— Ну, как сказать... — я намеренно затянул ответ.
Говорить то, к чему не лежит душа, я не мог. Вместо того чтобы внушать напрасные надежды, лучше было открыть правду.
— Честно говоря, я настроен скептически. И дело не в авторитете Нобелевской премии или в том, что намерения профессоров ошибочны.
Я продолжил решительным тоном:
— Просто я уже прошёл этот путь и слишком хорошо его знаю. Исследование купратов, которое вы мне показали, тоже позволяет примерно понять, в чём там проблема.
— ?!
— Скажу прямо: то, над чем бьётся британская команда — это не комнатный сверхпроводник.
При этих словах на лицах членов комитета отразилось изумление. Возможно, дело было в моей слишком уж категоричной манере.
— Проблема в том, можно ли сохранить слоистую структуру. На нынешнем этапе постоянно меняющиеся свойства будут делать сверхпроводимость нестабильной. Вероятно, британцы сейчас ломают голову над тем, как подавить эту изменчивость.
Когда я закончил, воцарилась тишина. Лица присутствующих выражали глубокую задумчивость. Они явно были поражены тем, что я, лишь мельком взглянув на отчет и пробыв с ними всего несколько минут, сразу указал на ключевую проблему.
— Значит, вы всё-таки знаете ответ, — нарушил молчание лысый профессор.
— Это само по себе уже огромное достижение, доктор Ким.
Однако отношение профессора не изменилось. Напротив, он казался ещё более убеждённым.
Огромное достижение? По мне, так это явное преувеличение...
Но, с другой стороны, его реакцию можно было понять. На данный момент исследований сверхпроводников на основе металлов практически не существует. Для них каждый новый результат — это открытие целого «нового континента».
Это сейчас, благодаря последующим исследованиям, принципы ясны и недостатки купратов известны. Но для этих людей всё это — в новинку и кажется чем-то невероятным.
— Сопротивление значительно падает, диамагнетизм растёт... или при определённых условиях комнатная сверхпроводимость сохраняется какое-то время...
Я дал ещё несколько кратких пояснений. В основном это были сильно упрощённые принципы, призванные помочь им понять суть.
Вообще-то я хотел просто отмахнуться и спровадить их, но... Видя, с какой серьёзностью эти господа из Швеции внимают моим словам, мне стало неловко просто отделываться общими фразами.
— К слову, времени на рассмотрение достаточно?
— Разумеется.
Лысый профессор энергично кивнул, словно увидел в моих словах проблеск надежды.
— Способов много, но формат доклада на научном обществе будет самым оптимальным.
В итоге они хотят публикацию. Что ж, для меня это не составит большого труда.
— Я быстро всё подготовлю и пришлю вам. Вам ведь понадобится время на изучение.
Каждый год в октябре Корея начинает бурлить новостями о Нобелевской премии. Хотя сама церемония проходит в декабре, к октябрю список кандидатов практически определён. Зачастую имена лауреатов становятся известны или просачиваются в сеть уже в октябре, так что такой ажиотаж вполне объясним.
[Обнародован список номинантов на Нобелевскую премию по категориям. Что ждёт Корею в этом году?]
[Научные круги воодушевлены «бумом Ким Чжондо». Возможна ли первая Нобелевская премия в области науки?]
[Российский правозащитник стал фаворитом на Нобелевскую премию мира... А что же в Корее?]
СМИ, как обычно, завели свою волынку про Нобелевскую премию, но в этом году атмосфера была куда более наэлектризованной. Причиной тому была тема, куда более горячая, чем сама премия.
[Доктор Ким Чжондо привлек внимание как возможный кандидат на Нобелевскую премию за исследование сверхпроводников на основе меди.]
Те, кто в теме, уже знали: поползли слухи, что британские исследователи выдвинули мою кандидатуру. И как только в отечественных научных кругах зародилась робкая надежда, зарубежные издания подлили масла в огонь.
[ABC News / Южная Корея, пустыня фундаментальной науки. Возможна ли Нобелевская премия на этот раз?]
[The New York Times Science / Главная тема года — сверхпроводник. Внимание к шансам доктора Ким Чжондо на победу.]
Странно, но за границей интерес полыхал даже жарче, чем в самой Корее. Нобелевская премия для страны со слабой фундаментальной наукой... Для меня это казалось чем-то немыслимым.
— Наверное, уже дошло.
Я неспешно шёл по главному корпусу, отсчитывая дни. Прошла ровно неделя с тех пор, как я отправил статью в комитет и международное научное общество. После долгих уговоров членов комитета я всё-таки прислал им одну короткую работу.
Ни больше ни меньше — это была теоретическая работа, сфокусированная на разъяснении тех моментов, в которых завязла британская команда. Решение о том, как медное соединение реагирует на ток и при каких условиях индуцируется слоистая структура.
Могли возникнуть опасения по поводу утечки технологий, но я не беспокоился. По большому счету, купрат и мой сверхпроводник объединяет только то, что они оба металлы. В остальном это совершенно разные области.
Если приводить аналогию, это как разница между китом и рыбой. То, что они оба живут в воде, не делает их представителями одного вида. Так же и с медью и железом.
— Ха-а... Пойду займусь делом.
Как бы там ни было, моя повседневная жизнь не изменилась. Дойдя до пристройки у задних ворот, я помахал Хёнсу, который как раз вышел наружу.
— Какими судьбами? Ты-то что тут забыл?
— Это оборудование Нью-Эры, так что я обязан лично всё проверить.
— Какая честь, сам председатель пожаловал.
Мы как раз занимались расширением территории и завозом нового оборудования. Подтверждением тому были бесконечно снующие грузовики с техникой.
— Как техника, работает?
Войдя в здание, я первым делом глянул на производственный цех. За стеной из закалённого стекла выстроились ряды оборудования. Это были установки PVD и смесители, экстренно доставленные из Осон.
Хёнсу смущенно пожал плечами и ответил:
— Сейчас выдаём около 50 кг в день.
50 кг? Я помнил, что на старом оборудовании предел был 1 кг в день. Всего за несколько недель объём производства вырос в 50 раз.
— Быстро продвигаетесь.
— Это всё благодаря тому, что Осон сработали быстрее, чем ожидалось.
Слушая объяснения Хёнсу, я перевёл взгляд на другой участок, где стояло оборудование иной формы.
— Это линия третьего уровня. Сейчас штампуем провода и корпуса для рельсотронов.
Продукция из производственного цеха после контроля качества направлялась на «третью линию». Это означало производство конечного «товара», готового к коммерческому использованию. Здесь были налажены мелкосерийные линии под разные нужды. Здесь высокочистое техническое сырьё сверхпроводников превращалось в конечные изделия: кабели или схемы.
Конечно, не обошлось без проб и ошибок... Но благодаря тому, что такие компании, как KL, активно брали на себя субподрядные исследования, товары выпускались без особых проблем.
— Благодаря KL мы смогли выпустить провода для аккумуляторов.
Кажется, они и раньше занимались сверхпроводящими кабелями. Я хорошо помнил, как обивал пороги компаний для демонстрации.
— Но впереди ещё долгий путь. Взять хотя бы исследования рельсотрона — формы постоянно меняются, я скоро с ума сойду, — коротко пожаловался Хёнсу.
Я понимающе кивнул. Хотя на начальном этапе убытки были велики, коммерциализация уже вышла на приличную орбиту.
— Всё идёт путём.
— Ещё бы! Знаешь, кто этим заправляет?
Конечно, заслуга Хёнсу была огромной. Он управлял всем производственным процессом и при этом продолжал свои исследования полупроводников. А поскольку в Нью-Эре дел только прибавлялось, груз ответственности на его плечах становился всё тяжелее.
— Купил машину, а водить некогда. Черт подери.
Обычно я бы пошутил в духе «терпи, казак», но на этот раз сдержался и подбодрил его:
— Потерпи ещё немного. Наберём людей, и работы у тебя поубавится.
Это заставило Хёнсу улыбнуться. Словно что-то вспомнив, он сменил тему:
— Фу-х... Кстати, слышал... Тебя рекомендовали Нобелевскому комитету?
— А, это...
Разве я не говорил?
— Неделю назад я даже отправил статью. Про сверхпроводники на основе меди.
— О... Серьёзно? А не выйдет так, что ты им всё разболтаешь?
— Ни в коем случае. Это почти не связано с нашими разработками, так что об утечке технологий речи нет.
Вечный паникёр Хёнсу выразил тень беспокойства, но я отмахнулся.
— С купратами, как их ни развивай, получатся разве что аналоги.
В индустрии считается, что технология профессора Дэна Брауна — это максимум того, что можно коммерциализировать из сверхпроводников. Конечно, не факт, что с купратами так не получится. Со временем они могут достичь приемлемого уровня, но...
— На самом деле, если даже из купратов сделают коммерческий продукт, мне же лучше.
— Почему?
— Потому что роялти всё равно пойдут мне. Все патенты на купраты — мои. Забыл?
Исследования, управление, сотрудничество с профессорами. Если всё это составляло мою обычную рутину, то иногда случались и командировки. Например, сегодняшняя консультация в Агентстве оборонных разработок.
— Уже готов новый прототип?
— Да-да. Именно поэтому мы пригласили вас — чтобы показать результаты директору центра и получить экспертную оценку.
Как только завершались исследования ключевой технологии, Агентство тут же приступало к созданию воплощения «в железе». Я уже несколько раз бывал здесь с подобными проверками. Сегодняшний визит не обещал быть чем-то особенным.
— Здравствуйте.
Я думал, всё будет как обычно, но, вопреки ожиданиям, сегодня было новое лицо.
— А это...?
— Ах, это человек из компании-партнёра Мирэ-Ротем... Он очень хотел встретиться с директором центра. Подробно пообщаетесь после презентации,
Главный исследователь Соль У Джун небрежно махнул рукой. Человек, которого он представил, лишь молча поклонился и ждал. Мы продолжили путь и вскоре вошли в огромный испытательный цех вооружений, занимавший целое крыло Агентства. В этом гигантском куполообразном здании в глаза сразу бросались самые разные виды оружия, и в одном углу я увидел знакомый предмет.
— Вот он, значит.
Я явно видел этот образец во время прошлых огневых испытаний... Но этот был буквально обвешан каким-то сложным электронным оборудованием.
— Это прототип среднего рельсотрона. Мы назвали его KRP-2. Это значительно модернизированная версия по сравнению с KRP-1, которую я показывал в прошлый раз.
Название KRP (Корейский прототип рельсотрона)-2 означало, что был применён совершенно новый подход. Учитывая, что KRP-1 был создан меньше месяца назад, это было исключительным событием.
— Уже?
— Да, прогресс в области рельсотронов идёт очень быстро. Сверхпроводник позволил реализовать проекты, которые пылились годами,
Соль У Джун снова ухмыльнулся, как будто в этом не было ничего особенного, и продолжил объяснение:
— Сейчас мы работаем над стабилизацией баллистики и одновременно над уменьшением отдачи. Но как бы мы её ни уменьшали, в ближайшее время его можно будет использовать только на кораблях или наземных пусковых установках.
Говоря это, он непринужденно повёл меня к пункту управления. Манипулируя контроллером, Соль У Джун указал на рельсотрон.
— Мы также разрабатываем систему наведения под конкретные задачи. Хотите взглянуть?
— Давайте.
Как только я дал согласие, Соль У Джун нажал кнопку слежения.
Вскоре закреплённый на земле рельсотрон начал двигаться.
Ж-ж-жик... ж-ж-жик... ж-и-и-ик.
Присмотревшись, я увидел, что рельсотрон автоматически корректирует траекторию вслед за целью. Это было похоже на то, как авиационная пушка вертолёта автоматически следует за взглядом пилота.
— Ого...
— Вам нравится?
— Вот почему вы назвали его KRP-2. Уже внедрили систему управления. Не ожидал, что наши технологии продвинулись так далеко.
— Мы тоже этим гордимся, директор центра.
На его лице читалось явное желание получить похвалу. И я не поскупился на комплименты способностям исследователей.
Когда атмосфера стала совсем душевной, мы зашли в приемную для подведения итогов. И только тогда Соль У Джун, спохватившись, посмотрел на стоявшее рядом новое лицо.
— Ах... и ещё.
Наконец-то настало время для официального знакомства. Я пожал руку незнакомцу.
— Тот самый приглашённый исследователь из Мирэ-Ротем, о котором я говорил.
— Кан Бён Ги. Я пытался встретиться с вами разными способами, директор центра, но всё было тщетно, так что в итоге пришлось воспользоваться связями.
Теперь понятно, почему он терпеливо ждал. Использование связей, чтобы увидеть меня... Его намерения были вполне прозрачны. Впрочем, я был только рад. Если это не мошенничество, сотрудничество — это всегда хорошо.
— Я всегда рад талантам из инженерной среды.
Мы обменялись рукопожатиями и парой общих вопросов. В основном это была самопрезентация Кан Бён Ги: его карьера, основные проекты и текущие задачи.
— Вы выдающийся исследователь.
Когда разговор стал принимать более серьёзный оборот, я отхлебнул чаю.
— Так по какому вы делу?
Кан Бён Ги, следивший за моей реакцией, сглотнул, словно решался на что-то, и наконец заговорил:
— Я слышал, что в вашей лаборатории ведётся оборонный проект.
— Это так.
— У меня есть одна перспективная область, и я пришёл, чтобы лично порекомендовать её вам.
Как я и ожидал, он собирался просить поддержки для своего исследования.
— Вот это.
Кан Бён Ги привычным движением достал что-то и разложил на столе.
— Хм... это...?
Когда я увидел общий чертёж, у меня вырвался невольный вздох изумления. Чувство было такое же, как при встрече с профессором Ян Джун Хи. Нет, в этот раз даже сильнее. Чертёж казался знакомым, но в то же время он выглядел слишком инородно по сравнению со всем, что я видел до сих пор.
Gundam? SCV? Или... морпех?
Самый футуристичный дизайн из всех, что мне доводилось видеть. Пожалуй, такое можно встретить только в научно-фантастических фильмах или играх.
— Что... это вообще такое?
— Силовой экзокостюм.
— Силовой экзокостюм?
— Точнее, это экзоскелет. Сейчас мы изучаем промышленное применение... Но если решить проблему с аккумулятором, то вполне возможен и боевой экзоскелет. То, что я вам показал — это именно боевые модели.
Кан Бён Ги продолжал увлеченно объяснять, но я не сразу смог всё осознать. Слишком уж необычная концепция. Силовой экзокостюм. В реальности я такого никогда не видел.
— Вам это в новинку, я понимаю. США и Россия тоже вели активные исследования... но сейчас эти проекты приостановлены.
Наверное, из-за аккумуляторов. У подобных исследований всегда похожий финал. В каком-то смысле они повторили судьбу рельсотронов.
— Проще говоря... это позволит человеку стать кем-то вроде Железного человека,
Кан Бён Ги, видимо, считав выражение моего лица, старался объяснять как можно доступнее.
— Как видите, можно навесить высокопрочную броню или обернуть всё тело современными бронепластинами. В руках — тяжёлое вооружение. Или можно добавить джетпак для десантных функций.
— Получится очень сильный пехотинец.
— Не просто сильный. Это изменит саму парадигму войны.
В общих чертах я понял его мысль. Но Кан Бён Ги, похоже, оценивал это куда выше.
— Сейчас на это не выделяют военный бюджет, так что ведутся лишь редкие теоретические изыскания.
Кан Бён Ги поднял голову, и наши взгляды встретились.
— Но данных достаточно. Фундаментальный принцип с использованием гидравлики везде один и тот же. Если будет достаточная мощность, всё вполне осуществимо.
В его глазах горел тот самый огонь энтузиазма, характерный для людей науки.
— Хм... но для этого ведь понадобятся производственные мощности, оборудование и люди?
— Я возьму это на себя. Только дайте бюджет.
— Вы лично, Бён Ги-сси?
— Да. Я заберу своих коллег, и мы все подадим в отставку. Если я буду работать под вашим началом, мне ни капли не жаль бросать нынешнюю карьеру.
http://tl.rulate.ru/book/176321/15444933
Готово:
