Готовый перевод To Pass Judgment / Вынести приговор: Глава 70: «Снадобье»

Ван Булю полагал, что Ян Цзин выставит его убийцей и заставит расплачиваться за чужие грехи. Он и помыслить не мог, что Ян Цзин, словно воочию видевший всё случившееся, раскроет саму суть дела!

— Как же господин Ян узнал об этом? — В изумлении спросил Ван Булю.

Ян Цзин не собирался набивать себе цену и сразу ответил:

— Вы уже говорили мне, что Ду Кэфэн пригласил тех троих женщин для утех. Однако состояние тел указывает на то, что они умирали в разное время. В любом случае, Ду Кэфэн причастен к этому, к тому же на телах всех троих обнаружены оставленные вами отпечатки пальцев…

— Отпечатки пальцев? — Переспросил Ван Булю.

— Именно так, — подтвердила Сун Фэнъя. — У каждого человека они уникальны. Стоит к чему-то прикоснуться, и след останется, пусть глаз его и не видит. Но старший брат Ян владеет особым искусством: он проявляет эти узоры, а затем сравнивает их!

Стоило зайти речи об отпечатках, как Фэнъя оживилась и принялась с гордостью растолковывать всё Ван Булю, словно позабыв, что старик всё еще под подозрением. В этом и заключалось особое обаяние этого невзрачного человека: при всей неказистости лица его мудрость и спокойствие невольно заставляли окружающих менять к нему отношение.

— Неудивительно, что господин так божественно проницателен в расследованиях, раз владеет столь искусными методами. Старик искренне восхищен! — Отозвался Ван Булю и продолжил:

— Господин прав, те три женщины и впрямь появлялись в шатре инспектора надзора Ду в разное время: одна в начале девятого месяца, вторая в десятом, третья в середине одиннадцатого… И была еще одна… та самая, что перед вами, девица Шуйлань.

Ван Булю перевел дух.

— В обычные дни господин инспектор ведет себя как благородный муж, он заботлив к подчиненным, но есть у него одна слабость – он падок на женскую плоть. Хоть он и тайно привез с собой домочадцев, все равно частенько велит приближенным искать ему продажных девиц. Эти три… нет, четыре девушки были найдены в злачных переулках. Помимо них были и другие, но беда случилась только с этой четверкой.

— Как чиновник на службе двора, господин Ду не мог открыто посещать веселые кварталы. Да и вкус у него особенный: он не жаловал девиц из чайных домов, предпочитая им тайных блудниц вроде вдов или монахинь. И всякий раз для пущего удовольствия господин Ду принимал снадобье.

— И он заставлял девушек принимать его вместе с ним? — Глаза Ян Цзина блеснули, в голове мелькнула догадка. — Вы видели эти пилюли, господин Ван?

— Девушки действительно их принимали, — ответил старик. — Проглотив пилюлю, господин Ду менялся в лице: он то хохотал, то сыпал проклятиями, впадая в неистовство. С другими девицами было то же самое, но лишь у этих четверых проявились признаки отравления…

Ян Цзин нетерпеливо перебил:

— Отравления? Лицо багровело, наступало возбуждение и бред, пульс учащался? А затем – тошнота, рвота, мертвенная бледность, синюшность губ, слабость в теле и, наконец, глубокий сон?

— Откуда господину это известно?! — Ван Булю был по-настоящему напуган. Описанные Ян Цзином симптомы совпадали точь-в-точь, будто тот сам присутствовал при этом.

— Судя по вашим словам, господин инспектор принимает это снадобье уже давно? И из множества женщин недуг поразил только этих четверых, верно?

— Да, господин Ду сильно зависит от этих пилюль, хотя и хранит это в строжайшей тайне. Даже я их никогда не видел. Лишь когда у девиц начинались приступы, он звал меня на помощь.

Ван Булю горько вздохнул.

— Глубокой ночью, страшась огласки своего постыдного порока, он велел мне, прослышав, что я бывший министерский чиновник и лекарь, тайно лечить их. Я не знал природы того снадобья, а потому поил несчастных горькой водой, заставляя их выплевывать все дочиста. Только так я их и спасал…

Ян Цзин, казалось, предвидел такой ответ и не выказал удивления. А вот Сун Фэнъя округлила глаза:

— По-твоему выходит, что ты их вылечил. Тогда как они оказались мертвыми в межстенном пространстве?

— Этого я не знаю, — покачал головой старик. — После того случая господин Ду велел мне караулить у дверей всякий раз, как он предавался утехам. Еще раза два или три мне приходилось спасать девиц, вызывая рвоту. Пока не пришел черед Шуйлань, когда плохо стало даже самому инспектору.

— Из-за прошлых неудач господин Ду не решался принимать большие дозы, но и удовольствия получал мало. В ту ночь с Шуйлань он увеличил дозу. Девица пришла в такое неистовство, что едва не задушила его. Господин Ду в гневе ударил ее и велел мне уволочь девицу прочь, оставив подыхать. Мое сердце не выдержало, я выходил ее… Но рассудок девицы помутился, а после Нового года у нее начался паралич лицевого нерва.

— Опасаясь гнева инспектора, я не рискнул возвращаться, пока в этом году не начались работы у городских ворот. Нужда заставила меня наняться снова. Тогда-то я и обнаружил в стене тела тех троих бедняжек. Я боялся, что меня впутают в это, и молчал. Если бы старуха моя не начала умирать с голоду, я бы и слова господину не сказал. Я боялся, что вы, как и другие чиновники, захотите сделать меня козлом отпущения, вот и солгал. Думал сбежать, да город уже закрыли…

Ван Булю выговорился на одном дыхании и, казалось, почувствовал облегчение. Но Ян Цзин, напротив, стал еще мрачнее. Он нащупал важную нить.

— Господин Ван, ответьте: когда Чжоу Вэньфан выгонял монахов из Храма Змеиного Бога и перестраивал его под усадьбу, вы ведь тоже участвовали в работах?

— Храм Змеиного Бога? — Старик кивнул. — Верно, я был на тех работах. Меня ведь сослали в Балин под надзор, от трудовой повинности не скрыться. Я во многих стройках в городе участвовал…

— А знаете ли вы, что на месте того храма мы откопали множество костей? — Спросил Ян Цзин, внимательно следя за его реакцией.

— Что? И там тоже белые кости?! — Воскликнул Ван Булю. Ян Цзин тут же отметил это слово – «тоже».

Ван Булю, не дожидаясь расспросов, признался:

— Не скрою от господина: я выбрал эту княжескую усадьбу для убежища только потому, что строил ее и знал здесь каждый угол. Строительство забросили не только потому, что князь не приехал. Была и другая причина: здесь выкопали уйму останков. Место сочли проклятым.

— И здесь нашли кости? Почему же в управе нет никаких записей и расследования? — Ян Цзин почувствовал, как туман вокруг дела становится гуще.

— Строили ведь дворец для особы царской крови, кто бы посмел поднимать шум? Прежний правитель уезда поспешил замять дело, объявив, что это старые захоронения времен войны… Ах да, инспектором на той стройке…

— Тоже был Ду Кэфэн? — Закончил за него Ян Цзин.

— Да, тоже он.

Ян Цзин погрузился в долгое раздумье.

Картина прояснилась лишь наполовину. Что произошло с теми женщинами после того, как Ван Булю их «спас», знал только Ду Кэфэн. Несколько дел, связанных с серийным убийцей, так или иначе вели к инспектору и Ван Булю. Но какова их связь с настоящим палачом?

Ван Булю во всем сознался, и у него не было причин лгать. Но Ду Кэфэн теперь – помощник правителя префектуры Цзянлин, фигура влиятельная. Ян Цзину, простому судебному делопроизводителю, не удастся подступиться к нему, полагаясь лишь на праведный гнев.

К тому же Ян Цзин был почти уверен: пилюли, которые принимал Ду Кэфэн – это опиум. Вспоминая опийный мак в саду Чжоу Вэньфана, становилось ясно: этот отравитель или всё семейство Пэн неразрывно связаны с инспектором Ду. Возможно, за этим скрывается куда более масштабный заговор.

Ян Цзин надеялся, что поимка Ван Булю прольет свет на истину, но это оказалось лишь верхушкой айсберга.

Если серийные убийства переплетены с интригами чиновничества, сопротивление следствию будет колоссальным. Нужно было менять тактику.

К тому же нельзя было снимать подозрения с Ван Булю только на основании его слов. Нужны доказательства. Трое свидетелей мертвы, правду знает лишь Ду Кэфэн. А безумная Шуйлань вряд ли сможет выступить в суде в ближайшее время.

По расчетам Ян Цзина, Шуйлань тоже пострадала от избытка опиума, что повредило нервную систему и вызвало паралич. Но была ли ее истерия следствием органического поражения или психологической защитой – требовало долгого изучения.

Отпускать Ван Булю было нельзя. К тому же, если доказать его невиновность, этот мудрый старик мог стать ценным помощником. Ян Цзин решил оставить их у себя под предлогом лечения.

Ван Булю, не ожидавший такой милости, был безмерно благодарен. Господин не только не покарал его, но и обеспечил кровом и лечением для больной жены. Взамен старик пообещал помочь установить личности тех троих погибших девиц.

Поскольку нити вели к Ду Кэфэну, Чжоу Вэньфану и даже к бывшему правителю уезда, Ян Цзину пришлось просить аудиенции у нынешнего правителя Яна.

Тот уже не был прежним нерешительным чиновником. Заразившись рвением Ян Цзина, на следующий же день он отправился вместе с ним в поместье Сун Цы.

Раньше он бы колебался, пытаясь угодить и великому ученому, и местной знати одновременно. Но теперь он понимал: конфликт Сун Цы с местными кланами непримирим. Приходилось выбирать сторону. И раз Ян Цзин выбрал сторону Сун Цы, правитель Ян не мог остаться с семьями Пэн и Чжоу.

Если действовать – то открыто и честно, как и подобает настоящему государственному мужу!

Ян Цзин не хотел злоупотреблять влиянием Сун Цы, но ключ к разгадке был у Ду Кэфэна. Тайное расследование могло провалиться: Су Сюцзи сейчас в Балине, и любые расспросы о помощнике правителя префектуры мгновенно станут известны врагам. Нужен был безупречный план.

Дело разрасталось. Число жертв множилось. Су Сюцзи всё еще собирал сведения о нелегальных притонах «приоткрытой двери». Когда все данные сойдутся, мир увидит лик убийцы – чудовища, превзошедшего всякого мясника.

И пока Ян Цзин наносил визиты и строил планы, этот убийца, возможно, уже намечал новую жертву.

http://tl.rulate.ru/book/175393/15028292