Чэнь Шуйшэн наконец-то решился надеть новые туфли: идти босиком в ночи было слишком опасно, и это стало одним из условий, на которых Ян Цзин позволил ему участвовать в деле.
Когда он увидел, как артельщик воровато перемахивает через стену поместья, его захлестнул гнев. Однако ярость быстро угасла, сменившись разочарованием, а затем и странным спокойствием. Теперь он мог рассудительно размышлять о том, почему этот человек, которого он считал старшим братом и наставником, пошел на такое.
«Может, его использовали? Или он в родстве с тем злодеем, что стоит за всем этим? А вдруг он добровольный сообщник?»
Ян Цзин не знал, о чем думает Чэнь Шуйшэн. Чувствуя его подавленность, он полагал, что юноша просто раздавлен предательством, и не догадывался, что тот совершил огромный скачок в самообладании, научившись отбрасывать личные симпатии ради объективного анализа.
Артельщик, хоть и выглядел приземистым и крепким, двигался на удивление легко. Он перемахнул через стену без малейших усилий. Ян Цзин не обладал должным глазомером, но Сун Фэнъя, Сюй Фэнъу и Тан Чун в один голос подтвердили: этот человек владел боевыми искусствами, и его база была весьма солидной.
Это открытие лишь подстегнуло азарт преследователей. Сюй Фэнъу и Сун Фэнъя были мастерами своего дела, а Ван Доу – опытным ищейкой. Они неспешно следовали за целью, и тот ничего не заподозрил. Спустя добрых полчаса они добрались до усадьбы в восточной части города.
Раньше здесь шумел рынок, окруженный лавками, и место считалось процветающим. Но пару лет назад прошел слух, что одного из князей сошлют в Балин, и власти расчистили территорию под строительство княжеской усадьбы.
Однако при дворе передумали, и приказ отменили. Усадьба осталась достроенной лишь наполовину, а торговцы так и не смогли вернуть свои земли. В итоге все пришло в запустение.
В последние годы местные богачи пытались договориться с управой, не жалея серебра на подношения, чтобы прибрать участок к рукам. Но поскольку дело касалось императорской семьи, провинциальные чиновники не смели брать на себя ответственность. Поговаривали, впрочем, что семья Пэн уже начала действовать, планируя превратить это место во временный дворец на случай, если Драгоценная супруга Янь решит навестить родные края.
Артельщик прекрасно ориентировался в этих развалинах. Вскоре он оказался перед фасадом недостроенного дворца, огляделся по сторонам и юркнул внутрь.
Ян Цзин и остальные не отставали. Сюй Фэнъу, Тан Чун и Ван Доу разошлись в разные стороны, чтобы перекрыть все выходы и не дать Ван Булю ускользнуть. Сам же Ян Цзин вместе с Сун Фэнъя и Чэнь Шуйшэном осторожно вошли в поместье вслед за целью.
Хоть стройка и была брошена на полпути, здание уже обрело величественные очертания. Каменный фундамент возвышался огромной платформой, а колонны главного зала устремлялись ввысь, словно подпирая черное небо. Из-за отсутствия крыши дворец выглядел особенно свирепо и внушительно.
Ян Цзин не знал этих мест и боялся потерять след артельщика. Стоило спугнуть змею, ударив по траве, – и Ван Булю снова скроется, а ниточка оборвется. Поэтому он прибавил шагу.
К счастью, тот человек, решив, что он в безопасности, расслабился и не замечал слежки. Вскоре из одного из боковых залов забрезжил свет огня.
Ян Цзин воспрянул духом: вполне вероятно, именно здесь скрывался Ван Булю. Воспоминания о том, как старик обвел его вокруг пальца, вызвали прилив негодования, и он решительно ворвался в зал вместе с Сун Фэнъя!
Костер горел не слишком ярко. По бокам стояли деревянные подпорки, на которых висел аптекарский котел. Оттуда доносилось бульканье, и резкий запах травяного отвара наполнял все помещение. В углу, на подстилке из соломы, лежала пожилая женщина в грубой синей одежде, и Ван Булю как раз ставил ей иглы.
— Мо… молодой господин! — Артельщик побледнел как полотно и непроизвольно отпрянул, опрокинув ногой глиняную чашку.
Кроме супругов Ван и артельщика у огня сидела еще одна женщина. На ней было ветхое зеленое платье, ее длинные волосы спутались, а сама она безучастно смотрела на пламя.
Свет костра озарил ее лицо. Левая сторона была перепачкана, но сохранила былую красоту – в ней угадывалась редкостная красавица. Правая же сторона напоминала расплавленный воск: половина лица обвисла, веко вывернулось, а угол рта скосился книзу. Кожа дряблыми складками свисала к шее – зрелище было поистине пугающим.
— А-а-а! — Чэнь Шуйшэн, никогда не видевший ничего столь уродливого и жуткого, вскрикнул и отшатнулся на два шага.
Ян Цзин и Сун Фэнъя лишь нахмурились: после вздувшихся, гниющих трупов их не мог испугать живой человек. К тому же оба разбирались в медицине и понимали, что несчастная, выглядевшая как выходец с того света, попросту больна.
В традиционной медицине этот недуг называли «апоплексия», в современной же – паралич лицевого нерва. Из-за повреждения нерва мышцы лица перестают повиноваться, что и приводит к подобному искажению черт.
Судя по всему, болезнь терзала ее давно, и из-за отсутствия должного лечения правая сторона лица деформировалась окончательно, приобретя столь жуткий вид.
Услышав крик Чэнь Шуйшэна, она резко подняла голову и уставилась на Ян Цзина. Затем она пронзительно закричала и, словно увидев призрака, забилась в угол в приступе исступления.
Ян Цзин растерялся: он никогда прежде не видел эту женщину, почему же она так его боится? Неужели это очередной грех Юнь Гоэра? Но в таком случае Ван Булю, зная об этом, вряд ли стал бы делиться сведениями.
Артельщик бросился к женщине, обнял ее и принялся утешать, но та вела себя как капризное дитя и никак не могла успокоиться.
Ван Булю, казалось, не был удивлен визитом. Он медленно поднялся и обратился к Ян Цзину:
— Будьте добры, господин, снимите чиновничье платье…
Ян Цзин отправился на захват в своем официальном облачении, не надев черного ночного костюма, как Сун Фэнъя. Осознав причину просьбы, он поспешно сбросил зеленую мантию.
И действительно – как только чиновничье платье было снято, женщина с недоумением и страхом посмотрела на него и постепенно затихла.
Ян Цзин окинул ее взглядом и заметил, что одна нога у нее босая. Теперь все встало на свои места. Когда они приходили за Ван Булю в его дом, то нашли там потерянную расшитую туфлю – должно быть, она принадлежала этой бедняжке.
Ван Булю кивнул, словно благодаря за понимание, и вернулся на свое место.
— Приют у нас скромный, угостить важных господ нечем, так что присаживайтесь где придется, — сказал он.
Спокойствие и рассудительность этого старика вызывали невольное уважение. Трудно было представить, что такой человек может оказаться безжалостным серийным убийцей.
Ян Цзин не стал церемониться и сел у костра. Сун Фэнъя и Чэнь Шуйшэн встали по бокам, охраняя его.
— Знаешь, зачем я здесь?
— Догадываюсь.
— Зачем же тогда бежал?
— Эх… — Ван Булю вздохнул. — Я знал, что господин Ян найдет зацепку, но не ожидал, что это случится так скоро. Я бежал не от страха перед арестом. Я боялся, что даже узнав правду, вы не сможете схватить настоящего убийцу, а уж тем более – наказать его.
Этот вздох задел Ян Цзина. Он недовольно хмыкнул и поднял взгляд:
— Пусть я и не самый выдающийся человек, но я готов нести справедливость жителям этого края, искоренять зло и защищать слабых. Вы меня недооцениваете, господин!
— Хе… — Ван Булю невесело усмехнулся. — Тогда позвольте спросить вас, господин Ян: казнят ли Пэн Ляньчэна? Кроме несчастных заместителя правителя, регистратора и инспектора училищ, была ли хоть в чем-то замешана Янь Личунь? Так ли вы искореняете зло?
Старик оказался хитрым лисом, знающим, как ударить по больному месту. Ян Цзину нечего было возразить. Помолчав, он поник и тихо вздохнул:
— Я всего лишь судебный делопроизводитель. Раскрыть преступление – мой долг, но приговор выносят те, кто выше. В этом я бессилен…
Видя его подавленность, Ван Булю покачал головой:
— Ошибаетесь, господин Ян. Спросите барышню Сун, как поступил бы ее отец, если бы столкнулся с подобным. Когда старший министр Сун был еще простым судебным инспектором, скольким вельможам он перешел дорогу? Иначе не доживал бы он свой век здесь, в глухом Балине…
Сун Фэнъя зарделась от гордости за отца. Ян Цзин же, словно что-то осознав, проговорил:
— Вы правы. Я прислушаюсь к вашим словам.
Видя такую скромность, Ван Булю удовлетворенно кивнул и сложил руки в почтительном жесте:
— В нынешние времена такие чиновники, как вы, редкость. Сперва я испугался за свою жизнь и решил бежать, но теперь отступать некуда. Спрашивайте о чем угодно.
Ян Цзин облегченно вздохнул и неторопливо начал:
— Почтенный, вы ведь знаете личности тех трех женщин из межстенного пространства? Теперь вам нет нужды скрывать это от меня.
Раньше Ван Булю утверждал, что боялся инспектора надзора и не смел смотреть на уличных девок. Но какой мужчина сдержал бы любопытство? К тому же с его умением читать людей по лицам он мог взглянуть на них незаметно для окружающих. А уж его феноменальная память на лица точно не позволила бы их забыть!
Увидев эту безумную женщину с параличом, Ян Цзин окончательно убедился: Ван Булю знал тех троих. И он уже начал догадываться, почему старик оставил свои отпечатки пальцев на телах жертв.
— Почему же вы не спрашиваете, не я ли убийца? — С долей иронии и затаенным ожиданием спросил Ван Булю.
Ян Цзин улыбнулся в ответ:
— Неизвестно еще, виновен ли Ду Кэфэн, но вы – точно нет.
Ван Булю подался вперед:
— С чего такие выводы?
— Потому что убийца ненавидит женщин, — ответил Ян Цзин. — А вы не бросили свою супругу в беде, рискнули послать артельщика ко мне за лекарством и приютили эту девушку. Это не вяжется с характером убийцы.
Ван Булю неопределенно кивнул, а Ян Цзин продолжил:
— Если мои догадки верны, вы не убивали тех троих. Напротив – вы пытались их лечить. Я прав?
Тут уж Ван Булю не смог скрыть изумления. Он и помыслить не мог, что Ян Цзин догадается об этом. Ведь об этом деле не знал никто на свете, кроме него самого!
http://tl.rulate.ru/book/175393/15028291
Готово:
