Прошло несколько дней с тех пор, как Санмун блестяще справился с заданием Конрюна, прочитав «Жизнеописания странствующих рыцарей» и «Жизнеописания убийц».
Весь район горы Суншань гудел от новостей о том, что дела на горе Тяньчжун успешно завершены, и что через пятнадцать дней боевые монахи, покинувшие обитель, вернутся домой.
Санмун, охранявший горные врата, тоже слышал эти вести, и уголки его губ невольно приподнялись. Он был рад не только тому, что трое монахов, включая Попхо, не пострадали, но и тому, что его старший брат Санчхон прославил свое имя, захватив отступавшую банду темного пути.
Ученики первого и второго поколений Шаолиня, услышав новости, поздравляли Санмуна так, будто это была их собственная радость, и Санмун принимал поздравления от имени Санчхона, выражая свою благодарность.
Однако эта радость была омрачена всего через несколько дней.
— Для столь именитого Шаолиня вход выглядит весьма невзрачно. Он меньше, чем двери во внутренние покои моего дома, и в нем нет ни капли величия.
Красивый молодой господин, облаченный в синюю шелковую касаю с вышивкой золотыми нитями и с длинным мечом на поясе, позволил себе не просто грубость, а настоящую дерзость. В тот же миг атмосфера похолодела, и взгляды людей, собиравшихся подняться к вратам Шаолиня, приковались к нему. Сам же человек, произнесший это, лишь пожал плечами, словно не понимая, что он сказал не так, и решительным шагом подошел к Санмуну, охранявшему ворота.
— Эй, привратник. Живо поднимись и доложи, что Намгун Хо из клана Намгун прибыл в Шаолинь.
Стоило красавцу назвать свое имя, как суровые взгляды окружающих смягчились.
Это был выдающийся молодой талант, гений клана Намгун, широко известный под прозвищем Лазурный Дракон Небес.
В тринадцать лет он в совершенстве овладел техникой меча девяти стен, а в шестнадцать начал делать себе имя в Муриме, разгромив банду Черного пламени, занимавшуюся контрабандой соли. Всего за два года он стал одним из самых заметных молодых талантов в мире боевых искусств. Хотя его характер был излишне прямолинейным, честным и немного высокомерным, никто не считал это большим недостаком, учитывая имя клана Намгун и его место среди «Семи Драконов и Трех Фениксов» — лучших из лучших среди молодежи.
Намгун Хо, чья слава была в самом расцвете, полагал, что в Шаолине, который считался столпом Мурима, его примут с подобающими почестями.
Однако ему не повезло с противником.
Для Санмуна Мурим был местом, куда ему еще только предстояло ступить, но на данный момент он был настолько безразличен к положению дел в мире, что можно было сказать — он ничего о нем не знает.
Он знал об Удане, потому что Истинный человек Хёнсон, друг его наставника, часто заходил в гости. О клане Хванбо он помнил из-за неприятной встречи по пути в Шаолинь. Клан Намгун же косвенно стал причиной того, что банды темного пути скопились на горе Тяньчжун из-за их столкновения с сектой Хуашань, но Санмун не знал подробностей, так как ни учитель, ни наставник не вдавались в детали.
Поэтому он не только не ведал, кто такой этот знаменитый Намгун Хо, но и был возмущен его высокомерным тоном и приказами. Однако, считая, что проявление неучтивости к гостю Шаолиня бросит тень на имя школы, Санмун сложил ладони в буддийском приветствии одной ладонью и спокойно ответил:
— Если вы желаете посетить обитель, вам следует пройти через горные врата и подняться по ступеням. Если у вас важное дело, обратитесь к старшим в Гостевом павильоне.
На этот раз в замешательстве оказался Намгун Хо.
Будучи прямым потомком клана Намгун, одной из опор Семи Великих Кланов, и выдающимся молодым талантом, чье мастерство гремело на весь мир, он привык, что везде его принимают с распростертыми объятиями. В своем клане он пользовался особым положением, а при посещении средних сект их главы школ лично выходили его встречать. Столкнувшись с обращением как с обычным посетителем, он на мгновение лишился дара речи. Хотя он и не направлял официального уведомления о визите, он был уверен, что одного имени клана Намгун будет достаточно даже для Шаолиня.
«Такое пренебрежение ко мне, тому, кто поведет за собой не только кланы, но и весь Мурим! Впрочем, что понимает этот жалкий привратник? Я, как старший в мире боевых искусств, должен проявить терпение».
Скрипя зубами от того, что этот монах унизил его, защитника справедливости, он сделал глубокий вдох, чтобы сохранить лицо праведного воина, и громко рассмеялся, делая вид, что ничего не произошло.
— Ха-ха-ха! Похоже, у юного брата еще мало опыта в странствиях по миру. Но если ты не хочешь получить нагоняй от старших внутри врат, тебе лучше прислушаться к моим словам.
Он вежливо намекнул на неопытность и невежество монаха, одновременно предупреждая, что тот может сильно пожалеть, если не окажет должного приема, но привратник и не думал шевелиться. Намгун Хо был поражен таким холодным отношением, но отступать не собирался, продолжая стоять и смотреть в лицо монаха, на котором еще сохранились детские черты.
Санмун же был в своем роде озадачен.
«При пересменке мне сказали, что сегодня будут важные гости, но имени клана Намгун в списке не было. И почему этот человек так задирает нос?»
Говорят, что даже дворняга на своей территории смелее вдвое. Тем более, это был не просто дом, а Шаолинь, и сам он был не какой-то дворнягой, а официальным учеником. Поведение Намгун Хо, требовавшего к себе особого отношения на пустом месте, казалось абсурдным. Даже если его поступки злили, прогнать его кулаками означало бы уподобиться уличному бандиту и опозорить имя Шаолиня. Поэтому Санмун лишь слегка нахмурился и ничего не ответил.
Когда Санмун замолчал, Намгун Хо снова задумался. Если он сейчас отправится в постоялый двор и пошлет официальный запрос в Шаолинь, это будет выглядеть жалко и ударит по его самолюбию.
Считая, что только его отец и дед могут заставить его склонить голову, Намгун Хо не собирался уходить, пока Санмун не начнет действовать первым. Санмун же, хоть и чувствовал раздражение, не собирался бросать свой пост и стоял неподвижно, будто ничего не происходит.
Обычные люди, привыкшие к подобным странным противостояниям, не обращали внимания, но те, кто имел отношение к Муриму, бросали тревожные взгляды. Однако Санмун с легкой улыбкой успокаивал обеспокоенных паломников, показывая, что всё в порядке.
Двое стояли у врат, не желая уступать, пока появление мужчины в аккуратной даосской одежде не прервало это противостояние.
Первым в глаза бросился меч на его поясе, но впечатление от его облика было еще более острым, чем лезвие этого меча. К тому же, несмотря на то, что он явно спешил, на его белоснежном одеянии не было ни пылинки, что говорило о высоком уровне владения техникой шагов.
Мужчина с решительным взглядом, напоминающим отточенный клинок, осмотрел Санмуна и Намгун Хо, а затем, словно не замечая последнего, повернулся к Санмуну и сложил руки в приветствии кулаком и ладонью.
— Прошу прощения за спешку. Меня зовут Вон Сан-хё, я ученик третьего поколения Хуашань. Я прибыл заранее, чтобы сообщить, что семь человек, включая ученика первого поколения Квак Хана, скоро прибудут в Шаолинь, как и было оговорено в письме.
Вопреки суровой внешности, его манера речи была немного странной, но Санмун понял суть и тоже поклонился, сложив ладонь в буддийском приветствии одной ладонью.
Намгун Хо, еще до того как услышал название школы, заметил узор сливы на рукавах гостя и мгновенно увеличил дистанцию. С яростным видом, будто встретил заклятого врага, он впился в Вон Сан-хё колючим взглядом, готовый в любой момент выхватить меч. Но Санмун игнорировал его присутствие и, не удостоив даже взглядом, обратился к гостю:
— Меня зовут Санмун, я ученик третьего поколения Шаолиня. По правилам я должен был немедленно доложить о вашем прибытии, но мой младший брат, с которым мы вместе охраняем врата, сейчас отошел внутрь. Прошу прощения за задержку.
— А кто этот господин?
— Это молодой господин Намгун Хо из клана Намгун. Он в некотором затруднении, но вам не стоит беспокоиться.
Намгун Хо, который нагнетал ауру, готовясь к атаке, стиснул зубы так, что едва не лопнули сосуды, услышав, как Санмун его игнорирует. Однако он понимал, что если сорвется и обнажит меч, это не только окончательно разрушит и без того хрупкие отношения с Хуашань, но и может привести к настоящей войне. С трудом он опустил руку, тянувшуюся к эфесу, и расслабился.
— Старший брат, я вернулся. Но что тут...
Санхэ, вернувшийся к воротам, замолчал, вопросительно глядя на Санмуна. Тот буднично объяснил ему всё, что произошло. Санхэ, знавший имя Намгун Хо, поцокал языком из-за упрямства своего старшего брата, но, услышав о прибытии ученика Хуашань, откашлялся.
— Кхм. Я Санхэ, ученик третьего поколения Шаолиня. Прошу простить, что мы ограничимся лишь приветствием, нам нужно исполнять свой долг. Я поднимусь и передам весть о прибытии гостей из Хуашань. Старший брат!
В отличие от Намгун Хо, который выглядел несколько подавленным, Санхэ восхитился спокойствием и выдержкой Вон Сан-хё. Видимо, не желая больше оставаться в этой напряженной обстановке, он, едва закончив говорить, почти взлетел по ступеням внутрь врат.
Контраст был очевиден: Санмун, непоколебимый и тяжелый, как огромная скала — типичный образ монаха Шаолиня, и Санхэ — на вид легкий и подвижный, способный быстро оценить ситуацию и принять решение.
Однако двое свидетелей этой сцены восприняли ее по-разному.
«Этот Санмун дерзок, но в нем есть основательность, подобающая монаху, охраняющему врата. Но тот суетливый парень... просто уму непостижимо. То, что Шаолинь принимает таких в ученики, говорит о том, что их слава "Первого под небесами" начинает рушиться».
Для Намгун Хо, который хотел видеть свой клан единым и монолитным в стремлении к мировому лидерству, такие люди, как Санхэ, были скорее помехой, чем подмогой. Будучи уверенным, что никто не превосходит его талантом, он часто безжалостно отвергал тех, кто не соответствовал его идеалам. Поэтому он принизил не только Санхэ, но и весь Шаолинь.
«Они принимают учеников с такими разными характерами и воспитывают их так, что каждый находит свою роль. Поистине, величие Шаолиня безгранично. В строгости Хуашань никому не уступит, но в широте души тысячелетний Шаолинь впереди. Имя "Первого под небесами" — это не пустой звук».
Секта Хуашань всегда соревновалась с Уданом. У них была цель превзойти Великий предел и стать лучшей школой меча. Ради этого они, подобно Шаолиню, впитывали и переплавляли в себе самые разные учения.
В этом процессе они объединили даосскую основу с конфуцианством, создав великие техники. Чтобы укрепить базу, они вплели суть многих стилей в свои мечи. Благодаря такому развитию ученики Хуашань были полны уверенности в себе, и их влияние росло. И мечта стать лучшей школой меча заставляла их сердца биться чаще.
Однако для Вон Сан-хё, который метил выше — в лучшие школы всего Мурима — широта Шаолиня стала потрясением. Он знал, как трудно принимать и гармонично воспитывать учеников с разными характерами.
«Всё же имя "Первого под небесами" больше подходит клану Намгун».
«Но именно я... именно мы сделаем Хуашань первой под небесами».
Двое людей посмотрели на одно и то же, но пришли к разным выводам.
Хотя они грезили о разном, Санмуна это совершенно не заботило. Успокоив разум, он закрыл глаза и сосредоточился на циркуляции Канона преобразования мышц. Если бы он так практиковал любое другое искусство, его бы назвали сумасшедшим, но Канон преобразования мышц позволял ци двигаться так же естественно, как дыхание.
Открыв глаза после медитации, Санмун снова посмотрел на двоих мужчин, всё еще стоявших на месте. Пока он был погружен в себя, они теперь сверлили друг друга взглядами, но, поскольку мечи оставались в ножнах и их аура не пугала паломников, Санмун не вмешивался.
Высокомерный гость из знатного рода и мужчина, похожий на меч, пришедший из даосской обители.
Санмун не знал, что их связывает, но понимал, что отношения между ними натянутые. Но пока они не шумели перед вратами, это его не касалось. Впрочем, у старейшин монастыря было другое мнение, так как Санхэ вскоре буквально слетел вниз.
— Фух.
Санхэ тяжело выдохнул. Санмун без слов спросил взглядом, что случилось, но Санхэ, словно ожидая такой реакции, пожал плечами и подошел к гостям, сложив ладони.
— Я Санхэ, ученик третьего поколения Шаолиня. По приказу настоятеля Зала Небесных Владык я провожу вас внутрь.
На этот раз Санхэ вел себя серьезно. Намгун Хо лишь коротко кивнул, а Вон Сан-хё приветствовал его кулаком и ладонью в знак согласия.
Когда они пошли вслед за Санхэ, Санмун слегка поклонился, сложив ладонь в буддийском приветствии одной ладонью. В отличие от его прежней непоколебимости, сейчас его приветствие было исполнено глубокого почтения.
— Добро пожаловать в Шаолинь.
http://tl.rulate.ru/book/176521/15504263
Готово:
