Даже после того, как он спровадил двоих людей, нарушивших покой у горных врат, выражение лица Санмуна ничуть не изменилось. Он молча оставался на своём посту и выполнял свою работу, точно так же, как во время скучных и однообразных базовых тренировок.
Санмун отвечал на приветствия паломников слабой улыбкой, но при этом не ослаблял бдительности на случай возможных происшествий.
В то же время он не пытался подавлять окружающих своей силой или показывать своё напряжение, поэтому у ворот Шаолиня царила мирная атмосфера.
Однако в противовес этому спокойствию, в Гостевом павильоне царило оживление.
Там уже знали, что прибудут семь даосов, включая Ученика первого поколения секты Хуашань, но также получили известие, что вместе с ними приедет и Намгун Хо.
— Как только закончите уборку в третьей комнате на втором этаже Западного корпуса, принимайте гостя из клана Намгун. Три комнаты в Южном корпусе убрали вчера, но не забудьте проверить их ещё раз, прежде чем принимать гостей из секты Хуашань. И уделите особое внимание гостям в Северном корпусе.
Клан Намгун и секта Хуашань не были врагами до такой степени, чтобы обнажать мечи при первой же встрече, но между ними текло недоброе течение. Поэтому нужно было тщательно продумать не только расположение комнат, но и маршруты передвижения, чтобы они как можно меньше сталкивались друг с другом. Вдобавок ко всему нужно было принимать обычных паломников, так что работникам Гостевого павильона волей-неволей приходилось суетиться.
— Дядюшка по боевым искусствам. Намгун Хо и Вон Санхё вошли в обитель. Поскольку подготовка требует времени, Сан Су вышел встретить их.
«Для встречи этих двоих статуса Первого старшего брата поколения Сан вполне достаточно. К тому же, если это Сан Су, он сможет мягко сгладить углы даже с этим заносчивым мальчишкой из клана Намгун, так что это даже к лучшему».
Настоятелю Гостевого павильона понравилось, что его ученик не только не упускает мелочей в разгар суеты, но и умеет расставлять нужных людей в нужные места. Похлопав по плечу племянника, который на деле продемонстрировал мастерство управления, он возвысил голос:
— Не расслабляйтесь. Если у горных врат мы демонстрируем величие Шаолиня, то в Гостевом павильоне начинается демонстрация нашего звания „Тайшань и Бэйдоу“ мира Мурима. Но не выказывайте своего напряжения внешне. Если паломники увидят вашу тревогу, они подумают, что в Шаолине случилось нечто ужасное, и обеспокоятся. Помните, что прежде чем стать мастерами боевых искусств, мы — последователи Будды.
— Слушаемся, настоятель Гостевого павильона!
Пока монахи Гостевого павильона под громкий голос своего наставника сновали туда-сюда, Сан Су, Первый старший брат поколения Сан, встретил двоих гостей, поднявшихся вместе с Санхэ.
— Добро пожаловать в Шаолинь. Меня зовут Сан Су, я старший среди поколения Сан.
— Благодарю за тёплый приём. Я — Вон Санхё, ученик третьего поколения секты Хуашань. Старшие нашей секты прибудут в скором времени.
Намгун Хо не понравилось, что этот «чистюля» из Хуашань вылез вперёд, но он не был настолько мелочным, чтобы в такой ситуации игнорировать приветствие или проявлять гнев. Поэтому он тоже сложил руки в приветствии кулаком и ладонью.
— Я Намгун Хо из клана Намгун. Благодарю за гостеприимство, несмотря на наш внезапный визит.
Его высокомерие, проявленное у подножия гор, бесследно исчезло. Сейчас он предстал в образе выдающегося молодого таланта, несущего на своих плечах имя клана Намгун и будущее Праведных школ. Не то чтобы его пренебрежительное отношение к Шаолиню куда-то делось, просто он считал естественным, что отношение к простому привратнику и к Первому старшему брату поколения Сан должно быть разным.
— Вы, должно быть, устали и мучимы жаждой после спешного подъёма. Не желаете ли выпить чаю?
Поскольку они были не настолько невежественны, чтобы отвергнуть приглашение ученика Шаолиня своего поколения, оба кивнули.
Так как Сан Су был лишь учеником третьего поколения, у него не было личных покоев или кабинета, но по распоряжению Гостевого павильона ему выделили комнату в Северном корпусе.
— Завтра к вам приставят сопровождающего, но перед этим я хотел бы показать вам несколько важных мест.
Чтобы не демонстрировать суету в Гостевом павильоне, он повёл их кружным путём, совмещая это с прогулкой, что заняло некоторое время. Однако его спутники не выказывали своих чувств. Добравшись до Северного корпуса, Сан Су извинился и удалился, сказав, что принесёт чайные листья и чашки. Оставшись вдвоём, гости не сидели без дела, а принялись анализировать увиденное по дороге.
«Для комнаты, до которой мы добирались так долго, она выглядит довольно невзрачно. Можно сделать вывод, что они намеренно избегают нашего официального контакта с Хуашань. Но я не понимаю, зачем он вёл нас мимо тренировочных площадок».
Намгун Хо считал, что справедливость олицетворяет только он сам, его клан и, в широком смысле, Семь Великих Кланов, но его природный ум, за который его прозвали гением, никуда не делся. Он продолжал размышлять, пытаясь разгадать намерения Сан Су.
Вон Санхё тоже погрузился в раздумья, хотя его мысли двигались в другом направлении.
«Это гордыня, порождённая титулом „Первых под небесами“? Или же он хотел продемонстрировать мощь, показав нам, своим сверстникам, тренировочные площадки? Трудно понять его истинный замысел, но возможность лично увидеть жизнь Шаолиня — это уже само по себе достижение. Не зря я пошёл следом».
Пока каждый из них интерпретировал внутреннюю обстановку Шаолиня в меру своих интересов, Сан Су принёс чай.
Это не был знаменитый чай вроде «Колодца дракона с Западного озера» из Ханчжоу или «Билочунь» из Сучжоу, но его тонкий аромат и мягкий вкус делали его идеальным для приёма гостей в Шаолине.
— Вкус чая просто превосходный.
— Благодарю. Этот чай выращен в самом Шаолине. Я и сам могу попробовать его только тогда, когда принимаю гостей, так что это мне стоит благодарить вас.
Вон Санхё подумал, что такой искренний и простой ответ вполне в духе Первого старшего брата Шаолиня, но Намгун Хо, которому вся эта ситуация была не по душе, лишь молча смотрел в свою чашку. Наконец, устав от пустой болтовни, в которой он словно и не участвовал, он залпом осушил чашку и заговорил:
— Я не любитель ходить вокруг да около, поэтому спрошу прямо. Монах Сан Су, почему вы пригласили меня и ученика Хуашань в одну комнату?
В другом месте такое поведение сочли бы за смелость выдающегося таланта, но среди девяти великих школ, особенно в буддийских и даосских обителях, это считалось крайней грубостью. Вон Санхё, будучи даосом (пусть и из светской школы), нахмурился, но не решился вмешаться, видя, что хозяин дома — Сан Су — молча продолжает пить чай.
— На то было две причины. Первая — моя личная. Я хотел познакомиться с вами обоими, так как мы принадлежим к одному поколению и в будущем наверняка будем часто встречаться.
Намгун Хо счёл этот ответ нелепым и изобразил на лице недоумение. Вон Санхё тоже на мгновение замер с чашкой в руке, поражённый такой прямотой, но тут же вспомнил, что Сан Су — их ровесник и уже Первый старший брат, и решил, что это вполне логично.
«Должно быть, он вырос в Шаолине с самого рождения или с такого раннего детства, что даже не помнит иного, и потому первым получил свидетельство о монашестве. В статусе Первого старшего брата он наверняка часто видел паломников и мастеров старшего поколения, но, за исключением своих собратьев, он, возможно, впервые видит воинов своего возраста».
Сделав глоток чая и выдержав небольшую паузу, Сан Су поставил чашку и продолжил:
— Вторая причина заключается в том, что у нас появился гость, которого мы не ждали.
Глаза Намгун Хо сузились, так как ему показалось, что эти слова относятся именно к нему. Сан Су с видом человека, совершившего оплошность, покачал головой и поклонился Намгун Хо.
— Прошу прощения, если мои слова прозвучали так, будто я говорю о молодом господине Намгуне. Раз уж я так неосторожно выразился, мне стоит объяснить, в чём дело.
Снова смочив горло чаем, Сан Су осторожно продолжил:
— Сегодня среди обычных паломников затесался один необычный человек. На нём были роскошные шелка, а пурпурные обшлага рукавов выглядели весьма впечатляюще.
Шелка и пурпурный цвет.
Это было иносказательное описание Гвардейцев в парчовых халатах — личной охраны императора. Лица обоих слушателей окаменели. Однако Сан Су с невозмутимым видом лишь отпил ещё глоток всё ещё тёплого чая.
За то короткое мгновение, пока Сан Су подносил чашку к губам и ставил её обратно, двое гостей лихорадочно соображали, какую выгоду из этого могут извлечь они сами и их секты. У них не было ни сил, ни времени, чтобы что-то предпринять прямо сейчас, но их политическое чутье, взращенное с детства, мгновенно среагировало на новое событие.
— Всё, что я скажу дальше — лишь мои мысли вслух, так что, пожалуйста, забудьте об этом сразу после того, как услышите. Вскоре в Чжэнчжоу будет воздвигнута огромная усадьба, и нас просили прислать монахов Шаолиня для проведения обряда изгнания злых сил и торжественного молебна. На самом деле, храм Байма в Лояне справляется с такими обрядами и собраниями гораздо лучше, и мы хотели отказаться, но прошёл слух, что люди с напудренными лицами направились к мосту в Кайфыне, поэтому нам ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Чжэнчжоу, пусть он и не так роскошен, как Лоян или Кайфын, является центром провинции Хэнань. Строительство там огромной усадьбы было метафорой появления новой политической силы в провинции. Более того, «мост в Кайфыне» означал штаб-квартиру Союза нищих, а «напудренные лица» — евнухов.
Если приближённые императора лично нанесли визит двум столпам боевого мира Хэнани, это должна быть невероятно важная фигура, но на ум гостям никто не приходил.
Однако они могли догадываться.
Это не могла быть Провинциальная управа, чьё руководство сменилось совсем недавно и ещё не пришло время для повышений или переводов. И уж точно не Управление провинциального судьи, которое возглавляет молодой и пользующийся доверием императора судья.
Оставалось Военное ведомство, но и это не сходилось, так как они сейчас ведут закулисные переговоры с Шаолинем о масштабном искоренении горных разбойников. Политическая власть не всегда логична, но смена командующего, обладающего правом управления войсками, была бы слишком рискованным шагом. В императорском дворце, стремящемся к эпохе великого спокойствия, не стали бы создавать лишних поводов для смуты.
К тому же, у всех этих чиновников уже есть свои резиденции, так что слова о «новой усадьбе» тоже не подходили.
— Остаётся только княжеская резиденция, — пробормотал Вон Санхё.
Намгун Хо пришёл к тому же выводу и невольно кивнул.
Часто случалось, что новый правитель присылал людей в храм Байма и Шаолинь с просьбой направить делегацию для поздравлений, но тот факт, что посланник отправился и в Союз нищих, говорил о том, что новый князь проявляет интерес к Муриму.
Не то чтобы Шаолинь и Союз нищих, почитаемые как лидеры Девяти школ и Одного союза не только в Хэнани, но и во всём Праведном Муриме, пошли бы на сговор с властью, но если они произведут хорошее впечатление на князя, прибывшего по милости императора, их влияние несомненно возрастёт.
В рамках Праведного Мурима они шли одним путём, но все прекрасно понимали: если сила одной секты возрастёт, другие ослабнут. Маловероятно, что Шаолинь или Союз нищих станут расширяться в другие провинции, но вот светские ученики Шаолиня вполне могли продвинуться дальше и укрепить своё влияние. С этими мыслями гости поспешили допить чай, решив немедленно связаться со старейшинами своих сект.
«Скоро об этом и так все узнают, но хорошо, что удалось выиграть немного времени. К этому моменту в Гостевом павильоне наверняка закончили уборку, так что можно и уходить».
— Что ж, у меня ещё остались дела, так что позвольте мне откланяться. Прошу простить меня за то, что не могу оставаться с вами до конца.
В то время как двое гостей ломали головы над новостями, а один с довольным видом покидал комнату, перед горными вратами, которые охранял Санмун, появился старый монах.
На его гладкой голове были отметины посвящения, которые могли носить только самые уважаемые монахи Шаолиня. Его брови и борода были белоснежными и длинными, из чего Санмун заключил, что перед ним старейшина как минимум поколения Кон. Он склонился в буддийском приветствии одной ладонью.
— Я Санмун из поколения Сан, ученик третьего поколения Шаолиня.
Старый монах окинул его подозрительным взглядом, а затем внезапно сократил дистанцию и принялся ощупывать тело Санмуна. Прикосновения к шее и плечам были терпимы, но почувствовав некую силу, сдавливающую его, Санмун вздрогнул от неожиданности и резко отпрянул. Старец, не ожидавший, что Санмун сможет так среагировать, восхищённо воскликнул, сверкнув глазами:
— Ого! Ты действительно как следует изучил «Канон преобразования мышц». Я-то гадал, что за беда стряслась, раз ученика третьего поколения поставили охранять ворота, а оказывается, эти сорванцы из поколения Беоп вырастили достойного преемника. Твоего деда-наставника зовут Кончхон?
— Да. Дедушка-наставник — Кон из поколения Кончхон, а мой учитель — Попхо из поколения Беоп.
— Надо же, у этого вспыльчивого хулигана и того лентяя, оказывается, неплохо обстоят дела с учениками.
«Хулиган и лентяй»... Если кто-то мог так фамильярно отзываться о дедушке-наставнике и учителе, он должен был быть либо братом дедушки по обучению, либо принадлежать к ещё более старшему поколению. Но у дедушки было всего два брата, и Санмун их видел. Значит, этот монах принадлежал к поколению Хён.
— А ты довольно сообразителен. Не будем задерживаться здесь, я навещу тебя, как только твоя смена закончится. До встречи.
http://tl.rulate.ru/book/176521/15504264
Готово:
