Глава 6. Заберите её
Су Цайэр стояла, понурив голову, и горькие мысли терзали её душу: "Я плохая. По-настоящему плохая".
Она ведь всерьез надеялась обмануть мужа, скрыть правду о своих глазах, лишь бы остаться здесь. После смерти матери ей не было жизни в родной деревне. Тетка и двоюродный брат, одержимые страхом, притащили её в город, лишь бы сбыть с рук. Они верили, что её глаза приносят несчастье.
А потом она попала в дом к мужу. Он не прогнал её сразу, он даже накормил её белым рисом... Муж был так добр, что она в своей жадности посмела подумать: "А вдруг мне позволят остаться?". Мама ведь говорила, что она не проклята. Мама велела не бояться...
Но вся деревня твердила обратное. И муж, теперь, когда увидел всё сам, наверняка подумает так же. Правду не спрятать навечно.
Су Цайэр шмыгнула носом и подняла лицо, зальтое слезами. — Моя... моя мама говорила, что я не приношу беду, — выдавила она сквозь рыдания. — Но... Простите. Я сейчас же уйду.
Сердце её разрывалось. Внезапно та самая сильная ладонь, что недавно тянула воду из колодца, коснулась её щеки. Чжао Цэ осторожно смахнул слезинку. Но слез было слишком много — на месте одной тут же рождалась новая.
Чжао Цэ молча наблюдал за этой беззвучной истерикой, а затем беспомощно вздохнул: — Я ведь не говорил, что ты должна уйти.
Су Цайэр всхлипнула: — Я знаю... Мой муж — ученый, ему не пристало самому выставлять меня за дверь. Вам и не нужно ничего говорить, я уйду сама.
Чжао Цэ и злился, и хотел рассмеяться одновременно. Глаза этой девчушки... если не приглядываться на прямом свету, изъян был почти незаметен. Он и сам раньше лишь смутно чувствовал неладное. Оказалось, маленькая лгунья намеренно прятала взгляд.
Но не успел он и рта открыть, как она уже собралась «в последний путь». Видимо, ей немало досталось из-за этой особенности, раз она даже не пытается просить о пощаде. А куда ей идти? Скорее всего, просто найдет место, где свести счеты с жизнью.
В исторических хрониках упоминалось, что даже некоторые императоры страдали гетерохромией. Но для простых людей в древности это было чистой ересью. Эти суеверные бедолаги считали удар молнии карой небесной, что уж говорить о ребенке, рожденном с «глазами монстра»?
Однако Чжао Цэ, человек современный, прекрасно знал, что такое гетерохромия. Причин всего две: либо генетика, либо патология. Судя по тому, что глаза девочки выглядели здоровыми и видела она прекрасно, это была просто игра природы.
В главной комнате всё еще ждал дядя, так что медлить было нельзя. Чжао Цэ смягчил голос: — Не спеши. Дай мне сначала во всем разобраться.
Он наклонился к ведру и зачерпнул горсть воды. Взглянув на свои ладони, он ахнул: они были совершенно черными от дорожной пыли и копоти. "Святые угодники! Неудивительно, что те двое так ржали". Вспомнив замечание дяди про «жару», Чжао Цэ невольно хмыкнул. Дядя всегда был так осторожен и тактичен с ним.
Он быстро растер грязь, умылся и вытер лицо рукавом. Су Цайэр, шмыгая носом, завороженно наблюдала за его решительными, совсем не «книжными» движениями. Досуха вытеревшись, Чжао Цэ посмотрел на неё — веки припухли, ресницы слиплись от слез. Взгляд был потерянным, но зрачки сияли, как два драгоценных камня.
— Доделай то, о чем я просил, и не забивай голову ерундой, — бросил Чжао Цэ. — Я пойду поговорю с дядей.
Он развернулся и зашагал к дому. Су Цайэр осталась стоять на месте в нерешительности. Она не проронила ни звука, лишь поджала губы и снова опустила голову, погруженная в свои невеселые думы.
…
Когда Чжао Цэ вошел в главную комнату, один из тех парней снова начал возмущаться: — Чжао Цэ, ну ты и копуша!
Чжао Цэ узнал его. Это был его двоюродный брат, Чжао Вэньхао, второй сын старосты. Чжао Юцай снова шикнул на сына, но тот лишь огрызнулся: — Чего ты на меня зыркаешь? Я что, неправду говорю?
Чжао Цэ спокойно улыбнулся: — Я и впрямь задержался. Прошу прощения, что заставил всех ждать.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Все уставились на него, разинув рты. Им не послышалось? Этот высокомерный ученый, который обычно и здороваться-то считал ниже своего достоинства, только что... извинился? Неужели солнце взошло на западе?
Чжао Юцай опомнился первым и расплылся в улыбке: — Ничего, ничего! Всего-то пара минут, пустяки. Не слушай этого олуха, он мелет что ни попадя от безделья.
Вэньхао закатил глаза. Остальные, из уважения к старосте, промолчали. Вспомнив о деле, Юцай перешел к главному: — Цэ-эр, так где девчонка? Время уже позднее, я отведу её в родовой храм, пусть переночует там одна. А завтра мы выведем её на свет божий и заставим сваху вернуть лишние деньги. Говори, из какой она семьи? От какой свахи?
При упоминании дела все посерьезнели. Несмотря на неприязнь к заносчивости Чжао Цэ, жители деревни никогда бы не позволили чужакам обмануть своего соседа. В этом древнем мире выживание зависело от того, насколько крепко люди держатся друг за друга.
Под пристальными взглядами односельчан Чжао Цэ просто покачал говой: — Дядя, не нужно утруждаться. Я сам её привел. Если я отошлю её обратно, это погубит её. Я не стану этого делать.
Услышав это, Чжао Вэньхао сорвался на крик: — Не отошлешь? И что, даже объяснений не потребуешь? Пять таэлей серебра! На эти деньги я бы на Ахуа женился!
Ахуа была первой красавицей Шуйцяо и тайной любовью Вэньхао. Их семьи как раз готовились к переговорам. Вэньхао кипел от злости: на его свадьбу планировали потратить всего двести монет, а этому «ученому» отец выделил пять таэлей! И ради чего? Ради какой-то тощей замухрышки?
Чжао Юцай поддержал сына: — Верно, племянник. Я и сам сглупил. Такой огромный выкуп... я должен был пойти с тобой. Тебе, как книжнику, негоже в таких делах разбираться. Если девчонка тебе приглянулась — оставляй. Но лишние деньги сваха обязана вернуть! Это не малая сумма.
Родители Чжао Цэ умерли, он остался один. Юцай чувствовал вину: если бы он, ослепленный радостью, не отпустил парня одного к официальной свахе... Раз дело сделано и брак заключен — возвращать невесту не годится. Но забрать переплату — дело чести. А что до репутации свахи... не они начали этот обман, так что и жалеть её нечего.
http://tl.rulate.ru/book/175395/15052225
Готово:
