется, он идет.
На тропинке, огибающей склон горы, показалась движущаяся охапка хвороста.
Спустя мгновение из-за нее показался старик с белоснежными волосами и бородой, несший хворост на спине.
Увидев Великого мастера Хеволя, старик радостно улыбнулся.
— Добро пожаловать. С самого утра горные птицы так весело щебетали, что я подумал: «Уж не дорогой ли гость ко мне пожалует?», а это оказался ты.
— Амитабха. Хорошо ли вы поживали всё это время? Сегодня я пришел, чтобы представить вам одного человека.
Чжин Саок сделал шаг вперед и почтительно сложил руки.
— Чжин Саок из клана Чжин приветствует вас.
В этот миг пространство замерло.
http://tl.rulate.ru/book/176552/15514865
Готово:
