23 глава
Говорят, существует выражение «Помощь небес и богов».
Оно означает, что небесной помощи недостаточно, и на подмогу приходят сами божества. Это выражение, несомненно, описывает именно меня.
Почему?
Потому что я вернулся в прошлое, сохранив воспоминания о прежней жизни. Потому что мне с такой легкостью досталось Искусство изначальной пустоты — величайшая техника этого мира. Потому что надежные слуги сами приходят ко мне в руки.
И прямо сейчас.
Потому что во рту у меня медленно пережевывается тысячелетний дикий женьшень.
Мало того, что всё в подлунном мире вращается вокруг меня, так оно, вне всяких сомнений, существует ради меня одного.
Хрум-хрум.
— О-о, это и впрямь тысячелетний дикий женьшень. Запах стоит такой, что в носу щекочет, просто пробирает.
Это значит...
Что эффект будет убойным, верно?
Хе-хе.
Я с трудом сдержал расплывающуюся в улыбке физиономию и продолжил усердно жевать.
Чтобы полностью усвоить лечебные свойства женьшеня, оставалось только жевать, жевать и еще раз жевать.
Пока этот здоровяк длиной в целых четыре фута не превратится в горсть влаги.
Жевал-жевал.
Около половины шичэня я был полностью сосредоточен на том, чтобы пережевать и проглотить корень.
И наконец.
Глоть.
Я проглотил тысячелетний дикий женьшень целиком, не оставив ни единого корешка.
В тот же миг.
Я почувствовал, как не только энергетические каналы, но и все внутренние органы буквально вспыхнули жаром.
Похоже, корень, впитавший в себя энергию горы Пхёнджон за целую тысячу лет, решил показать свою истинную ценность.
Поэтому.
Я зашел вглубь пещеры, где не было ни следа человеческого присутствия, сел в позу лотоса и выровнял дыхание.
Закрыв глаза, я начал медленно созерцать свой внутренний мир, оценивая мощь тысячелетнего дикого женьшеня.
Невероятная природная энергия, сконцентрированная в мощную ауру, бурлила у меня в животе.
«Хм, для этого тела, еще не прошедшего Перерождение плоти, поглотить всю эту мощь за один раз будет непосильной задачей».
Фу-у-у.
Я раз за разом делал глубокий вдох и медленный выдох.
Один.
Два.
Три.
Чем дольше я растягивал дыхание, тем отчетливее чувствовал, как утихает возбуждение и напряжение в энергетических каналах, дантяне и внутренних органах.
И когда я почувствовал, что момент настал.
Медленно. Очень медленно.
Я начал циркуляцию внутренней силы.
«Сначала подчиню Искусство изначальной пустоты».
Причина была ясна.
Во-первых, именно Искусство изначальной пустоты находилось в нижнем дантяне, который плавно контролировал поток энергии в каналах. Во-вторых, первой целью этого искусства было создание безупречного тела. Столь плотная и чистая энергия легко входила в резонанс с этой техникой, помогая расщеплять и выводить мельчайшие примеси и мутную энергию, накопившуюся в организме.
«Ого, а эффект-то просто чумовой! Я кожей чувствую, как меняется мое тело».
Ощущения разительно отличались от тех времен, когда я, будучи Императором Зла в прошлой жизни, съел вареного Десятитысячелетнего огненного карпа.
Наверное, потому, что тогда мое тело уже было совершенным. В тот раз это ощущалось просто как тарелка очень сытной и полезной еды.
Может, дело в том, что нынешнее тело еще находится в периоде роста, ведь мне нет и тридцати?
Или в том, что техника, сформировавшая мой дантянь, — это Искусство изначальной пустоты, основанное на чистейшей внутренней силе буддийских практик?
Чем больше я погружался в медитацию, тем быстрее мои кости, каналы и плоть сбрасывали старую оболочку.
Нет, казалось, будто я вылупляюсь из кокона в совершенно новом теле.
«О-о, если я направлю всю природную энергию исключительно в Искусство изначальной пустоты, возможно, я смогу достичь даже Перерождения плоти».
Однако.
Я не мог этого сделать.
Точнее, не должен был.
Если бы я поддался жадности и в погоне за Перерождением плоти влил бы всю природную энергию только в Искусство изначальной пустоты.
Равновесие между нижним и средним дантянем было бы нарушено, и Божественное искусство Асуры, сокрушающего небеса — символ первого среди последователей темного пути и Императора Зла — несомненно, развеялось бы как дым.
Поэтому.
Сейчас передо мной стояла лишь одна, самая важная цель, которую я должен был достичь с помощью Искусства изначальной пустоты.
Небесное тело боевых искусств.
Используя мощь природы и эффективность Искусства изначальной пустоты, я стремился достичь единства Духа, энергии и сущности, преобразив кости, каналы и плоть в состояние идеальной гармонии.
«Если я смогу полностью сформировать Небесное тело боевых искусств, то временная отсрочка Перерождения плоти — вовсе не убыточная сделка».
Напротив, если подумать о будущем, такой путь был даже выгоднее.
Каким бы выдающимся ни был мой разум, понимание боевых искусств и хладнокровный расчет, какой в этом толк, если сосуд, который должен вместить две величайшие техники — Искусство изначальной пустоты и Божественное искусство Асуры, сокрушающего небеса — будет несовершенным?
«Ладно, Небесное тело боевых искусств... Делов-то. Подумаешь, сложность».
Я уже предпринимал подобные попытки в прошлой жизни, к тому же сейчас мои кости еще не окончательно закостенели, как у взрослого мужчины.
Ситуация была предельно благоприятной.
Поэтому.
Я без лишних приготовлений начал применять формулы Искусства изначальной пустоты и вскоре вспомнил одну вещь, о которой успел позабыть.
Искусственное изменение врожденного строения тела ничем не отличается от применения пытки «дробление костей и переплетение жил» на самом себе.
«Кх-а-а-а-а-аргх!»
Боль от выворачивающихся суставов и рвущихся на мелкие лоскуты мышц была невыносимой.
К тому же природная энергия и поток крови в энергетических каналах вели себя крайне странно.
Они начали бушевать, словно обезумевшая кобылица, мечущаяся по полю в период течки.
Несмотря на это, я крепко сжал челюсти и не позволил ни единому ругательству сорваться с губ.
Проклятье.
Оставалось только терпеть, терпеть и еще раз терпеть, как это делают монахи из Шаолиня.
«Черт побери! Твою ж направо! Не помню, чтобы в прошлый раз было настолько больно...»
Кх-х-х-х-ы-ык!
«Проклятье! Надо было просто спокойно пройти Перерождение плоти и искать другой способ. Зачем я попер напролом?»
Я чувствовал себя жалким, глупым и безрассудным, проклиная ту уверенность, что была у меня четверть часа назад.
И вот, когда я уже блуждал в пучине страданий, сравнимых со ста восемью страстями буддизма.
В бушующих каналах и едва не рассыпавшихся костях наконец воцарился покой.
«В-все... закончилось?..»
Я не решался сразу запустить истинную ци, чтобы проверить состояние тела.
Если процесс перестройки еще не завершился, поспешное движение энергии могло вновь вызвать ту дикую боль.
«Фу-у-у, успокойся, возьми себя в руки, плавно, медленно загляни внутрь. Вот так, правильно».
Выровняв дыхание так же, как в начале медитации.
Я осмотрел природную энергию, всё еще яростно пульсирующую вокруг нижнего дантяня, энергетические каналы, кости и всё тело целиком.
И затем.
С трудом сдерживая невольную улыбку, я сосредоточился на активации Божественного искусства Асуры, сокрушающего небеса, сосредоточенного в среднем дантяне. Когда я закончил проверку, открыл глаза и поднялся с места.
Солнце уже скрылось за горным хребтом, и небо полыхало багрянцем заката.
Хе-хе.
Глядя на эту картину, я многозначительно улыбнулся и тихо пробормотал:
— Всё-таки жизнь — это один шанс.
Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Старая поговорка гласит:
«Чем больше, тем лучше».
Что это значит?
Испокон веков, будь то деньги, внутренняя сила, дикий женьшень или чудодейственные травы — чем их больше, тем лучше.
Ах, позвольте поправиться.
Это не просто «хорошо», а настолько прекрасно, что глаза на лоб лезут, а слюни текут ручьем.
— Хе-хе-хе-хе-хе.
— Хи-хи-хи-хи-хи.
Хрум-хрум.
Хлюп-хлюп.
К слову, это не я.
Это мои верные слуги — Токко Хён и Дам Мурин.
Я погладил едва отросшую бороду и кивнул:
— Хм, вполне обычное поведение для тех, кто в одночасье стал сказочно богат. На это любо-дорого смотреть.
Из-за того, что они три дня и три ночи не спали, не отдыхали и не мылись, выглядели они не лучше попрошаек из Клана Нищих. Однако ни жалоб, ни лишних слов от них слышно не было.
Они были просто невероятно счастливы от того, что могут без устали запихивать в рот дикий женьшень и усердно его жевать.
Выглядело это примерно так:
— Ого, посмотрим на этот корень. Ему лет семьдесят, не меньше?
— Токко, судя по форме стебля и длине мелких корешков, ему от силы лет пятьдесят.
— Хм, пятьдесят? Э-э, такую мелочевку даже жевать лень, только челюсти зря утомлять.
— Хи-хи, не обращай внимания на эту мелочь. У меня в корзине есть еще три-четыре корня Столетнего женьшеня, съешь сегодня их.
— Ха-ха, ну что ж, пожалуй, так и сделаю.
Хрум-хрум.
Токко Хён мигом отправил в рот Столетний женьшень, предложенный Дам Мурином, и выразил благодарность:
— Мурин, благодаря тебе мой дантянь сегодня просто пирует.
— Да пустяки. На какую гору ни зайди, везде всё буквально усыпано этими плантациями женьшеня.
Жук-жук.
Дам Мурин покачал головой, пережевывая корень.
Затем он мельком взглянул на меня и добавил:
— Токко, и тебе, и мне благодарить нужно не друг друга, а брата Чина, не так ли?
— Точно, да. Именно так. Всё это — заслуга моего верного друга Чин Мёнуна. Ха-ха-ха-ха!
Их щеки раскраснелись, будто они были пьяны, — так подействовала на них энергия женьшеня.
Выглядело это довольно жалко, но, по крайней мере, радовало то, что они не забывают, кому обязаны такой роскошью.
«Хоть я и приютил этих оборванцев, радует, что они не оказались неблагодарными тварями».
Особенно удивил Дам Мурин.
Я-то думал, что от него, кроме крови Императора Мечей, никакого толку не будет, но, видно, из-за того, что он вырос в лесной глуши, он оказался прирожденным собирателем трав.
К тому же в первый день похода он сумел вкрадчивым голосом умаслить Токко Хёна, который поначалу относился к нему враждебно, что тоже добавило ему очков в моих глазах.
«Как говорится, даже у навозного жука есть таланты. Прямо про него».
Я кивнул с загадочным видом, и Дам Мурин, не упуская возможности, задал вопрос:
— Кстати, брат Чин. Что планируете делать завтра? Мы за последние три дня прочесали горы Пхёнджон и Пансон вдоль и поперек, вряд ли там еще остался женьшень.
Ох уж этот пацан.
Может, потому, что он не прошел через промывку мозгов, как Токко Хён? Со вчерашнего дня он как-то подозрительно сокращает дистанцию в разговоре.
Стоило мне слегка нахмуриться, как Дам Мурин тут же вздрогнул и поспешно добавил:
— Ой, я-я ничего такого не имел в виду. П-просто стало любопытно, какие планы на завтра...
Токко Хён тоже вставил слово:
— Да, мне тоже было интересно.
— И что же вам так интересно?
— Как ты вообще узнал про этот Клондайк и что собираешься делать со всем этим добром?
Глоть.
Токко Хён окончательно проглотил Столетний женьшень и продолжил:
— Ну а как иначе? Найти такие залежи не в одном, а сразу в двух местах подряд... Ты сам-то веришь, что такое возможно?
— Верно. Одно дело — найти полянку с молодым женьшенем, но чтобы было столько корней почтенного возраста — это поистине редкость.
Ишь ты, посмотрите на них.
Когда это вы успели так спеться, а?
На мгновение мне захотелось дать обоим по затылку, но я сдержался.
Не хватало еще, чтобы они от страха попортили товар.
Вместо этого.
Хрусть, хрусть!
Я размял шею и равнодушно ответил на их расспросы.
Давая понять, чтобы не лезли не в свое дело.
— Секрет фирмы, придурки.
Услышав это, они с кислыми минами закивали.
Они прекрасно понимали, что лишние вопросы не приведут ни к чему хорошему.
— Но я так и быть скажу, куда мы направимся.
— О-о, и куда же? Есть еще такие места?
— Нет, женьшеня с нас хватит.
Я похлопал по корзине с корнями и сказал:
— Завтра мы идем всё это обналичивать.
В тот же миг.
Токко Хён и Дам Мурин от неожиданности начали задавать глупые вопросы.
— Обе корзины сразу?
— Но кто купит столько дорогого женьшеня за раз?
— Точно. Даже крупные торговые гильдии или богачи не осмелятся сразу выложить за это такую цену.
Хе-хе.
Я ухмыльнулся и многозначительно произнес:
— С чего вы взяли, что таких нет?
— Е-есть место, где скупят всё это разом?
— Есть.
— И где это?
— Черная торговая гильдия.
Место, где в темных подворотнях кишат подонки с омерзительными рожами.
Место, где вонь от грязных закоулков самая невыносимая.
— Сбросим там весь женьшень и уйдем.
http://tl.rulate.ru/book/176404/15468988
Готово:
