В начале эпохи Южной Сун префектура Цзянлин была административным центром провинции Цзинхубэй. В годы девиза Цзяньянь ее переименовали в префектуру Цзиннань, но к периоду Чуньси вернули прежнее название – Цзянлин.
История этих земель уходила вглубь веков: Цзянлин прославился на всю Поднебесную еще при династии Танг, а во времена Южной Сун встал в один ряд с Линьанем, Шаосином и Цзиндэ, превратившись в богатый и процветающий мегаполис.
На закате Южной Сун, после падения государства Цзинь, монголы начали экспансию на юг, прибрав к рукам большую часть бывших чжурчжэньских территорий. В войне, где Сун выступила союзником монголов ради уничтожения Цзинь, империя на самом деле выиграла немного: границы почти не расширились, и двор по-прежнему довольствовался безопасным существованием в южных пределах страны.
Земли Хунани и Хубэя превратились в глубокий тыл, прикрывающий фронт. Позже такие места, как префектура Сянъян, станут передовой в битве против монгольских орд, а пока стратегическая значимость Цзянлина лишь неуклонно возрастала.
Уезд Балин подчинялся области Юэчжоу – ныне это Юэян. По логике вещей, он должен был находиться в границах Хунани, однако в эпоху Южной Сун провинция Цзинхубэй охватывала современную Хубэй и часть Хунани. Таким образом, Юэян и Чандэ входили в ее юрисдикцию.
Управа префектуры располагалась в уезде Цзянлин. Это место буквально дышало историей: в эпоху Троецарствия здесь находился центр провинции Цзинчжоу, при Восточной Цзинь его так и называли – город Цзинчжоу. В период Северных и Южных династий Цзянлин даже успел побывать столицей императора Ци Хэ-ди – Сяо Баожуна, а в эпоху Пяти династий и десяти государств стал столицей царства Наньпин. Классических стихов, воспевающих величие Цзянлина, было не счесть.
Помимо самого уезда Цзянлин, в состав префектуры входили уезды Чжицзян, Данъян, Чанлинь, Гунъань и Цзинмэнь. Путь от Балина до Цзянлина по воде занимал несколько дней. К счастью, Сун Цы основательно подготовился к поездке, и Ян Цзин мог в полной мере насладиться бездельем.
Для Ян Цзина это было первое дальнее путешествие. Пейзажи вдоль пути радовали глаз: живописные горы и чистые воды сменяли друг друга. Пользуясь громким именем Сун Цы, местные чиновники принимали их со всем почтением, не смея проявить и тени пренебрежения. В такой неге дни летели незаметно, и вскоре они достигли Цзянлина.
Этот Ду Кэфэн, хоть и занимал пост помощника правителя пятого ранга второго класса, обладал немалым весом – чиновничья система Сун имела свои особенности. Помощник правителя официально считался заместителем главы округа, однако наравне с ним ведал военными и гражданскими делами, продовольствием, налогами, учетом населения и судебными тяжбами. Любое решение требовало его совместной подписи с правителем, более того – он обладал исключительным правом надзора за местными чиновниками и мог подавать доклады напрямую императору!
Можно сказать, что помощник правителя, хоть и стоял по рангу чуть ниже префекта, был фигурой, приставленной центром для сдержек и противовесов региональным властям. Разумеется, правитель префектуры не смел понукать таким человеком.
Если даже префект не желал ссориться с подобной личностью, то что говорить о правителе уезда Яне, бывшем всего лишь чиновником седьмого ранга, или самом Ян Цзине, который и вовсе считался внеранговым. Не вмешайся в это дело такой авторитет, как Сун Цы, попытка Ян Цзина расследовать деятельность Ду Кэфэна была бы чистой воды безумием.
Поскольку они ехали вместе с Сун Цы, Тан Чун и остальные остались в Балине – с Ян Цзином были только Сюй Фэнъу и Сун Фэнъя. Впрочем, Су Сюцзи как раз закончил подготовку отчета и решил присоединиться к ним.
Стоило признать, что агенты Цзянлина работали с поразительной эффективностью. За несколько дней расследования под руководством Су Сюцзи они в ходе тайных и явных проверок выявили семь случаев загадочного исчезновения уличных проституток. Более того, правитель уезда Ян после ночного допроса слуги Чжоу Наньчу получил список девиц, которых тот раньше поставлял для Ду Кэфэна.
Сопоставление фактов показало: четверо из семи пропавших женщин исчезли именно в тот период, когда Ду Кэфэн инспектировал строительство городских ворот. Если не произошло чуда, эти несчастные, скорее всего, уже разделили судьбу остальных жертв маньяка.
Это известие потрясло Сун Цы, окончательно укрепив его в намерении лично присутствовать при допросе Ду Кэфэна. А поскольку Су Сюцзи был здесь своим человеком и заранее уладил все формальности, правитель префектуры вместе с другими чиновниками выехал встречать их за десять ли до города.
Появление Су Сюцзи поначалу показалось Ян Цзину случайным, но, поразмыслив, он все же решил расспросить Сун Цы об этом человеке с глазу на глаз.
Этот тайный агент префектуры Цзянлин не выходил из поля зрения Ян Цзина с самого дела о затонувшем судне. Су Сюцзи умудрялся поддерживать связи везде: в уездной управе Балина, среди местных богачей, в мяоских деревнях в глухих лесах и даже с такими влиятельными особами, как Янь Личунь.
Этот элегантный мужчина средних лет, казалось, воплощал в себе саму суть агентурной работы: он был вхож в любые круги, обладал поразительной сетью знакомств и умел заводить друзей. Стоило Ян Цзину, простому судебному инспектору, попросить его о помощи, как он тут же привел своих людей.
Такой оперативник не вязался с образом скрытного соглядатая. Он больше напоминал шпионов будущего – общительный, мастерски владеющий искусством маскировки, добывающий информацию через постоянно расширяющуюся сеть контактов.
На самом деле, подобные методы шпионажа в эпоху Южной Сун стали повсеместными. Тайные агенты двора открыто засылались в провинции; будучи в центральном подчинении, они держали местную власть в узде, обладая огромными полномочиями.
После падения Северной Сун император Чжао Гоу вместе с остатками двора обосновался на юге, но чжурчжэни не оставляли попыток его изловить. Внутри страны не прекращались крестьянские восстания и борьба различных группировок. Чтобы противостоять северному врагу, следуя принципу «прежде чем бороться с внешним врагом, нужно навести порядок внутри», и вовремя пресекать мятежи, Служба императорской стражи – Хуанчэнсы – разрослась до невероятных масштабов.
Для борьбы с государством Цзинь двор даже учредил Палату оперативных известий при Тайном совете, где готовили военных шпионов для сбора разведданных и проведения диверсий. Позже это ведомство стало ключевым в структуре военного времени.
Филиалы Хуанчэнсы плодились по всей стране, забирая все больше власти. Они уже не просто охраняли дворец или присматривали за чиновниками; их щупальца проникли в военную разведку и контроль над общественным мнением, напоминая собой всемогущую тайную полицию Цзиньивэй поздней эпохи Мин.
Поскольку администрация Южной Сун почти полностью копировала структуру Северной, иерархия Службы императорской стражи осталась прежней. Высшие посты все так же занимали чиновники-евнухи, хотя должность главы службы стала скорее номинальной. Реальная власть была в руках одного комиссара, двух контролеров и пяти адъютантов. Ниже стояли различные распорядители, письмоводители и судебные исполнители, а на самом нижнем уровне находились тайные агенты – «аньчацзы», сеть которых опутала всю страну.
Су Сюцзи был мелким предводителем отделения Хуанчэнсы в провинции Цзинхубэй. Кто был его прямым начальником, не знал, пожалуй, никто, кроме высших сановников уровня Сун Цы. Даже правитель префектуры Цзянлин оставался в неведении, что и давало Су Сюцзи такую поразительную свободу действий.
О величии Сун Цы не стоило и говорить. Приезд столь почтенного мужа в Цзянлин был великой честью, так что неудивительно, что правитель префектуры Хуан Чжэнминь со всей свитой выехал далеко за город для встречи.
Хотя Сун Цы объявил, что прибыл лишь полюбоваться видами, изучить нравы и просмотреть архивы управы для своего трактата «Си юань цзи лу», господин Хуан не мог избавиться от тревоги.
И винить его было нельзя: Сун Цы славился неподкупностью и божественной проницательностью в суде. За годы службы он погубил карьеры несметного числа коррупционеров. И хотя он официально ушел в отставку, его былая слава все еще внушала трепет – кто осмелится вести себя непотребно перед таким старцем?
Ян Цзин, будучи всего лишь делопроизводителем, держался подле Сун Цы, но не привлекал внимания – все принимали его за обычного сопровождающего.
Процессия торжественно ввела Сун Цы в Цзянлин. Город заранее вымели, обочины дорог расчистили, лавки и прилавки стояли в идеальном порядке. Прослышав о визите легендарного инспектора, жители Цзянлина высыпали на улицы, желая хоть краем глаза увидеть почтенного старшего министра Суна.
Встреча была настолько пышной и искренней, что превосходила любые постановочные визиты начальства из будущего с их заученными приветствиями.
Однако Ян Цзин не забывал о цели поездки. Скосив глаза на невозмутимого Су Сюцзи, он негромко спросил:
— Господин Су, позвольте узнать, который из них помощник правителя Ду Кэфэн?
Хотя Су Сюцзи было уже за сорок, он прекрасно сохранился: кожа гладкая, как яшма, манеры безупречны, а щегольские усы придавали ему вид благородный и артистичный. В будущем его назвали бы «стильным дядюшкой».
Ян Цзин и раньше попадал под его обаяние, но каждый раз казалось, что этот красавец предстает в новом образе. Его глаза, изменчивые и живые, придавали всему облику налет загадочности и непостижимой глубины.
Должно быть, из-за шума толпы Су Сюцзи не сразу услышал вопрос. Помедлив мгновение, он пришел в себя и вполголоса переспрашивал:
— Что вы сказали?
— Я хотел узнать у вас, — повторил Ян Цзин, — кто из присутствующих господин Ду Кэфэн?
— Ах, вот оно что… — Су Сюцзи качнул головой. — Его нет среди встречающих.
— Нет? — Ян Цзин не успел раскрыть Су Сюцзи подробности дела, а то, что агент присоединился к ним в последний момент, навело Ян Цзина на определенные мысли.
Ду Кэфэн обладал властью надзирать за чиновниками и докладывать самому государю. Су Сюцзи тоже был агентом прямого подчинения. Эти двое, живя в Цзянлине, неизбежно пересекались по службе, а возможно, и водили дружбу.
Более того, даже если между ними не было личных связей, Су Сюцзи с его умением ладить со всеми вряд ли захотел бы ссориться с Ду Кэфэном или участвовать в его разработке. К тому же, его тесная связь с управой Цзянлина требовала соблюдения формальностей – по правилам он должен был устраниться от дела, касающегося местного чиновника.
Поэтому Ян Цзин договорился с Сун Цы: скрыть истинные намерения не только от префектуры, но и от Су Сюцзи.
Су Сюцзи, не подозревая о сомнениях спутника, заметил его удивление и пояснил:
— Еще до моего отъезда в Балин ходили слухи, что господин Ду подхватил сильную простуду. Он занемог уже довольно давно и не показывается в управе. В таком состоянии ему явно не до торжественных встреч.
— Подхватил простуду? — Ян Цзин невольно усмехнулся. Этот Ду Кэфэн каждую ночь проводил в кутежах, его здоровью можно было только позавидовать, так что сказки о простуде были просто смехотворны.
Скорее всего, после ареста Чжоу Вэньфана поставки сырого опиума прекратились, и у Ду Кэфэна начался абстинентный синдром.
Ян Цзин слишком хорошо знал, чем чревата ломка, особенно если человек употреблял неочищенный сырой опиум. Токсическое воздействие такого продукта куда сильнее, и пережить внезапный отказ от него крайне тяжело.
Ду Кэфэн, будучи вторым лицом в префектуре, не нашел в себе сил выйти к Сун Цы – это означало, что его состояние стало критическим.
«Так дело не пойдет. Нужно навестить его как можно скорее. Если он загнется от ломки, ниточка оборвется!»
С этой мыслью Ян Цзин посмотрел на идущего впереди Сун Цы – сейчас вся надежда была только на авторитет великого судьи.
Но в этот момент в нос ему ударил густой аромат благовоний. Запах мускуса и корицы, резкий и пряный, совершенно не походил на цветочные ароматы, которые обычно носили в своих мешочках женщины.
http://tl.rulate.ru/book/175393/15028294
Готово:
