Где-то далеко от Тянь-Шаня.
Та-а-анг! Та-а-анг!
Множество мужчин работали там, вооружившись кирками.
Грязные, покрытые пылью и потом.
Их одежда — если это вообще можно было назвать одеждой — представляла собой сущие лохмотья.
Несмотря на тяжелый труд, кормили их, судя по всему, из рук вон плохо — большинство из них были буквально кожа да кости.
— Угх!
В этот момент старик, тащивший тяжелый мешок, набитый крупными камнями, не выдержал накопившейся усталости и рухнул на землю.
Мешок упал на острый камень и порвался, из дыры посыпались булыжники.
— Что это?!
Услышав шум катящихся камней, к старику подошел крепко сложенный мужчина в черном плаще.
Мужчина, чьи глаза были подведены черной краской, сжимал в руке кнут, утыканный острыми шипами.
Как только появился один из надзирателей трудового лагеря, рабочие вокруг с испуганными лицами попятились назад.
Надзиратель подошел к упавшему старику и, нахмурившись, закричал:
— Ах ты, никчемное насекомое, только еду переводишь! Сейчас время работать, а не валяться и спать! Живо вставай! Кому сказал, вставай!!
— У-у-у...
Однако старик был настолько изможден, что не мог даже пошевелиться.
— Ого. Значит, не хочешь вставать? В таком случае!
Надзиратель размахнулся кнутом и с силой опустил его на старика.
— К-а-а-а-а! А-а-а-а!!
С каждым ударом кнута старик безумно корчился от боли. Но истязатель и не думал останавливаться.
— Бесполезный кусок дерьма! Не хочешь работать — сдыхай! Быстрее подыхай!
Под беспощадными ударами кнута жизнь в старике постепенно угасала.
— Ох! Что же это делается?
— Он же его так убьет!
Работники смотрели на это с тревогой, но от страха, что им тоже достанется, лишь топтались на месте.
— Прекратите!
В этот момент перед надзирателем внезапно появилась женщина и закрыла собой окровавленного старика.
Появление таинственной незнакомки немного ошарашило надзирателя.
— Т-ты еще кто такая? Это мужской трудовой лагерь. Откуда ты выскочила?
— Разве это сейчас важно?
— Что?
Женщина закричала, и в её глазах, наполнившихся слезами, читалась ярость:
— Люди работают на износ, им не дают ни отдыха, ни еды — неудивительно, что они падают! К тому же, гнать на такие работы столь пожилого человека... Как это подло!
— Подло? Ха-ха! Всё сказала?
— ...
— Поблизости есть женский лагерь, ты оттуда сбежала? Впрочем, неважно. С этого момента ты рабыня нашего Культа...
Надзиратель замолчал на полуслове, разглядывая лицо женщины.
В его глазах на мгновение промелькнуло грязное вожделение.
Он облизнулся.
Надзиратель окинул женщину липким взглядом и заговорил:
— А ты, как погляжу, довольно миленькая. Я передумал. Тебе не нужно становиться рабыней лагеря. Вместо этого ты станешь моей личной рабыней. Хе-хе-хе!
Надзиратель протянул свою почерневшую от грязи руку, собираясь схватить женщину за плечо.
— Кх!
Объятая ужасом, женщина зажмурила глаза.
Но в этот самый миг...
— Эй.
Короткое, но властное слово донеслось сзади.
Почувствовав, как по спине пробежал холодок от этого голоса, надзиратель медленно обернулся.
— ...
Там, скрестив руки на груди, стоял не кто иной, как Глава Культа Небесного Демона, Бог-Демон Асура Чин Пхунбэк.
— Хек! В-Владыка!
Увидев Главу Культа, надзиратель в ужасе пал ниц.
— К-как же так... Изволили прибыть в столь захолустное место без предупреждения!..
— Я что, должен спрашивать у тебя разрешения, прежде чем прийти?
— Н-нет, что вы! Просто встречу Владыки следовало подготовить со всем почтением, без малейшего упущения...
Чин Пхунбэк подошел ближе и посмотрел на него сверху вниз с выражением: «Посмотрите-ка на него».
— Подразделение и имя.
— Я... я Чжан Чхун, младший надзиратель 2-го трудового лагеря!
— Младший надзиратель Чжан Чхун, значит... С каких это пор какой-то младший надзиратель заводит себе личных рабов?
— Э-это!..
— И более того...
Чин Пхунбэк усмехнулся и слегка наклонился.
Он прошептал Чжан Чхуну на ухо тихим, вкрадчивым голосом:
— С каких это пор какая-то дрянь вроде младшего надзирателя смеет трогать мои вещи?
— Кх-а-а-а!
От исходящего от голоса давления Чжан Чхун покрылся холодным потом, всё его тело забилось в конвульсиях от страха.
— Эта женщина — прорицательница, которую я привел. Она принадлежит мне. А ты предложил ей стать твоей рабыней. Я могу расценивать это как прямой вызов мне, верно?
Чжан Чхун отчаянно затряс головой, моля о жизни.
— Н-нет! Как я мог посметь! Я правда не знал! Знай я, даже взгляда бы не бросил! П-пожалуйста, пощадите!
— Пощадить?
Чин Пхунбэк усмехнулся и перевел взгляд на женщину.
— Ха-ха-ха! Глянь на него, разве не смешно? Он просит меня о пощаде?
— ...
— Тот, кто безжалостно размахивал шипастым кнутом перед изможденным стариком, теперь просит о пощаде? Какой наглец.
Заметив, что женщина хранит молчание, Чин Пхунбэк вскинул бровь.
— Эй, послушай. Что мне с ним сделать?
— Ч-что?
— Этот мерзавец посмел вознамериться сделать тебя, мою собственность, своей рабыней. Он хотел коснуться твоего тела своими грязными руками. К тому же, это он превратил того старика, за которого ты так печешься, в кровавое месиво. Разве ты не ненавидишь его? Не хочешь ли убить?
— Со мной всё в порядке, просто отпустите его.
— Ну-у, так неинтересно. Как мне его прикончить? Убить сразу или медленно? Разорвать на куски или раздавить? Начать с рук или с ног? Посадить на кол, зарубить мечом или размозжить булавой? А? Только скажи! Как мне его убить?!
Не в силах больше это слушать, женщина крепко зажмурилась.
— Перестаньте! Вместо этого лучше вылечите этого человека! Прошу вас!
— Пфе...
Видя, что всё веселье сошло на нет, Чин Пхунбэк недовольно скривился и отвернулся.
— Забери этого старика и вылечи его. Понял?
— Да! Б-благодарю! Огромное спасибо!
Надзиратель вскочил, взвалил на спину окровавленного старика и поспешно скрылся.
Когда он исчез, Чин Пхунбэк спросил женщину:
— Теперь довольна?
— ...Да.
— Ничтожество. Какое ничтожество. Что такого ценного в этом дряхлом старикашке, что ты готова была рисковать собой ради него?
— Вам, человеку, который ценит жизнь не больше жизни мухи, этого не понять.
Закончив фразу, женщина посмотрела на рабочих лагеря.
В её чистых, прозрачных глазах отразилось сострадание.
— Откуда все эти люди?
— Их собрали со всего Цзянху. Половина — преступники, половина — пленники.
— Преступники? Пленники?
— Мой Культ правит Цзянху, поэтому люди по всей стране должны подчиняться нашим законам. Но я слышал, что законы соблюдаются плохо, так как ввели их недавно. В таких случаях лучший способ — преподать наглядный урок, нанести сокрушительный удар. Те, кто совершил тяжкие преступления, становятся рабами в трудовых лагерях.
— К-как такое возможно...
— А пленники? Это те, кого мы захватили в прошлой войне. Кланы, которые с позором проиграли в битве с моим Культом. Глупцы, которые, не имея силы, смеют противиться нашему правлению. Такие люди должны понести наказание за свое невежество. Разве я не прав?
— ...
— Ах, конечно, для сильных воинов, подаривших мне удовольствие от битвы, я сделал исключение. Они сопротивлялись мне, но у них была сила для этого. Напротив, я оказал величайшую честь их семьям, одарив их огромными богатствами.
— Сколько таких лагерей, заполненных людьми?
— По всему Цзянху наберется не меньше нескольких десятков. Но к чему этот вопрос?
— ...Я выбираю их.
— Что?
— Вы ведь обещали исполнить мою просьбу. Освобождение всех рабов во всех трудовых лагерях Культа. Вот моя просьба.
— Освобождение рабов? Это действительно твоя просьба?
— Да. Если это слишком сложно, просто отрубите мне голову. Других просьб у меня нет.
— О-хо...
Глаза Чин Пхунбэка сверкнули темно-красным светом, когда он уставился на женщину.
Вскоре, обдумав что-то, он расплылся в странной улыбке.
— Хорошо. Не такая уж это и сложная задача. Трудовые лагеря можно заполнить воинами низших рангов. Я исполню это.
— П-правда?
— Я человек жестокий, но не лжец. Я всегда держу данное слово. Обещаю тебе: все рабы будут освобождены. Завтра же я разошлю указы по всей стране от имени Небесного Демона об их освобождении.
— Ах...
Женщина кивнула с облегчением, выдохнув.
Но радоваться было рано.
Чин Пхунбэк ухмыльнулся и указал пальцем на землю под ногами.
— Однако! Это место — исключение. Только здесь рабы будут освобождены после завершения строительства. Я не хочу никаких задержек в этом месте.
— Почему именно здесь?
— Хе-хе. Как ты думаешь, почему я привел тебя именно сюда?
— ...
— Почему я привел тебя сюда, Хонхва, ученица Великого Мудреца?
Женщину, похищенную Чин Пхунбэком, звали Хонхва.
Она сказала, что владеет магией, способной превратить десятилетие в сон одной ночи.
Это означало, что Чин Пхунбэк погрузится в сон на десять лет.
Сам Чин Пхунбэк почувствует это так, будто просто проспал одну ночь, но на деле пройдет десять лет.
Хонхва утверждала, что ее магия способна на это.
— Н-неужели это место?..
— Верно. Это то самое место, где я буду спать десять лет, и никто не посмеет меня потревожить. Мой новый Подземный дворец. Ну как? Хочешь осмотреться? Ха-ха-ха-ха!
http://tl.rulate.ru/book/176513/15501415
Готово:
