Глава 6. Идеальная маскировка. Сломленный сирота!
Спустя несколько мучительно долгих дней Сэцуну и Саске, наконец, перевели из палаты интенсивной терапии, которая охранялась так рьяно, словно там прятали главные сокровища деревни.
Саске — благодаря своему особому статусу и пробужденному Шарингану — получил от Третьего Хокаге исключительное разрешение. Ему дозволялось вернуться в опустевший квартал клана Учиха и жить там совершенно одному. Деревня Скрытого Листа брала на себя все расходы по его содержанию и обеспечивала негласную, скользящую в тенях охрану.
Что же до Сэцуны... В глазах старейшин Конохи этот жалкий ребенок был «безнадежно испорчен». Забракованный материал. А потому его без лишних церемоний сослали в крупнейший приют Деревни Скрытого Листа.
Это мрачноватое заведение служило пристанищем для тех, у кого война, проваленные миссии или жестокие случайности отняли самое дорогое — родителей.
Процедурой передачи руководила женщина-ниндзя средних лет — директриса приюта по имени Якуши Ноно. Короткие фиолетовые волосы обрамляли её лицо, а за стеклами аккуратных очков прятался кроткий, интеллигентный взгляд.
Однако воспоминания о прошлой жизни шептали Сэцуне суровую правду: эта с виду обычная, мягкая женщина некогда была элитной шпионкой безжалостной организации «Корень». Под кодовым именем «Странствующая Жрица» скрывался изощренный ум и методы столь смертоносные, что её добродушная улыбка казалась лишь искусной маской на лице опытного палача.
— Этого ребенка зовут Учиха Сэцуна, он один из выживших в том... инциденте, — голос сопровождающего ниндзя Конохи дрогнул от искреннего сочувствия, когда он протянул директрисе тонкую папку с документами. — Мальчик перенес чудовищное душевное потрясение. Боюсь, ему... еще очень долго потребуется особый уход.
Якуши Ноно молча кивнула, принимая бумаги. Её взгляд скользнул по фигуре Сэцуны, и на какую-то долю секунды за толстыми линзами очков вспыхнул холодный, цепкий блеск профессионального оценщика.
Мальчишка лет семи-восьми, стоявший перед ней, казался болезненно хрупким и тощим. Мешковатая больничная пижама висела на нем, как на вешалке. Он стоял неподвижно, уставившись в пустоту. Его черные глаза зияли пугающими провалами, лишенными всякого осмысленного фокуса — словно кукла, из которой жестокой рукой вырвали душу. От его крошечной фигурки веяло такой мертвенной, глухой отчужденностью, что воздух вокруг, казалось, звенел от невидимой таблички: «Не подходи».
— Я всё понимаю, — бархатистый, обволакивающий успокаивающей теплотой голос Якуши Ноно нарушил тишину. — Я присмотрю за ним. Здесь он получит самую лучшую заботу из возможных.
Как только формальности были улажены, шиноби Конохи поспешил удалиться, словно стремясь поскорее сбросить с себя этот тягостный груз.
— Сэцуна, верно? — Якуши Ноно мягко опустилась на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с лицом мальчика, и её губы растянулись в материнской улыбке. — С сегодняшнего дня это место станет твоим новым домом. Не бойся. Здесь очень много ребят, таких же, как и ты.
Женщина плавно протянула руку, намереваясь ободряюще коснуться его ледяных пальцев.
Но стоило её подушечкам едва задеть кожу Сэцуны, как тело мальчика пробила крупная, неконтролируемая дрожь. Точно затравленный олененок, почуявший клыки волка, он шарахнулся на два шага назад. В его бездонных глазах на миг плеснул первобытный, животный ужас и жгучее неприятие. Это было абсолютное, инстинктивное отторжение любого контакта с внешним миром.
— Прости, я была слишком нетерпелива, — рука Якуши Ноно замерла в воздухе, а улыбка на мгновение окаменела, но бывшая шпионка мгновенно вернула себе невозмутимый вид, убрав ладонь и сделав голос ещё тише и ласковее. — Всё в порядке, малыш. Мы никуда не торопимся. Позволь мне для начала показать тебе твою комнату, хорошо?
Сэцуна промолчал. Он лишь затравленно следил за каждым её движением, сжавшись в комок, словно натянутая до предела струна.
Заметив это, Якуши Ноно не стала давить. Сохраняя почтительную дистанцию, она плавно развернулась и пошла вперед по коридору. Сэцуна постоял на месте несколько мучительных секунд, а затем его ноги, двигающиеся тяжело и деревянно, словно на шарнирах, зашагали следом. Он брел на отдалении, как сломанная марионетка, которую дергают за невидимые нити.
Однако внутри, под этой дрожащей оболочкой, его разум оставался морем ледяного, пугающего спокойствия.
Та истеричная реакция секунду назад была результатом его холодного, скрупулезного расчета. «Странствующая Жрица» — бывшая шпионка экстра-класса. Любой, даже самый микроскопический изъян в его актерской игре был бы немедленно пойман её хищным взглядом. Именно поэтому ему пришлось довести симуляцию «психической травмы» до абсолютного, параноидального гротеска, вживить этот страх себе под кожу, превратить его в рефлекс, пробирающий до костей. Только самая подлинная, инстинктивная реакция способна обмануть столь виртуозного лицедея.
Дни в приюте тянулись серой, удушливой патокой.
Жизнь здесь была подчинена бездушному расписанию: ранний подъем, пресная еда, примитивные академические занятия, а затем — крохи свободного времени.
Сэцуна идеально вписался в эту рутину. Вернее сказать, он идеально изолировал себя от неё. Он не проронил ни звука. Ни разу не подошел ни к кому первым и оставался глух к любым попыткам заговорить с ним.
В столовой, наполненной гулом детских голосов, он всегда забивался в самый дальний, темный угол. Он механически, без тени удовольствия, съедал ровно то, что лежало у него на тарелке — ни крошкой больше, ни крошкой меньше. На скучных уроках его пустой взгляд неизменно упирался в исписанную мелом доску. Он смотрел сквозь неё, и казалось, что слова учителя пролетают мимо его сознания. А когда наступало время отдыха, и во дворе раздавался звонкий смех бегающей детворы, Сэцуна находил самое скрытое от чужих глаз местечко. Обхватив колени худыми руками, он сворачивался клубком и мог просидеть так целую вечность, пока багровое солнце не скрывалось за горизонтом.
Он превратился в тень, забытую всем миром. Безмолвную, стертую, не имеющую ни веса, ни значимости.
Естественно, подобная аномалия не могла долго оставаться незамеченной в детском коллективе. Нашлись сорванцы, решившие проверить новенького на прочность. В спину Сэцуны летели комья сырой грязи, с его подноса нагло утаскивали еду, а за спиной строили обидные рожи.
http://tl.rulate.ru/book/175773/15260580
Готово:
