Ночь в городе Сюэюэ всегда приносила с собой тяжелую, искусственную прохладу. Полная луна, зависшая в зените и казавшаяся неестественно яркой из-за системных фильтров, окутывала древние стены серебристым сиянием, похожим на тонкую траурную вуаль. Улицы, вымощенные синим камнем и омытые лунным светом, поблескивали холодной влагой. В узких щелях между плитами мерцали редкие снежинки, вспыхивая крошечными искрами под ногами редких прохожих. Тени на неровной мостовой вытягивались, создавая атмосферу меланхоличного отчуждения, пронизывающую до костей.
Издалека, со стороны массивной городской стены, донесся низкий, гулкий звон колокола — один удар, затем другой, напоминающий тяжелый вздох самой истории. Патрульные NPC в тяжелых доспехах мерно печатали шаг; лязг их алебард эхом отражался от пустых стен переулков, задавая ритм сердцебиению засыпающего города. Лишь редкие фонари на вторых этажах домов бросали на мостовую тусклые оранжевые ореолы — крошечные островки тепла, тщетно пытавшиеся сопротивляться всепоглощающему холоду ночи.
В западном квартале располагался «Пьяный Бессмертный Приют» — одна из старейших таверн Сюэюэ. Стены здания густо оплели засохшие лозы, а вывеска с тремя иероглифами, краска на которых давно облупилась под ударами ветров, все еще хранила в себе суровый дух старого цзянху. В глубине заведения, в маленькой комнате на втором этаже, окна и двери были заперты наглухо. Зыбкий свет свечи едва просачивался сквозь щели в оконной бумаге, отбрасывая на стены коридора причудливо колышущиеся тени. Стоило переступить порог, как в лицо ударяла волна сухого жара: в комнате вовсю топился «земляной дракон». Уголь в жаровне уютно потрескивал, прогоняя наружный холод, а воздух был пропитан густым ароматом вина «Доуэрхун» — сладковатым, с характерной кислинкой, которая приятно дразнила горло.
На восьмиугольном столе сиротливо примостилось блюдце с очищенным арахисом. Скорлупки, разбросанные по полу, поблескивали в полумраке, точно осколки золотистого нефрита. На самом краю столешницы замер винный кувшин; на его горлышке дрожала прозрачная капля, медленно раскачиваясь в такт пламени свечи, но упрямо не желая падать.
Цинь Фэн и Дугу сидели друг напротив друга. Цинь Фэн, облаченный в голубой халат, сохранивший легкие заломы после дневного инцидента, держал спину безупречно прямо. Его длинные, изящные пальцы медленно скользили по краю фарфоровой чашки, извлекая едва слышный, сухой звук. В неверном свете свечи его лицо казалось маской: одна половина ярко освещена, другая — полностью поглощена густой тенью. Резкая черта между бровей, выдававшая в нем человека волевого, сейчас выглядела спокойной, но в глубине этого спокойствия таилась неуловимая, опасная острота.
Дугу представлял собой полную противоположность. Заросший густой щетиной, в выцветшем льняном одеянии с протертыми манжетами, он всем своим видом воплощал образ вольного наемника. На его поясе покоился короткий меч — с виду невзрачный, но с едва заметным, хищным блеском стали. Закинув ногу на ногу, он грубо зачерпнул горсть арахиса и с хрустом принялся за еду. Осушив чашку вина, Дугу с шумом выдохнул, вытер рот тыльной стороной ладони и расплылся в широкой улыбке, обнажая неровные зубы. Его смех напоминал ликование разбойника, сорвавшего большой куш.
— Брат, твое сегодняшнее представление — это просто высший пилотаж!
Дугу с глухим стуком поставил пустую чашку на стол. Его голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения.
— Эта мимика, этот надрыв в голосе, слезы... Клянусь, если бы я не знал всей подноготной, сам бы поверил, что ты — несчастный, обиженный судьбой юноша! А финальная фраза? «Я же еще невинный юноша!» Ха-ха-ха! Я там, у стены, чуть пополам не согнулся, чтобы не заржать в голос!
Цинь Фэн едва заметно приподнял уголки губ, сохраняя невозмутимость. Он неспешно поднес чашку к губам и сделал крошечный глоток. Янтарная жидкость вздрогнула, отразив коварный блеск в его глазах. Поставив фарфор обратно, он дважды стукнул кончиком пальца по ободку. Его голос лился тихо, размеренно, словно шелест шелка:
— Как бы достоверно ты ни играл, спектакль остается лишь спектаклем. Важна не сама постановка, а то, что последует за занавесом.
Глаза Дугу азартно блеснули. Он подался вперед, опершись локтями о столешницу, и заговорщицки понизил тон.
— Последующие шаги? Значит, у тебя уже созрел план?
Цинь Фэн не торопился с ответом. Он поднялся с места и подошел к окну. С тихим скрипом створка приоткрылась, впуская внутрь колючий зимний ветер, принесший с собой снежную пыль и далекий гул соснового леса. Лунный свет мгновенно залил его лицо, подчеркивая безупречность каждой черты. Некоторое время он молча созерцал ночное светило, прежде чем заговорить:
— Если ты сражаешься с монстром, достаточно просто убежать подальше, и угроза исчезнет. Но с людьми всё иначе.
Он резко развернулся, встав спиной к окну. Теперь его лицо полностью скрылось в тени, и лишь глаза хищно поблескивали в свете догорающей свечи.
— Люди мстительны. Особенно такие, как Синяя Луна Роза: за ней стоят огромные деньги, топовое снаряжение и целая свита прихлебателей. Сегодня она была унижена у городских ворот, и будь уверен — завтра или послезавтра она бросит все силы на то, чтобы взять реванш. Да, формально она напала первой, и видео уже разлетелось по сети, склонив общественное мнение на нашу сторону. Сейчас она загнана в угол, как крыса, на которую все указывают пальцем, но смирение — не в ее характере. Ее следующий удар будет куда болезненнее сегодняшнего.
Дугу согласно кивнул. Перехватив кувшин, он наполнил чашку до краев, выпил её одним махом и небрежно вытер губы рукавом.
— И каков наш маневр? Ударим первыми? Может, нанять людей и устроить ей засаду на тракте?
Цинь Фэн лишь слегка качнул головой. Он вернулся к столу и бесшумно опустился на стул.
— Прямое столкновение — удел глупцов. Если мы просто разорвем с ней связи через конфликт, на дно пойдут все, и никакой выгоды мы не получим. Нанять людей? Не смеши меня. За ее спиной стоит «Розовая гильдия», чья глава — богатей из топ-50 Ранговой таблицы, а их общая боевая мощь входит в первую десятку. Мы вдвоем для них — даже не на один зуб.
Дугу нахмурился, его энтузиазм заметно поутих.
— Тогда что ты задумал? Неужели просто проглотишь обиду и позволишь ей выйти сухой из воды?
Цинь Фэн улыбнулся — мягко, почти нежно, но в этой улыбке сквозила ледяная, расчетливая жестокость. Он взял чашку и принялся задумчиво вертеть её между пальцами. Его голос перешел на вкрадчивый шепот:
— Я собираюсь превратить это унижение в источник дохода.
— Чего?
Дугу едва не поперхнулся вином. Он с грохотом поставил чашку и уставился на собеседника, вытаращив глаза от изумления.
— Заработать? Это как? Будешь продавать записи своих страданий? Или запустишь стрим, чтобы клянчить донаты у сочувствующих?
Лицо Цинь Фэна мгновенно стало серьезным, взгляд сделался холодным и пронзительным.
— Продавать нужно не страдания, Дугу. Продавать нужно «справедливость».
Дугу замер с полуоткрытым ртом, даже перестав жевать арахис. Цинь Фэн продолжал — медленно, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба своей репутации:
— В сегодняшнем фарсе победителем вышел не я и уж точно не она. Победили эмоции толпы. Ты же видел их лица: у девушек-игроков глаза на мокром месте, прохожие завывают о каре небесной. Думаешь, они сопереживали мне? Нет. Они выплескивали собственную накопленную желчь. «Почему красавицам всё сойдет с рук?», «Доколе богатые будут топтать слабых?». Нужно лишь подбросить дров в этот костер, и пламя само пойдет в нужном нам направлении.
Он замолчал на мгновение, его взгляд скользнул по разбросанным скорлупкам на столе, будто он видел в них фигуры на великой шахматной доске.
— Я намерен создать организацию. Назовем её «Альянс Заботы».
Дугу недоуменно моргнул, пытаясь переварить услышанное.
— Альянс... Заботы?
— Именно.
Цинь Фэн утвердительно кивнул.
— Официально это будет общественное движение для защиты прав рядовых игроков, ставших жертвами произвола сильных мира сего. Лозунги подберем соответствующие: «Нет насилию в виртуальном мире!», «Защитим достоинство каждого!». И мой любимый: «У невинного юноши тоже есть право на честь». Звучит... благородно, не так ли?
До Дугу наконец начал доходить масштаб замысла. В его глазах вспыхнул недобрый огонек осознания.
— То есть ты хочешь использовать скандал с Синей Луной Розой как фундамент для этой конторы? Как первый показательный кейс?
— В самую точку.
Палец Цинь Фэна требовательно постучал по поверхности стола.
— Первый этап завершен: почва подготовлена, видео стало виральным, она теперь — враг общества номер один. Второй этап — ковать железо, пока горячо. Завтра я, как главная жертва, выйду в Мировой канал, на все крупные форумы и запущу прямой эфир. Подача будет безупречной...
Он намеренно откашлялся, мгновенно меняя тембр голоса на тот самый — дрожащий, полный скрытой горечи и благородной сдержанности, который так впечатлил толпу днем:
— Приветствую всех братьев и сестер города Сюэюэ. Я — Цинь Фэн. Сегодня у городских ворот игрок с ID «Синяя Луна Роза»... подвергла меня публичному унижению. Несмотря на мои отчаянные протесты, она сорвала с меня одежды и... совершила действия, порочащие мою честь. Я всего лишь обычный студент, невинный юноша, который в жизни за руку девушку не держал... Я раздавлен и не знаю, как смотреть людям в глаза. Я не ищу мести, я лишь хочу, чтобы никто больше не прошел через этот кошмар. Именно поэтому я объявляю о создании «Альянса Заботы» — пристанища для всех обиженных. Призываю пострадавших вступить в наши ряды, а всех неравнодушных — поддержать наше правое дело.
Дугу слушал, затаив дыхание, завороженный этой метаморфозой.
— А дальше что? Начнешь собирать взносы за «крышу»?
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/175457/15064898
Готово:
