Первый луч рассвета просочился сквозь решетку и скользнул в застенки управы уезда Балин. Сырая тюрьма будто начала новый круг перерождения: мрачная аура рассеивалась, а вид солнца невольно заставлял тосковать по запаху одеял, прогретых в знойный полдень.
Ян Цзин потер воспаленные глаза и затяжно вытянулся. Сидевший рядом правитель уезда Ян выглядел не лучше – он осунулся, и лицо его было болезненно бледным.
Ночной допрос не задался. О чем бы они ни спрашивали, Чжоу Вэньфан упорно молчал, хотя его уже довели до состояния, в котором он едва походил на человека.
Начальник тюрьмы и тюремщики действовали привычно, пуская в ход одну пытку за другой. Железо давно превратило кожу и плоть Чжоу Вэньфана в сплошное кровавое месиво; его несколько раз приводили в чувство, обливая ледяной водой, но этот упрямец так и не разжал зубов.
Методы дознания с пристрастием, от которых у Яна Цзина рябило в глазах и стыла кровь, наглядно показали ему, как рождаются ложные признания и множатся судебные ошибки.
Ян Цзин понимал: сам бы он не выдержал и доли таких истязаний – скорее всего, сознался бы во всем еще в самом начале.
Он подумывал применить свои способы допроса, но уже рассвело, а у него оставалось еще одно важное дело. К тому же состояние Чжоу Вэньфана стремительно ухудшалось – тот мог просто не пережить новых пыток, так что дознание пришлось временно прекратить.
Измотанный за ночь правитель уезда Ян с облегчением и признательностью выслушал предложение Яна Цзина обыскать жилье Чжоу Вэньфана в надежде отыскать хоть какие-то зацепки.
Сыщиков в управе было немало, но все они сейчас находились на заданиях: даже старшина стражников Ван Доу вместе со своими людьми охранял дом Ли Ваньнян, так что лишних рук не нашлось.
Поразмыслив, правитель уезда передал весточку начальнику уездной стражи, чтобы тот выделил несколько лучников-стражей в распоряжение Яна Цзина.
Должность начальника уездной стражи существовала издревле, и к эпохе Сун это был младший военный чин, ответственный за искоренение преступности, поимку разбойников и подавление мятежей. В его подчинении обычно находилось двадцать лучников-стражей.
Это не были простые стрелки из лука; они входили в штатную численность гарнизона и распределялись для усиления патрульной службы или сыскных отделов.
В эпоху Южной Сун число таких стражей возросло, а характер их службы изменился. В крупных уездах их количество могло исчисляться сотнями. Изначально им строго запрещалось заниматься чем-либо, кроме поимки воров, но со временем их, подобно посыльным и прочим служителям управы, стали использовать для любых нужд.
В уезде Балин, к примеру, многие тюремщики и даже сыщики из отряда Ван Доу официально числились именно лучниками-стражами. Поскольку их содержание оплачивалось из местной казны, они превратились в мастеров на все руки, которых отправляли туда, где требовались люди.
Ян Цзин опасался, что весть об аресте Чжоу Вэньфана разлетится быстро и кукловод успеет уничтожить улики. Не тратя времени даже на завтрак, он вместе со стражами поспешил к дому подозреваемого.
Выйдя за ворота управы, Ян Цзин увидел, что улицы окутаны густым туманом. В воздухе с надоедливым жужжанием зависла мошкара. Лавки по обеим сторонам дороги уже открывались, торговцы выкатывали свои тележки, и отовсюду потянуло аппетитным жаром свежей еды.
Желудок Яна Цзина предательски заурчал, но он сдержался и обратился к стражам:
— Братья, спасибо за службу. Дело срочное, как закончим – я угощу всех обедом.
Для этих стражей, как и для обычных сыщиков, их ремесло считалось низким: три поколения их потомков не имели права сдавать государственные экзамены. С простым людом они могли вести себя заносчиво, но Ян Цзин сейчас был в фаворе у правителя уезда – тот величал его племянником. Кто же посмеет важничать перед таким человеком? К тому же после истории с Чжоу Вэньфаном правитель явно вознамерился навести порядок, и желающих перечить Яну Цзину в такой момент не нашлось.
Видя, что стражи не ворчат, Ян Цзин не стал больше тратить слов, и отряд быстро зашагал в южную часть города.
Чжоу Вэньфан служил судебным делопроизводителем, а род Чжоу в Балине считался влиятельным. Хотя Чжоу Вэньфан принадлежал к боковой ветви и семья его несколько обеднела, фамилия все же позволяла ему использовать связи в управе. Да и личное состояние у него было весьма приличным.
Учитывая все подношения и взятки, Чжоу Вэньфан ни в чем не нуждался. Он не стал жить при управе, а купил просторную усадьбу на юге города.
По пути Ян Цзин расспрашивал стражей о привычках подозреваемого. Местные служители знали все подноготные: Чжоу Вэньфан ведал уголовными делами, так что его личность была у них как на ладони.
Рассказы стражей подтвердили догадки Яна Цзина. Чжоу Вэньфану было за двадцать, но он не был женат. Говорили, что он завсегдатай «веселых кварталов», завел себе лишь двух наложниц, а законной супруги и детей не имел.
«Похоже, он заранее все продумал, чтобы семья не стала для него обузой…» – подумал Ян Цзин. Оптимизма у него поубавилось.
Раз Чжоу Вэньфан был столь осторожен, шансы найти в его доме что-то ценное были невелики. Но Ян Цзин не собирался сдаваться: если преступник будет молчать до конца, придется искать улики иными путями.
В этих раздумьях он добрался до Южной улицы, как вдруг впереди послышались крики и суматоха. Прохожие в панике разбегались, а в небо повалили столбы густого черного дыма.
— Пожар! Горим! — Неистово бил кто-то в медный гонг. Толпа на улице росла с каждой секундой. Сердце Яна Цзина екнуло, когда он увидел, откуда именно валит дым.
— Плохо дело! Шевелитесь! — Выкрикнул он, и отряд бросился вперед. Подойдя ближе, они убедились: горела именно усадьба Чжоу Вэньфана.
Ян Цзин так спешил именно из страха, что улики уничтожат. И все же он опоздал на шаг.
К счастью, дом стоял не на отшибе, внутри были наложницы и прислуга, так что огонь заметили вовремя. Соседи, боясь, что пламя перекинется на их постройки, рьяно помогали тушить. Ян Цзин со стражами включились в работу, и через добрых полчаса с пожаром было покончено.
Глядя на дымящиеся руины и обгоревшие стены, две наложницы Чжоу Вэньфана, перепачканные сажей, залились слезами. Служанки суетились подле них, пытаясь утешить.
Старшая из наложниц, совсем потеряв голову от страха, хотела было послать служанку в управу к хозяину, но, увидев Яна Цзина, спросила, не знает ли он, задерживается ли Чжоу Вэньфан по делам службы.
Ян Цзин без обиняков рассказал о случившемся. Женщины остолбенели. Они подняли плач, грозясь пойти в управу качать права, но Яну Цзину было не до них. Пусть с ними разбирается правитель уезда, его же делом был поиск доказательств.
Узнав, что хозяин под стражей, наложницы и слуги не посмели препятствовать обыску.
Огонь успел уничтожить добрую половину усадьбы. Особенно сильно пострадал внутренний двор и покои самого Чжоу Вэньфана – судя по всему, там и был очаг возгорания.
У Яна Цзина был опыт работы на пепелищах. Любое преступление оставляет след, вопрос лишь в том, сумеешь ли ты его отыскать.
Опасаясь, что помощники затопчут важные детали, он велел стражам ждать снаружи, а сам вошел в дом.
Повсюду валялись обгоревшие балки и черепица. Ян Цзин сосредоточился на личных комнатах. Учитывая скрытность Чжоу Вэньфана, который ухитрялся обманывать коллег в управе, наложницы вряд ли были посвящены в его тайны.
Будь они в курсе дел, кукловод наверняка бы их устранил. Раз они живы – значит, были для Чжоу не более чем живыми игрушками.
Осмотрев комнату и оценив степень обугливания предметов, Ян Цзин окончательно убедился: подожгли именно здесь.
Продолжать поиски в этом помещении не имело смысла, и он вышел наружу, чувствуя, как подступает уныние.
Заметив его, одна из наложниц робко спросила:
— Господин, раз вы закончили, можно нам войти и прибраться?
Ян Цзин понимал: они хотят спасти ценности. Огонь бушевал в основном в спальне хозяина, остальные части дома пострадали меньше. Скорее всего, женщины поняли, что Чжоу Вэньфан сядет надолго, и хотели либо собрать вещи и сбежать, либо забрать деньги, чтобы попытаться его выкупить.
Он не пустил их. Сначала он вместе со стражами тщательно обыскал все остальные помещения и лишь затем разрешил им зайти. Этот осмотр лишь подтвердил: наложницы действительно ничего не знают. Ян Цзин помрачнел.
Он нахмурился, понимая, что теперь вся надежда только на то, что удастся развязать язык самому Чжоу Вэньфану.
Когда он уже собирался уходить, из прачечной вышла старая служанка с охапкой одежды в руках.
Яна Цзина осенило, и он преградил ей путь:
— Послушай, почтенная, вещи вашего хозяина еще целы?
Старуха была не в духе – после такого пожара слугам часто приходилось искать новых хозяев. Но перечить Яну Цзину она не смела, тем более что тот не кричал, а обратился к ней вполне вежливо.
— Отвечаю господину… — прошамкала она. — В прачечной сыро, огонь туда почти не дошел. Одежда хозяина и хозяек цела, только вот… вчерашнее еще не успели постирать.
— Не успели? Замечательно! — Ян Цзин не смог сдержать радости. Чжоу Вэньфан переодевался в ночное платье, прежде чем идти на покушение в управу. Если его повседневная одежда не выстирана, на ней могут быть неоценимые следы!
— Неси сюда все вещи хозяина! — Приказал он, но тут же поправился:
— Нет, не трогай ничего. Веди меня туда, я сам посмотрю!
Служанка лишь недоуменно пожала плечами – что интересного знатный господин нашел в потном тряпье? Но спорить не решилась и отвела его в прачечную.
Несмотря на тяжелый труд, старуха была привычна к порядку больших домов: вещи хозяина и наложниц хранились и стирались отдельно. Из-за утреннего пожара вчерашняя одежда так и лежала рассортированной по деревянным полкам.
Ян Цзин внимательно перебрал халаты Чжоу Вэньфана и спросил:
— Где обувь и головные уборы?
Старуха указала на плетеную корзину в углу:
— Туфли хозяина там…
Глаза Яна Цзина азартно блеснули. Бросив одежду, он шагнул к корзине, осторожно подцепил туфли Чжоу Вэньфана и принялся их разглядывать. Затем он выставил стражников и служанку за дверь, заперся и открыл свой кейс криминалиста.
http://tl.rulate.ru/book/175393/15028254
Готово:
