Но ответ... ответ Сэцуны повергал малолетних задир в пугающее смятение.
Что бы они ни делали, как бы ни издевались — реакции не следовало. Он не плакал, не скандалил, не бросался в драку с кулаками и даже не удостаивал их презрительным взглядом. Мальчишка просто смотрел на обидчика в упор. И в этой жуткой, зияющей пустоте его черных глаз не отражалось ровным счетом ничего: ни лица агрессора, ни затаенной злобы. Только мертвая тишина, заставляющая хулигана почувствовать себя куском пустого, несуществующего пространства.
Это абсолютное, монументальное равнодушие било больнее любых криков и проклятий. Пару раз обжегшись об этот лед, даже самые отпетые забияки отступили, поняв всю бессмысленность своих затей.
— Этот пацан из семьи Учиха — просто жуть какая-то, — шептались по углам.
— Ага, как кусок бревна. Вообще ноль эмоций.
— Я слышал, он от страха умом тронулся. Мозги набекрень съехали.
— Жалко его...
Эти тихие детские перешептывания день за днем вылепляли для Сэцуны идеальный публичный образ. Образ жалкого калеки, чья душа была разорвана в клочья в кровавую Ночь Резни Клана. И этот образ стал его броней, позволившей успешно отсечь девяносто девять процентов раздражающего внешнего шума.
Всё это время Якуши Ноно продолжала тайно наблюдать за ним из теней. Она пустила в ход весь свой богатейший арсенал знаний, пытаясь нащупать хоть одну, даже самую микроскопическую трещину в поведенческих паттернах Сэцуны.
Но результаты наблюдений лишь сеяли в её душе зерна растущей тревоги. Это было слишком идеально.
Игра Сэцуны была настолько безупречна, что могла бы служить наглядным пособием к медицинским трактатам о «Посттравматическом стрессовом расстройстве» и «Глубокой самоизоляции». Каждое едва уловимое подергивание плеча, каждый пугливый взмах ресниц — всё казалось вбитым на уровень инстинктов. Ни единого намека на фальшь или нарочитую театральность.
Если это была не игра, если это не было правдой... Тогда это значило лишь одно: внутри этого семилетнего мальчика скрывалась душа настолько чудовищная и темная, что при одной мысли об этом у первоклассной шпионки по спине ползли мурашки липкого страха.
В конце концов, Якуши Ноно капитулировала, прекратив свои бесплодные проверки. В очередном зашифрованном рапорте, легшем на стол старейшин Конохи, значился её окончательный профессиональный вердикт:
«Психическое состояние объекта стабильно. Агрессии не проявляет. Социальные навыки полностью отсутствуют. Наблюдается тяжелая форма глубокой самоизоляции. Рекомендуется долгосрочное пассивное наблюдение без какого-либо активного вмешательства».
Так был официально завершен первый — и самый прочный — слой той неприступной защитной скорлупы, которую Сэцуна кропотливо возвел вокруг себя.
Никто в этой деревне даже не догадывался о том, что происходило, когда наступала глубокая, глухая ночь. Когда весь приют проваливался в тяжелый сон...
Мальчик, который днем казался сломанной марионеткой, медленно открывал глаза во мраке. И в этих глазах больше не было ни капли пустоты, ни грамма жалкого оцепенения. Их заменяло первозданное, пугающее спокойствие и холодная, расчетливая мудрость — сияющая, как россыпь далеких звезд, и бездонная, как сама Бездна.
Его сознание скользнуло в системную панель. Увидев, как виртуальная кнопка [Регистрация в Локации], завершив свой долгий период восстановления, вновь налилась светом, Сэцуна позволил холодной, хищной усмешке тронуть уголки своих губ.
Долгое ожидание — это лишь прелюдия к безупречной охоте.
Пока в его руках не скопится достаточно силы, чтобы одним ударом перевернуть всю эту гнилую шахматную доску, он будет играть роль жалкого, безобидного калеки. И у него хватит на это дьявольского терпения.
А сейчас... пришло время заложить второй краеугольный камень в фундамент его будущего могущества.
Его ледяной взгляд, казалось, прошил насквозь толстые стены приюта, устремившись прямо к самому сердцу Деревни Скрытого Листа. Туда, где в бледном серебре лунного света возвышались массивные, подавляющие своим величием каменные изваяния.
Скала Хокаге.
Монумент, в камень которого были вбиты лица четырех Хокаге, принесших Конохе славу и величие. Высший, нерушимый символ самого духа и непоколебимой воли Деревни Скрытого Листа.
«Что ж, — пронеслось в его голове. — Значит, следующей точкой регистрации станут именно они».
http://tl.rulate.ru/book/175773/15260583
Готово:
