Хотя открытое пламя уже потушили, над руинами комнаты Чжоу Вэньфана всё ещё поднимались сизые струйки дыма. Земля превратилась в черное вязкое месиво, и лучники-стражи лишь бессильно вздыхали, глядя на это запустение.
Когда Ян Цзин вышел из прачечной, стражи тут же обступили его. Он немедленно приказал собрать всех обитателей дома Чжоу Вэньфана. Ослушаться его не посмели, и вскоре во дворе стояли полтора десятка человек, включая двух наложниц.
В пылу борьбы с огнем время пролетело незаметно. Ян Цзин почувствовал острую резь в пустом желудке и понял, что уже близится полдень. Солнце в зените нещадно палило, а вокруг стояла невыносимая вонь гари и нечистот, поэтому он велел всем перейти в восточный флигель, который пожар не затронул.
Эти комнаты предназначались для прислуги и представляли собой общие спальни с длинными нарами. Здесь ютились все: от личных служанок наложниц до прачек и кухарок, так что воздух внутри был тяжелым и спертым.
Войдя в помещение, Ян Цзин обвел присутствующих взглядом и велел принести стол. Усевшись, он приказал привести двух наложниц.
Обеим на вид было от восемнадцати до двадцати лет. Несмотря на некоторую вульгарность в облике, обе отличались стройными фигурами и миловидными лицами. Однако сейчас они выглядели испуганными и скованными – похоже, Чжоу Вэньфан редко выводил их в свет.
По правилам дознания следовало опрашивать свидетелей поодиночке, чтобы избежать сговора. Но многие признаки указывали на то, что эти женщины не были для Чжоу Вэньфана даже игрушками – скорее ширмой, призванной отвести глаза окружающим. Ян Цзин и не рассчитывал узнать от них какие-то тайны; сейчас его занимало совсем другое.
Годы работы на местах преступлений наложили на него отпечаток: в его облике сквозили осторожность, суровость и решительность. Стоило ему перестать улыбаться, как он тут же приобрел властный вид. Наложницы, не знавшие, какую именно должность Ян Цзин занимает в уезде, но видевшие, как он помыкает служивыми, сочли его важным чином и смиренно замерли, опустив головы.
Снаружи ждали остальные слуги. Лучники-стражи, не завтракавшие и измотанные тушением пожара, едва держались на ногах. Желая сэкономить время, Ян Цзин спросил без обиняков:
— Есть ли у Чжоу Вэньфана другие усадьбы или дома в городе? Владеет ли он какими-нибудь лавками или иным промыслом?
Услышав это, женщины вскинули головы. В их глазах промелькнуло удивление. Переглянувшись, та, что была постарше, пробормотала:
— Докладываю господину… Господин обычно весь день проводил за делами в управе, а вечером возвращался… возвращался на ночлег. Если он не приходил домой, то либо оставался в ведомстве, либо… либо забавлялся в весёлых кварталах. Что же до других жилищ… нам об этом неведомо…
Ян Цзин, словно ожидая такого ответа, лишь слегка кивнул. Видимо, чувства к Чжоу Вэньфану у них были неглубоки – иначе они бы первым делом принялись стенать о его невиновности или умолять найти поджигателя.
Однако они не упомянули об этом ни словом. Было похоже, что они в любой момент готовы покинуть этот дом. Очевидно, они понимали: Чжоу Вэньфан не собирался строить с ними семью, а лишь использовал их как прикрытие.
— Бывали ли у него гости? И что это за люди?
— Господин обычно принимал гостей в своих покоях, нам показываться не велено было…
При этих словах Ян Цзин вспомнил одну деталь, замеченную им при осмотре комнаты Чжоу Вэньфана. Там была кровать, постельное белье и вся необходимая утварь. Он спросил:
— Чжоу Вэньфан жил не с вами?
Наложница густо покраснела и после недолгих колебаний кивнула. Та, что была моложе, не выдержала и вставила:
— С тех пор как господин купил нас, он ни разу не… не входил в наши покои…
Ян Цзин сразу понял, что на уме у этой девицы. Неудивительно, что они так спешат уйти: они всё ещё были невинны. Понятно и её рвение заявить о своей чистоте.
Он осознал, что больше ничего из них не вытянет. Впрочем, наложницы и не были его главной целью – он собрал всех лишь ради маскировки. Отпустив женщин, он подозвал стражника, шепнул ему пару слов, и тот, кивнув, вышел.
Через некоторое время двое лучников-стражей ввели старого конюха.
— Господин, конюх доставлен.
— Хм, — безучастно отозвался Ян Цзин. На вид конюху было около пятидесяти: кожа потемнела от солнца и ветра, в волосах и бороде обильно проступила седина. Он стоял, ссутулившись и не смея поднять глаз – само воплощение забитого бедняка.
— А ну, голову вверх! — Внезапно рявкнул Ян Цзин. Конюх вздрогнул, его ноги затряслись. Он поднял лицо, но взгляд его бегал, не решаясь встретиться с глазами Ян Цзина.
— У Чжоу Вэньфана есть ещё одно поместье. О его поездках туда не может знать никто, кроме тебя. А ну, выкладывай всё как на духу, или захотел тюремной баланды отведать?
Жаль, под рукой не было судейского молотка – Ян Цзин с удовольствием вошел бы в роль грозного чиновника до конца.
Конюх, ошарашенный этим окриком, повалился на колени:
— Смилуйтесь, господин! Видит небо, я ни в чем не виноват!
Стоявшие по бокам стражники, привычные к подобным сценам, смекнули, что Ян Цзин берет старика «на пушку». Они тут же вскинули дубинки и грозно закричали:
— Дерзость! Неужто наш старшина станет напраслину возводить на такого ничтожного конюха, как ты!
Видя занесенные дубинки, старик задрожал ещё сильнее, но продолжал твердить своё:
— Старик правда ничего не знает…
Ян Цзин прищурился, впиваясь взглядом в конюха, и скомандовал стражникам:
— А ну-ка, снимите с него обувь!
Лучники растерялись. Если речь об пытках, то удары по стопам и впрямь заставляют терять сознание от боли, но конюх уже в летах – такая порка может его и прикончить. К тому же кости у стариков хрупкие, пара ударов – и калека на всю жизнь.
Однако спорить они не решились и стащили со старика поношенные туфли. По комнате тут же поплыл густой запах немытых ног.
— Подайте обувь сюда.
Стражник, видя, что Ян Цзин и бровью не ведет, окончательно смутился. Зажав нос, он осторожно положил зловонную обувь на стол.
Ян Цзин взял туфлю и принялся её досконально изучать. Щепкой он соскреб присохшую грязь с подошвы, а затем взял заранее приготовленные ножницы, распорол верх и вытряхнул изнутри крошки земли и сор.
Оба стражника терялись в догадках. После тушения пожара весь двор превратился в болото, чья обувь сейчас не в саже и грязи? Что он надеется там найти?
Тем временем Ян Цзин внимательно осмотрел высыпанную на стол грязь и довольно кивнул. Он не удержался и коротко рассмеялся, но, заметив, что стражники смотрят на него как на помешанного, тут же осекся.
Ему не хотелось, чтобы эти бравые ребята заподозрили у него какие-то странные наклонности. Он поманил их рукой:
— Подойдите. Видите, что это?
Стражники склонились над столом. Там лежали две кучки грязи. Левая, соскобленная с подошвы, была черной и липкой – обычная смесь золы и земли из залитого водой двора, в которой не было ничего примечательного.
Правая кучка была совсем небольшой – то, что высыпалось изнутри распоротой туфли. Эти крупинки были сухими, и в них угадывались крошечные шарики, похожие на мелкую угольную крошку.
Тот из стражников, что был постарше и поопытнее, понял, что Ян Цзин не стал бы тратить время впустую. Он взял один шарик, раздавил его пальцами и поднес к носу. В ноздри ударил резкий запах нечистот, и он тут же поморщился.
— Тьфу ты! Какая гадость! Это же навозные шарики!
Ян Цзин усмехнулся и поправил его:
— Точнее сказать – не навоз, а удобрение для цветов!
— Удобрение? — Стражник был в недоумении. — В этой усадьбе и сада-то нет, откуда здесь взяться такому добру? — Он хлопнул себя по лбу. — Раз здесь нет сада, значит, он подцепил это в другом месте! Не зря господин спрашивал его про загородное поместье!
Ян Цзин удовлетворенно кивнул. Этот стражник оказался сообразительным.
— Как тебя зовут?
Поняв, что его смекалка пришлась по душе начальству, а Ян Цзин сейчас в фаворе и на короткой ноге с правителем уезда, стражник приободрился. Если заслужить его расположение, можно рассчитывать на теплое местечко.
— Вашего покорного слугу зовут Ли Му.
Второй стражник, помоложе, тоже решил не отставать. Он замахнулся дубинкой на конюха:
— Ах ты, шельма! Самого господина вздумал обмануть! А ну, говори правду!
Конюх, получив удар, сжался на полу, но всё равно лепетал:
— Оболгали меня! Я простой возница, по долгу службы где только не бываю. Да я не то что в удобрение – в собачье дерьмо где угодно вляпаться могу! С чего господин взял, что это из поместья Чжоу? Напраслина это!
Молодой стражник в замешательстве опустил дубинку. В словах старика и впрямь был резон. Он вопросительно взглянул на Ян Цзина.
Ян Цзин холодно хмыкнул и бросил на колени конюху какой-то предмет. Его голос прозвучал как гром:
— Всё еще отпираешься? Это сапоги Чжоу Вэньфана, которые он сменил вчера. Их не успели постирать в прачечной, и на них точно такое же удобрение! О чем это говорит?!
Глаза Ли Му азартно блеснули, он хлопнул себя по бедру:
— Мудро, господин! Стало быть, этот старый хрыч возил Чжоу Вэньфана в то самое поместье, вот они оба в это добро и вляпались!
Конюх мгновенно сник и повалился на землю. Молодой стражник снова пригрозил дубинкой:
— А ну, пёс шелудивый, живо признавайся!
Старик тяжело вздохнул и, стоя на коленях, заговорил:
— Пощадите, господин… Всё скажу… всё как есть скажу!
— У господина Чжоу есть усадьба у городских стен. Он сказывал мне, что тайно держит там наложницу. Раз в несколько дней я возил туда масло, рис да овощи. Сам господин обычно наведывался туда по вечерам, но на ночь не оставался. Хозяйку я и в глаза не видел…
— Смилуйтесь, господин! Господин Чжоу грозил мне карой лютой, если кто прознает. Я человек маленький, козявка подзаборная, как я мог хоть слово вымолвить…
Ян Цзин втайне ликовал. Если бы Чжоу Вэньфан просто скрывал любовницу, это было бы делом житейским и даже почетным – зачем тогда такая тайна? Скорее всего, в той усадьбе прячут вовсе не женщину!
Ли Му, услышав признание, яростно выкрикнул:
— Чжоу Вэньфана ты, значит, побоялся, а нашего господина – нет?!
Молодой стражник снова занес дубинку, заставив старика в ужасе закрыть голову руками и молить о пощаде.
Ян Цзин не хотел мучить старика и остановил их жестом:
— Довольно. Пусть сначала отвезет нас туда и покажет эту усадьбу.
Он поднялся, машинально коснувшись двух спрятанных при себе ключей. В голове промелькнула мысль: пригодятся ли они там?
Выйдя из комнаты, Ян Цзин распустил слуг. Во главе с наложницами те принялись спешно паковать узлы – дом явно доживал свои последние часы перед окончательным разделом имущества.
Ян Цзин посмотрел на них с невольным сочувствием, а затем обратился к Ли Му:
— Сдается мне, в той усадьбе не всё гладко. Будь добр, старина Ли, вернись к правителю уезда и попроси подкрепления.
Это была самая важная зацепка, которую удалось вытянуть из дела Чжоу Вэньфана. Ян Цзин чувствовал странное предвкушение – возможно, именно это поместье подтвердит все его догадки, поэтому рисковать он не собирался.
Ли Му, понимая серьезность поручения, уже собрался бежать за подмогой, как вдруг во двор вошло несколько человек.
— О, так ты и впрямь здесь!
Ян Цзин обернулся на голос. К нему шли Сун Фэнъя и Сюй Фэнъу. Дорогу им указывал Тан Чун, а следом шел Су Сюцзи в сопровождении нескольких слуг с ледяными взглядами!
http://tl.rulate.ru/book/175393/15028255
Готово:
