Рабочие толпой бросились к контейнеру.
Внезапно Ловэй почувствовал, как земля под ногами содрогнулась. Это был не взрыв, а некое глубинное движение, исходящее из недр.
— Тревога, — раздался в наушниках холодный электронный голос Кайса. — Обнаружена высокоэнергетическая биологическая реакция под зоной Е4. Уровень энергии — колоссальный!
Ловэй резко обернулся.
Посреди площади трупы мятежников, разъеденные кислотой и изрешечённые пулями, не оставались лежать неподвижно, как обычно. Они начали таять. Плоть, кости, даже их одежда — всё стремительно превращалось в лужи тёмно-зелёной густой жижи. Эта жижа не впитывалась в землю, а, словно живая, стекалась в одну точку. Ту самую, где несколько мятежников погибли от удара тока, пытаясь дотронуться до контейнера.
«Это... жертвоприношение?»
Лицо Ловэя стало серьёзным. Захват припасов, возможно, был лишь предлогом. Сама их смерть была ритуалом.
— Отступать, всем отступать! — что было сил, проорал Ловэй, одновременно пнув под зад одного из рабочих, который жадно обшаривал карманы убитого мятежника. — Бросайте всё в машину и бегите!
В мгновение ока земля треснула.
Из лужи гноя вырвалась гигантская рука, сотканная из бесчисленных гниющих конечностей и грибов, и мёртвой хваткой вцепилась в гусеницу комбайна. Рука была размером с грузовик. Она вся была усеяна вращающимися глазными яблоками и ртами, из которых капала слюна.
— Зверь Нургла...
Ловэй узнал это существо. Хоть это и был низший демон варпа, на поле боя, лишённом тяжёлого вооружения, он был практически непобедим.
— Альфа, перегрузи котёл!
Ловэй запрыгнул обратно в командную рубку, крепко вцепившись в поручни.
— Выпусти весь пар! Прямо на эту руку!
— Есть!
Комбайн издал мучительный скрежет. Все боковые выпускные клапаны открылись, и из них, словно извержение вулкана, вырвался перегретый пар странного бледно-фиолетового цвета, который мгновенно окутал гниющую руку.
Это был не просто водяной пар. В нём содержалась «избыточная активность», высвобожденная тем кристаллом из варпа. Благословение Нургла заключается в «застое» и «медленном цикле», поддерживающем гниение в состоянии вечного симбиоза. Однако этот пар был экстремальным катализатором. Он принудительно ускорил метаболизм клеток Зверя Нургла в миллионы раз!
Для существа, состоящего из гнили и вирусов, такое неконтролируемое ускорение было смертельнее любой кислоты. Оно разрушало симбиотический баланс. Каждая клетка в одно мгновение исчерпала всю свою энергию, безумно делясь до полного самоуничтожения.
— А-а-а-а!
Гигантская рука, окутанная паром, издала пронзительный визг, в котором слышалась не столько боль, сколько нестерпимый голод. Черви и грибы в её плоти, подстёгнутые паром, мгновенно разрослись до чудовищных размеров, а затем, исчерпав энергию, стремительно усохли и обуглились.
Это было биологическое короткое замыкание: биологическое выгорание.
Некогда прочная и влажная гниющая плоть после мгновенного безумного разрастания превратилась в безжизненный пепел. Глазные яблоки, словно перезревшие до предела плоды, с треском лопнули.
Гигантская рука разжалась. Она превратилась в обугленную, сухую корягу.
— Уходим, полный назад!
Комбайн взревел, его гусеницы бешено провернулись, взметая фонтаны грязи, и, вырвавшись из трясины, он рванул в сторону зернохранилища. Бакэ со своим отрядом отступал, ведя прикрывающий огонь и плотными очередями сдерживая мелких тварей, пытавшихся их преследовать. Рабочие тоже прекратили бой. Ментальное «счастье» испарилось перед рёвом гигантской руки. Они, таща на себе ящики, в панике бежали назад.
Ловэй не сводил глаз с гигантской руки. Она не преследовала их. Казалось, её сдерживала какая-то сила в пределах ритуального круга. А может, она просто вышла поздороваться, дать понять людям, что настоящая война только начинается.
...
В зернохранилище они вернулись уже к вечеру. Дождь прекратился, но небо по-прежнему оставалось гнетущего багрово-фиолетового цвета.
Подсчитали потери. Погибло сорок семь рабочих, более ста получили ранения. Большинство пострадало в давке и хаосе во время отступления.
Зато добыча была богатой. Целых три тонны медикаментов и пятьсот высокоэнергетических батарей. Этого хватит, чтобы Седьмое Зернохранилище продержалось ещё месяц.
Ловэй сидел в своём кабинете. Перед ним на столе лежал серебристый чемоданчик, который он прихватил из контейнера. Он никому его не показывал. Сначала он осмотрел корпус — никаких ловушек или биометрических замков.
Раздался щелчок.
Чемодан открылся. Внутри не было ни золота, ни секретных документов. Лишь один шприц-тюбик с препаратом и записка. Препарат был тёмно-синего цвета и тускло поблёскивал в свете лампы.
Ловэй взял записку. Почерк был изящным и твёрдым — очевидно, писала сама губернатор Айлисия.
Всего одна фраза: «Это противоядие, и в то же время яд. Дай тому, кто больше всех нуждается в трезвости».
Ловэй знал, что это. Это был высокоочищенный психостабилизатор, которым пользовалась аристократия верхних уровней улья. Он мог мгновенно устранить любые галлюцинации и эйфорию, вызванные психическим загрязнением, возвращая абсолютную ясность ума. Побочные эффекты были очевидны: в последующие несколько дней человек испытывал боль и депрессию, в несколько раз превосходящие обычные.
Это был враг счастья.
Ловэй помолчал мгновение. Он не стал делать инъекцию себе. Он положил препарат обратно в чемодан, запер его и убрал в потайное отделение в самом низу стола.
Сейчас ему это было не нужно. Микроскопическая «сладость», исходящая от кристалла из варпа, хоть и была опасна, но служила одним из стимулов, поддерживающих его способность мыслить на пределе в этих адских условиях. Ему нужно было это возбуждение. По крайней мере, сейчас.
— Советник.
Тяжёлая бронированная дверь отъехала в сторону, и в кабинет вошёл жрец Альфа. Его механические протезы были испачканы свежим машинным маслом, а парящий за ним сервочереп тихо гудел.
— Припасы на складе. Кроме того, при осмотре комбайна мы обнаружили некоторые явления, противоречащие законам физики.
Ловэй поднял голову от кипы документов.
— Говори.
— Передние вальцы и гусеницы комбайна во время боя были обильно покрыты телесными жидкостями Зверя Нургла, — жрец вытянул металлический манипулятор, проецируя голографическое изображение. — Согласно данным из архивов, такая высококислотная слизь способна за десять минут прожечь трёхдюймовую пласталевую плиту. Но... — жрец сделал паузу, в его голосе смешались недоумение и фанатизм, — этого не произошло.
Голограмма увеличилась, показывая микроструктуру поверхности гусеницы.
— Металл не подвергся коррозии. Напротив, на границе контакта слизи с металлом образовался слой рогового вещества, подобный панцирю ракообразных. Он чрезвычайно твёрд и даже отразил наши буры для взятия проб.
Голос жреца стал тише.
— Словно... эта машина «питалась». Она поглотила биомассу Зверя Нургла и за счёт этого завершила собственную эволюцию.
Машина питалась?
Ловэй, уставившись на изображение, лихорадочно соображал. Обычное разложение Нургла заставило бы металл ржаветь и распадаться, но никак не становиться прочнее. Единственной переменной был пар, который они выпустили. Это был пар, нагретый кристаллом из варпа, насыщенный концентрированной «жизненной силой» и концепцией «ускоренного созревания».
Когда этот полный энергии пар столкнулся с богатой биомассой телесных жидкостей Зверя Нургла на поверхности металла, произошла немыслимая алхимическая реакция. Кристалл дал энергию для «роста». Зверь Нургла предоставил «плоть» в качестве сырья. А корпус комбайна стал носителем для всего этого.
Это уже была не просто наука. Это было кощунственное чудо, запретный союз плоти и машины. Если бы это увидели представители Адептус Механикус с Марса, Ловэя и жреца Альфу немедленно превратили бы в сервиторов.
— Засекретить информацию, — отрезал Ловэй, его взгляд стал острым. — Оттащите комбайн в самый дальний изолятор. Никто, кроме нас с тобой, не должен к нему приближаться. Всем сервиторам, видевшим это, провести форматирование памяти.
— Да будет воля ваша, — жрец Альфа глубоко поклонился, красные огоньки в его глазах мерцали. — Это... ещё одно откровение Омниссии?
— Нет. Это цена выживания.
После ухода жреца Ловэй подошёл к окну и выглянул наружу через щель. На площади царило оживление. Рабочие выстроились в очередь за «добавкой» — ещё не до конца сгнившими пайками, содранными с трупов мятежников, и огромными крысами, убитыми в перестрелке и не успевшими мутировать.
Никто не скорбел, никто не печалился. Для выживших освободившееся место погибшего товарища означало, что сегодня ночью можно будет спать, вытянув ноги. А сэкономленная им порция зелёной похлёбки означала, что завтра они проживут на секунду дольше.
Это оживление не было празднованием. Это было почти звериное, жадное стремление завладеть ресурсами для выживания.
Ловэй наблюдал за этим, и струна внутри него натянулась ещё туже. Он использовал силу Хаоса, чтобы произвести еду и накормить этих людей. Теперь он случайно обнаружил, что эта сила может укреплять машины.
Он танцевал на краю пропасти, а под ногами была бездна. Но пути назад не было.
Ловэй задёрнул штору, отгородившись от удушающего багрово-фиолетового неба. Он сел за стол, его пальцы забегали по панели управления.
— Кайс.
— Слушаю, господин советник, — раздался холодный синтезированный голос сервера на мокросхемах.
— Создай новую модель симуляции, — спокойно приказал Ловэй. — Что произойдёт, если я направлю высокоэнергетический пар, нагретый кристаллом из варпа, через трубу в систему охлаждения тяжёлого стаббера, так, чтобы он напрямую контактировал со стволом?
На экране на мгновение вспыхнула хаотичная мешанина символов — это логические цепи перегрузились, обрабатывая данные, противоречащие здравому смыслу. Через несколько секунд появилась строка красного текста:
«Результат моделирования: структура металла ствола претерпит необратимую активацию. Ожидаемое снижение срока службы на 90%, но до полного выхода из строя скорострельность может увеличиться на 200%.»
«Дополнительный эффект: снаряд в момент вылета из ствола будет зачарован, неся микроскопический заряд термальной энергии варпа, наносящий дополнительный урон органическим целям.»
«Предупреждение: данное действие является грубым нарушением статьи 402 «Всеобщего кодекса литья» Адептус Механикус и классифицируется как техноересь.»
Глядя на красное предупреждение, Ловэй едва заметно усмехнулся. Это был холодный смешок игрока перед тем, как пойти ва-банк.
— Кодекс нас не спасёт, Кайс, — тихо произнёс он, словно объясняясь с уже мёртвым управляющим. И в то же время объявляя войну этой безумной вселенной. — Но более мощный огонь — может!
http://tl.rulate.ru/book/175490/15168555
Готово:
