Глава 11. Обновление точки входа, цель: Лес Смерти!
Жизнь в Академии ниндзя казалась настолько невыносимо скучной, что превращалась в изощренную пытку для Сэцуны — человека, чья душа давно повзрослела, а сокрытая сила уже достигла непостижимых высот.
Каждое утро он без опозданий переступал порог класса, провожаемый смесью сочувственных, презрительных и откровенно равнодушных взглядов. Под этот немой аккомпанемент он молча брел к своему законному месту у окна в самом последнем ряду. Щедро льющиеся сквозь стекло солнечные лучи расписывали его фигуру пестрыми тенями, но даже этому яркому свету было не под силу разогнать вечный мрак, застывший в его пустых глазах.
Возвышаясь за кафедрой, учитель Ирука с упоением пересказывал славную историю Деревни Скрытого Листа. Его голос, пылкий и заразительный, вибрировал от эмоций, когда он пытался втолковать ученикам сакральный смысл Воли Огня.
— …Пресловутая Воля Огня — это не просто слепое стремление к силе! — Ирука говорил с такой неистовой страстью, что в его глазах пылал неподдельный, искренний свет. — Это непоколебимая решимость сгореть дотла, чтобы защитить свою Деревню и товарищей! Каждый лист, кружащийся в танце над Конохой, несет в себе наследие наших предков. Опадая, они становятся благодатной почвой для новых ростков, позволяя свету пламени сиять в вечности!
И этот пыл безотказно действовал на большинство сидевших в классе детей. Их юная кровь вскипала, а на лицах расцветало благоговейное предвкушение великого будущего.
— Защищать товарищей… — Инузука Киба широко ухмыльнулся и ласково потрепал по макушке сидящего у него на руках щенка, на что Акамару звонко и радостно тявкнул.
— Как же это муторно… — пробормотал Шикамару из клана Нара, распластавшись по парте. Его глаза слипались, выдавая желание уснуть прямо здесь и сейчас, но едва заметно подергивающиеся уши выдавали парня с головой — он жадно впитывал каждое слово.
— Воля Огня! — Узумаки Наруто, самый неугомонный мальчишка в классе, пулей вскочил со своего места. Победно вскинув кулак, он заорал во всю мощь своих легких:
— Я обязательно унаследую Волю Огня и стану человеком, который превзойдет всех предыдущих Хокаге!
Тук!
Метко брошенный огрызок мела с глухим стуком отскочил от макушки Наруто.
— Наруто! А ну тихо на уроке! Сядь немедленно! — раздраженно рявкнул Ирука, хотя в самой глубине его глаз плясали скрытые искорки беспомощной усмешки.
— Ай, больно же, Ирука-сенсей! — Узумаки жалобно схватился за ушибленное место и удрученно плюхнулся на стул, однако упрямое пламя, горящее в его бездонных голубых глазах, ничуть не угасло.
Класс мгновенно наполнился беззаботной атмосферой, взорвавшись раскатами добродушного детского смеха.
И посреди этого праздника жизни Сэцуна оставался единственным, чужеродным изгоем.
Подперев подбородок рукой, он расфокусированным взглядом сверлил пухлые белые облака, лениво плывущие за стеклом. Казалось, его разум блуждает где-то невообразимо далеко, абсолютно глухой к суете школьного кабинета.
«Воля Огня? Защита товарищей?» — эти возвышенные фразы не вызывали в его очерствевшем сердце ни малейшего трепета, отзываясь лишь ледяной, ядовитой насмешкой.
В ту кошмарную Ночь Резни Клана, когда густая кровь Учиха окрасила воды реки Нака в багровый цвет, где пряталась эта их хваленая Воля Огня? Когда его сородичей — седых стариков, беспомощных калек, беззащитных женщин и младенцев — вырезали как скот, где были эти так называемые «товарищи»?
Эта Деревня прогнила насквозь, до самого своего черного основания.
Лицемерная Воля Огня была не более чем цветастым, приторным лозунгом — красивой ложью, которую власть имущие вливали в уши послушного стада, чтобы овцы с радостным блеянием сами шли на бойню.
Но он, Учиха Сэцуна, никогда не пополнит ряды этого жалкого скота.
Он признавал лишь одного бога — силу. Абсолютную, всесокрушающую мощь, способную растереть в пыль любое лицемерие и разорвать оковы любых правил.
Никто из присутствующих и помыслить не мог, что под маской скучающего бездельника скрывался разум, чья скорость вычислений превосходила мощнейшие суперкомпьютеры. Те крохи знаний, которые казались местным детям сакральными и непостижимыми, для него были столь же примитивны, как каракули в детском саду.
— Эй, Сэцуна! Сэцуна! — на перемене Наруто в своей излюбленной, назойливой манере больно ткнул его локтем в бок и, понизив голос до заговорщицкого шепота, в котором так и сквозило предвкушение грандиозной шалости, предложил:
— Давай после уроков замутим кое-что эпичное! Я раздобыл огромное ведро краски. Как насчет того, чтобы разрисовать каменные рожи этих стариканов на Скале Хокаге? Отвечаю, это будет просто отпад!
Глаза Сэцуны медленно, словно заржавевшие шестеренки сломанного механизма, повернулись в орбитах и сфокусировались на ожидающей, глуповато-счастливой физиономии блондина.
Он не проронил ни слова. Просто смотрел. Безмолвно и тяжело.
Его зрачки чернели, подобно бездонному древнему колодцу. В них не отражалось ни лицо Наруто, ни хоть какие-то человеческие эмоции — лишь вечная, парализующая пустота.
Под этим могильным взглядом Наруто пробрал мороз по коже. Улыбка на его губах стала деревянной, а затем и вовсе сползла с лица.
— Эм… ну, не хочешь — как хочешь, проехали. — Он нервно почесал свою светлую макушку и, заметно сникнув, отвернулся, пробурчав себе под нос:
http://tl.rulate.ru/book/175773/15260602
Готово:
