Когда настало время, назначенное Ё Унгёном, на большой тренировочной площадке собрались ученики.
Собралось меньше ста человек.
Немало было тех, кто сгинул в пучине войны с демонами.
Глядя на них, Ё Унгён, казалось, вновь остро ощутил отсутствие старших.
Однако с решительным выражением лица он произнес:
— Времени мало, поэтому я не могу объяснить всё подробно. Пусть ученики первого поколения разъяснят детали после того, как мы покинем это место. Сегодня мы расстаемся здесь, но вскоре встретимся вновь. Чеун вечен. Пусть только это будет запечатлено в ваших сердцах.
Сказав это, Ё Унгён встретился взглядами с учениками первого поколения.
Те склонили головы, и в их глазах читались тревога и печаль.
С Главой секты и старейшинами что-то случилось.
Праведные силы Мурима предали Чеун.
Это было всё, что они знали.
Должно быть, они надеялись, что увиденное ими — неправда.
Они отчаянно верили, что после того, как Глава секты отправил то тайное послание, ему посчастливилось выжить.
— Уходите. Ученики первого поколения, защищайте младших учеников и правнуков. Вы должны сделать это, даже ценой собственной жизни. Ученики второго и третьего поколений — это будущее Чеун. Помните об этом.
Это были последние слова Ё Унгёна.
По пути в медицинскую резиденцию Чхонён я несколько раз терял сознание.
Каждый раз я не мог прийти в себя около часа.
Даже когда сознание возвращалось, силы не спешили наполнять тело, поэтому Ё Унгёну приходилось нести меня на спине.
Он, казалось, думал, что я нахожусь в критическом состоянии из-за пережитого шока.
Секта была в опасности. В такой ситуации ребенок, который тянет всех назад, мог стать обузой.
Хотя мы и направлялись в медицинскую резиденцию Чхонён, этот ребенок и так был очень болен, так что никто бы не удивился, если бы он умер от дорожной усталости.
Тем не менее, он отправил других учеников вперед, а сам заботился обо мне, подстраиваясь под мой темп.
— Мокхён, тебе очень плохо?
— Нет, старший наставник.
Он считал, что виной всему болезнь, но на самом деле проблема была в другом.
Вероятно, всё дело было в том, что Чон Чжинхван и я делили одно тело.
И Чон Чжинхван первым принял решение.
Он, видимо, решил, что если тело Мокхёна не выдерживает присутствия двоих, то уйти должен он.
Я не имел никакого отношения к этому ребенку, Мокхёну, но для него Тан Мокхён был учеником третьего поколения.
Парадокс заключался в том, что Чон Чжинхван дорожил Мокхёном больше всех, и именно поэтому решил уйти.
«Не знаю, кто вы, но прошу вас. Похоже, мне пора уходить. Иначе тело Мокхёна не выдержит нас обоих и рухнет. Перед уходом я хочу передать вам всё, чем владею. Вы человек, не связанный с Чеун, но прошу вас, ради нашей связи, помогите моим ученикам».
Сказал Чон Чжинхван, готовясь к уходу.
«Я сделаю это. Обещаю, что обязательно сделаю Чеун сектой номер один в мире».
«Сектой номер один в мире...»
Чон Чжинхван, казалось, задумался над этими словами.
Было ясно, как много сил он приложил, чтобы вписать имя секты в список Десяти великих сект и одного союза. Он был тем великим человеком, который, не сумев вытеснить другую секту из Девяти великих сект и одного союза, заставил людей вместо «Девяти» говорить «Десять великих сект и один союз».
Не знаю, что из этого сложнее.
В любом случае, труды и достижения Чон Чжинхвана нельзя было назвать ничтожными.
Пока я думал об этом, вся суть Чон Чжинхвана начала перетекать в меня.
Передавались не только секреты боевых искусств, но и его воспоминания, информация, знания и опыт хлынули потоком.
Когда я не мог этого вынести, я терял сознание, а приходя в себя, обнаруживал, что за это время в меня влился еще один огромный пласт памяти.
Чон Чжинхван изо всех сил старался вспомнить всё, чем владел, чтобы передать мне как можно больше.
И когда всё закончилось, раздался голос:
«Помните об обещании. Молю, не отворачивайтесь от моих учеников. Прошу вас».
«Я понял. Я знаю, почему вы решили уйти, так как же я могу нарушить это обещание? Молюсь о вашем упокоении».
«Упокоении... Вот как».
Я услышал его смех.
Это был последний раз, когда я слышал голос Чон Чжинхвана.
Ё Унгён очень беспокоился из-за моих частых обмороков.
Поэтому он еще больше спешил в медицинскую резиденцию Чхонён.
В пути мы избегали главных трактов, пользуясь горными тропами, но в один из дней спустились с гор и направились к постоялому двору.
Это было сделано ради меня, ведь я несколько дней не ел нормальной еды.
И там я услышал, о чем говорят люди.
— Хорошо, что демоны отступили. Что бы мы делали, если бы не герои Мурима?
— И не говори. Слышал, Глава секты Чеунпа повел старейшин за славой, и все они нашли там свою нелепую смерть? Говорят, герои Мурима чуть сами не попали в беду, пытаясь их спасти.
— Эти люди с самого начала были слишком жадными. Захотели называться одной из Десяти великих сект...
— Но всё же какое облегчение. Демоны отступили. Что бы мы делали, если бы не герои Мурима?
Ё Унгён застыл на месте как вкопанный.
Позади напирали другие люди, и получилось так, что Ё Унгён преградил вход в постоялый двор.
— Великий наставник, там есть свободное место, — сказал я, и он, посмотрев на меня, кивнул, словно придя в себя.
Среди заходивших следом были люди в одеждах из лоснящегося шелка.
Я позвал его, боясь, что мы можем ввязаться в ссору с ними, и, к счастью, Ё Унгён взял меня за руку и прошел внутрь.
Он услышал о смерти своего учителя.
Он слышал, как другие насмехаются над смертью его наставника и старейшин секты.
Я мог лишь догадываться, что творится у него на душе.
Однако он подавил свои чувства, заботясь о состоянии юного правнука-ученика.
Не спрашивая меня, он заказал много блюд из свинины.
Должно быть, он решил, что мне нужно поесть этого, чтобы набраться сил. Он, вероятно, подумал, что если спросит меня, мне будет неловко просить то, что я хочу, но я быстро обратился к служащему таверны:
— Мне будет достаточно сомена.
Затем я посмотрел на Ё Унгёна.
— У меня болит живот, боюсь, свинина не переварится.
Покидая Чеун, он раздал дорожные деньги ученикам первого поколения.
Себе же он оставил едва ли пять лянов серебряных монет.
Путь предстоял трудный для всех, но он решил, что лучше сам возьмет на себя тяготы.
Похоже, он оставил себе хоть что-то только из-за меня, иначе раздал бы всё до последнего другим.
Ё Унгён, кажется, догадался, о чем я думаю, но, не желая заставлять служащего таверны долго ждать, в итоге заказал две порции сомена.
Пока мы молча ели лапшу и выходили, Ё Унгён продолжал держать меня за руку.
На его лице неизбежно отражались мрачные эмоции, и он, казалось, не хотел, чтобы я испугался, увидев его выражение.
Благодаря памяти, оставленной Чон Чжинхваном, я знал о Ё Унгёне гораздо больше.
Я даже сомневался, смог бы я сам сохранять такое спокойствие в подобной ситуации.
Ё Унгён, глубоко погруженный в свои мысли, не забывал время от времени смотреть на меня и улыбаться.
— Великий наставник, те разговоры на постоялом дворе... Не принимайте их близко к сердцу, ведь те люди могут и сами не знать правды. Их там всё равно не было. Они просто повторяют слухи. Подумайте о том, кто мог их распустить.
Ё Унгён посмотрел на меня с удивлением.
— Мокхён, ты не веришь этим словам?
— Да, великий наставник. Если те, кто был там, действительно распускают такие слухи, то они не достойны уважения. Даже если бы это было правдой, разве вы, великий наставник, стали бы так говорить о тех, кто пал на поле боя, сражаясь с врагом? Сказали бы вы, что они нашли свою нелепую смерть, гонясь за славой?
Тогда Ё Унгён улыбнулся.
— Верно. Я бы никогда так не сказал. Если они сами выжили, а наставник и старейшины погибли в бою с демонами, они ни за что не смогли бы так выразиться. Проблема в тех, кто так говорит.
С этими словами Ё Унгён снова посмотрел на меня.
На его лице читалось недоверие: он не мог понять, как ко мне пришли такие мысли.
— Спасибо тебе, Мокхён. Ты оказался мудрее своего наставника. Действительно, будущее Чеун не так уж мрачно, раз среди учеников третьего поколения есть такие, как ты.
Я спросил Ё Унгёна:
— Великий наставник, вы ведь собираетесь отомстить за старших?
Ё Унгён посмотрел на меня и мягко улыбнулся.
— Конечно. Это мой долг. Я не могу закрыть глаза на то, что они пали от рук демонов. Я бы и сейчас отправился туда, чтобы забрать тела наставника и старейшин. Ты не представляешь, как виновато я себя чувствую, зная, что они там, пока я здесь.
— Я знаю, как тяжело вам это дается, и понимаю, что сейчас вы совершаете великий поступок. Другие тоже так думают. Но мне кажется, что сейчас идти туда слишком опасно.
— Почему ты так думаешь, Мокхён?
Я начал спокойно объяснять:
— Тел наверняка уже нет там, где произошла последняя битва. Эти мерзкие демоны, уходя, скорее всего, забрали их с собой.
Я сказал, что это следует и из тайного послания, и из содержания слухов.
— Чтобы вернуть тела, придется идти в само логово демонов, но это всё равно что мотыльку лететь на пламя. Глава школы точно бы этого не хотел. Сейчас нам очень грустно и больно, но именно поэтому, я считаю, мы должны копить силы и возродить Чеун, о которой мечтали наши старшие.
Ё Унгён молча смотрел на меня, а затем вдруг расхохотался.
Потом он присел передо мной и заглянул мне в глаза.
— Но разве не должен хотя бы я, твой великий наставник, пойти туда?
— Тогда ваша совесть была бы чиста. Но это не то, что сделал бы по-настоящему храбрый человек. Вы ведь знаете, чего хотел бы Глава школы. Если бы я сказал, что брошусь в огонь ради вас, разве вы бы гордились мной? Нет. Подумав об этом, вы сможете понять чувства Главы школы.
Он долго смотрел на меня, а затем произнес:
— Сможет ли этот старик сделать Чеун такой?
— Прошу вас. Это будет трудно, но я помогу вам.
— Раз Мокхён обещает помочь, у меня прибавляется сил. Хорошо, я понял. Пусть будет так.
И он обнял меня.
Он сделал это лишь потому, что не мог позволить себе плакать у меня на глазах.
http://tl.rulate.ru/book/176406/15469436
Готово:
