Чжин Саок на мгновение погрузился в раздумья.
Всего их девять. Если они действительно ученики секты Хуашань, проблем не будет, но если они самозванцы — это опасно. Ведь он привел с собой лишь десять воинов-охранников.
Пусть их и на одного больше, но если дело дойдет до ночной стычки, численное преимущество потеряет всякий смысл.
Однако если он просто прогонит их, а они окажутся настоящими учениками Хуашань, большего позора и не придумать. Чжин Саок всмотрелся в лица двоих стоящих перед ним.
Их прямая осанка и исполненная достоинства манера держаться явно выдавали в них выходцев из именитых семей.
«Похоже, придется рискнуть и поверить, что они те, за кого себя выдают».
Чжин Саок с улыбкой произнес:
— Поместье мое скромное, и комнат в нем мало, так что вам придется потесниться. Вы не против?
— Все в порядке. Благодарим за вашу доброту.
— Но где же остальные?
Умун Сохи оживилась и ответила:
— Ах, они разошлись в поисках места для ночлега. Минутку, сахён.
Умун Сохи поспешно потянула Са Дочжина за рукав. Тот достал из рукава маленькую сигнальную флейту.
Пи-и-ик — пик — пик-пик.
Вскоре после того, как звуки флейты смолкли, из долины и с той стороны хребта послышались ответные сигналы.
Казалось, они и впрямь разбрелись во все стороны в поисках какой-нибудь пещеры.
— Не знаю, найдется ли в моем горном поместье то, что вам по вкусу. Чжан О, много ли у нас осталось овощей?
— Курица есть, и вчерашние запасы мяса тоже, но вот постного...
В этот момент перед юношей и девушкой прямо с небес опустился даос. Он появился мгновенно, словно из ниоткуда.
Вид у даоса был как у бродячего аптекаря, скитающегося по Канхо: седеющие волосы и всклокоченная, спутанная борода.
Поглаживая бороду, даос промолвил:
— Ха-ха-ха! Раз нет овощей, надо есть мясо. А найдется ли у вас немного «хлебного чая»?
Чжин Саок вздрогнул от неожиданности — он и не заметил, как появился этот человек.
Са Дочжин поспешно представил его:
— Ах, это наш сасук.
Чжин Саок вежливо поклонился:
— Чжин Саок из клана Чжин.
Даос ответил на поклон и сказал:
— Я лишь наполовину даос, любящий вино и мясо. Поэтому сам себя называю «Полу-даосом», но перед столь благородным человеком полагается представиться подобающим образом. Мое имя — Мусон из секты Хуашань.
— Ах, так вы почтенный даос Мусон.
Мусон, вглядываясь в лицо Чжин Саока, произнес:
— Судя по вашим чертам, молодой господин Чжин, богатство и знатность в вашей жизни не просто присутствуют, а переливаются через край. Ваше лицо говорит о том, что, одарив сегодня кого-то одним ляном, завтра вы заработаете тысячу. Чем шире вы будете проявлять щедрость, тем лучше.
— Ха-ха-ха! Мастер, вы мастер говорить любезности. Чжан О, подай вдоволь вина и мяса. И зарежьте несколько кур.
Са Дочжин в замешательстве переводил взгляд с наставника на Чжин Саока, не зная, что делать.
Умун Сохи легонько наступила сасуку на ногу.
Са Дочжин заговорил, и голос его слегка дрожал:
— А... нет, господин Чжин. Мясо и вино будет только сасук, остальные соблюдают обеты. У нас есть свои припасы, так что не беспокойтесь.
Глядя на невозмутимого Мусона и трепещущего Са Дочжина, Чжин Саок сразу все понял.
— Ах, вот как. Понимаю. Подготовьте вино и мясо на одного человека, а для остальных накройте стол согласно их правилам. Капитан Чжан Иль.
Чжин Саок позвал предводителя воинов-охранников. Когда Чжан Иль подошел для доклада, Саок негромко сказал ему:
— Сегодня к нам прибыли почетные гости, помоги Чжан О. Прием должен быть безупречным.
Чжан Иль уловил в словах Чжин Саока скрытый призыв к осторожности и бдительности и кивнул.
В Канхо, особенно в таких глухих горах, всегда следовало опасаться незнакомцев.
— Слушаюсь.
Чжин Саок жестом пригласил троих войти:
— Проходите, пожалуйста.
Юноша и девушка медлили, ожидая остальных собратьев, но даос, не колеблясь, уверенно зашагал внутрь.
Войдя в главный зал, Чжин Саок предложил гостям сесть. Несколько охранников внесли дополнительные стулья и вышли — казалось, они заранее рассчитали количество ожидаемых гостей.
— Я всегда высоко ценил славу секты Хуашань. Я давно мечтал о встрече, и для меня большая честь принимать столь высокочтимого даоса и молодых героев.
— Ха-ха! Господин Чжин, если эти детишки услышат такое, они и впрямь вообразят себя великими героями.
Юноша и девушка чувствовали себя неловко, но не смели перечить старшему в секте и потому молчали.
В этот момент вошли еще двое даосов в сопровождении четырех молодых мечников.
Оба даоса были облачены в надлежащие даосские одеяния, с мухобойками-фучэнями и длинными мечами за спинами. Четверо молодых воинов были в коричневых одеждах и также при мечах.
Любой человек из Канхо сразу узнал бы в их оружии мечи Сливового Цвета, но Чжин Саок не был настолько искушен в делах боевого мира.
Он встал, приветствуя вошедших:
— Прошу прощения, что не встретил вас. Я Чжин Саок из клана Чжин.
— Муо из секты Хуашань.
— Мучхоль из секты Хуашань.
Остальные четверо воинов также поклонились. Когда все расселись, подали вино, чай и легкие закуски.
— Кто будет «хлебный чай»?..
— Хе-хе. Здесь только я один — даос, который ест мясо и пьет вино.
— Ах...
— Эти сорванцы едят тайком, так что, когда я уведу этих двоих, тогда и подадите им,
Слова Мусона заставили двух других даосов усмехнуться.
— Сахён, мы тоже не откажемся от чаши вина, давайте выпьем вместе. Оно выглядит превосходно.
Мусон притворно возмутился:
— Ах вы, негодники! Вы должны соблюдать обеты чистоты. Это всё мое. Мне и самому-то мало!
— Глава секты велел нам проследить, чтобы сахён не прибыл на гору Мудан в стельку пьяным. Так что нам придется облегчить вашу ношу. Господин Чжин, прошу вас, не давайте ему больше одного кувшина.
Чжин Саок с улыбкой разлил вино трем даосам. Младшие ученики, из почтения к старшим, получили чай.
— Так чем же вы здесь занимаетесь, господин Чжин?
— Изучаю разные науки. А вы по какому делу направляетесь на Мудан?
Даос Муо с улыбкой ответил:
— Это дела Канхо.
— Ах, мой дядя по материнской линии — мирской ученик секты Мудан. Его фамилия Ту, а имя Чжинчхон.
Три даоса переглянулись. Судя по тому, что они не сразу вспомнили это имя, дядя, вопреки своим рассказам, не был слишком знаменит в Канхо.
Наконец один из них воскликнул:
— А, я слышал, что среди мирских учеников Мудана есть весьма искусный мечник. Его прозвище, кажется, Меч Плывущего Облака?
Чжин Саок, улыбаясь, кивнул. Видимо, дядя все же не был совсем безвестным.
— Верно. Раз вы помните его, значит, дядя прожил жизнь в Канхо не напрасно. Когда я увижусь с ним, могу ли я передать, что вы его знаете?
— Ха-ха. Мы будем только рады, если Меч Плывущего Облака узнает наши имена.
За беседой Чжан О и двое охранников принесли еду.
Перед Мусоном поставили хорошо проваренную курицу. Потирая руки, он принялся рвать куриную ножку прямо пальцами.
От мяса шел густой пар, оно казалось обжигающе горячим, но Мусона это, похоже, совершенно не заботило.
Остальным подали манты без начинки, бобы и овощные блюда.
Когда трапеза закончилась и посуду убрали, снова подали чай.
— Я провел в горах больше месяца и совсем отвык от вестей большого мира. Случилось ли что-нибудь примечательное?
— Мы и сами только спустились с гор и держим путь на Мудан, так что о мирских делах знаем мало, но в Канхо кое-что слышно.
— Разве Канхо — это не целый мир?
Муо произнес:
— Говорят, в мир снова явился тайный манускрипт Мучхон Сингуна.
Чжин Саок недоуменно наклонил голову. Он впервые слышал это имя.
— Мучхон Сингун?
— Те, кто не принадлежит к Канхо, вряд ли знают его. Когда-то он был абсолютным мастером, правившим боевым миром, и, как считалось, ушел из жизни, не оставив преемника. Говорят, в провинции Хунань появилась книга, предположительно являющаяся его манускриптом, и там сейчас льется кровь. Поэтому на Мудане собираются мастера разных сект, чтобы обсудить дальнейшие действия.
— Вот оно что...
— Ну и заодно молодежи полезно будет пообщаться друг с другом.
Чжин Саок с улыбкой продолжил непринужденную беседу.
Той ночью.
Используя «Технику небесного покаяния и закона души», Чжин Саок мысленно возвращался в события прошедшего дня.
Впервые за долгое время он встретил людей извне и потому раз за разом прокручивал в памяти воспоминания, желая изучить их во всех деталях.
Особое внимание он уделил моменту появления даоса Мусона. Как бы он ни всматривался, он не мог понять, откуда и как тот возник.
Чжин Саок подумал:
«Нужно просто на мгновение остановиться».
В этот миг его воспоминание замерло. За осколками памяти что-то пробудилось.
<Остановившись (Шаматха) и созерцая (Випашьяна), пробуждаешь сознание (Виджняна).>
На следующее утро.
С рассветом группа из Хуашань, сославшись на долгий путь, обменялась с Чжин Саоком краткими приветствиями и отправилась в дорогу.
Спускаясь с горы, Мусон то и дело оглядывался назад.
Видя его терзания, Муо со вздохом произнес:
— Сахён, я же говорил вам. С чего бы этому господину Чжину быть связанным с Безумным Драконом?
Мучхоль поддержал его:
— Я тоже так думаю. Он человек добродетельный, и хоть его дядя из Мудана, сам он с Канхо никак не связан. Я сегодня утром еще раз присмотрелся: кажется, он обучен паре приемов семейных боевых искусств, но на этом всё. Любой из наших учеников одолеет его за десять ходов.
Мусон продолжал в недоумении качать головой:
— Но мои гадания и вещий сон... В них говорилось, что на горе Погусан Безумный Дракон пробудится в лунном свете.
— Ц-ц. Сахён, не обижайтесь, но ваши гадания всегда сбывались лишь наполовину. На этот раз вы ошиблись.
— Но тот сон был слишком ярким! Гора Погусан, окутанная облаками, и рассвет над восточным пиком...
Мусон резко обернулся, глядя на гору Погусан, и замер.
Гора высилась перед ним, окутав подножие облаками; восточный склон купался в утренних лучах солнца, а западный все еще гордо впитывал энергию не зашедшей луны.
Все было в точности как в его сне.
— И в это время Безумный Дракон, откусивший кусок от склона Погусана, должен открыть глаза...
— Да-да, пейзаж красивый. Но где же ваш дракон?
— Сахён, пойдемте уже. Из-за вашего упрямства мы и так сделали крюк через эту гору, у нас больше нет времени. Если опоздаем, опозорим всю секту.
Мусона под руки увели вниз двое младших собратьев.
В этот момент...
Завершив утреннее упражнение по циркуляции энергии, Чжин Саок медленно открыл глаза.
Сегодня всё было иначе.
Тело и разум наполнились небывалой легкостью, словно цепи весом в тысячу гирь, сковывавшие его, наконец пали.
«Неужели это и вправду была Алая-виджняна?»
Чжин Саок покачал головой. Кто знает. Возможно, он просто свернул на ложный путь.
Немного поразмыслив, он принял твердое решение.
«Я слышал, что долгая медитация может завести в дебри ереси. Лучше я обнаружу свои успехи в учении, чем допущу ошибку. Нужно немедленно навестить Великого мастера Хеволя».
Чжин Саок рывком поднялся с места.
Храм Чжингакса.
Великий мастер Хеволь вертел в руках чайную чашку. Рядом с ним с неопределенным выражением лица сидел старший послушник.
— Благодарение Будде, истинное благо. Говорят, древний наставник Хуэйнэн обрел просветление, лишь однажды услышав Алмазную сутру. Похоже, сегодня я увидел, что мирянин Чжин рожден с такой же буддийской природой.
Чжин Саок замахал руками:
— Я лишь заблудшее живое существо. Я лишь надеюсь, что вы, великий мастер, укажете мне путь как истинный наставник.
Хеволь посмотрел на послушника:
— Волчхон, видишь ли ты разницу между собой и господином Чжином?
— Ваш никчемный ученик с детства был глуповат...
Тюк!
Посох Хеволя опустился на левое плечо Волчхона. Тот мгновенно умолк.
— Когда господин Чжин зашел в тупик или почувствовал сомнение, он пришел ко мне. А что сделал ты?
— ...
Волчхон молча склонил голову.
http://tl.rulate.ru/book/176552/15514864
Готово:
