Сячжи вскрикнула от невыносимого ужаса и горя, после чего рухнула без чувств. В конце концов, она была лишь пятнадцатилетней девчонкой; пережить известие об истреблении всей семьи ее психика была просто не в состоянии.
Ян Цзин тяжело вздохнул. Поделать тут было нечего, но теперь стало окончательно ясно: личная служанка Янь Личунь, старшей госпожи в доме Пэн, была далеко не так проста.
С того момента, как Сячжи открылась ему, не прошло и двух часов, а ее родные уже встретили свою погибель. Это могло означать лишь одно: у тех людей повсюду в управе были свои соглядатаи.
Теперь, когда семья служанки вырезана, преступнику нечем было больше угрожать Сячжи. Это также значило, что он заранее подготовился к тому, что девушка может выдать все секреты. Отправляться сейчас в усадьбу Пэн, скорее всего, было бессмысленно – того человека там уже не застать.
Сячжи потеряла свою ценность, но враг все равно убил ее близких. Какая жестокость. Впрочем, нельзя исключать, что это была расправа ради острастки – «убить курицу, чтобы напугать обезьяну». Если так, то, помимо Сячжи, должны быть и другие осведомленные люди.
Мысли Ян Цзина сменяли одна другую. Осознав, что спешить в поместье Пэн ради ареста уже нет особого резона, он принялся надавливать на точки жэнь-чжун и хэ-гу на теле Сячжи. Как только девочка пришла в себя, она тут же бросилась в объятия Ян Цзина и зашлась в рыданиях.
Правитель уезда Ян смотрел на это, нахмурившись, и лишь горестно вздыхал. Он только вступил в должность, а на него посыпались дела одно за другим, и теперь еще это кровавое побоище. Без сомнения, это бросало тень на его дальнейшую карьеру.
Видя такое состояние чиновника, Ян Цзин, не переставая утешать Сячжи, обратился к нему с просьбой:
— Господин, ситуация сейчас крайне скверная. Полагаю, будет лучше, если я вместе с Чжан Чжэном и парой людей отправлюсь в дом семьи Ся, чтобы осмотреть место преступления. Возможно, удастся выйти на след убийц. А вы, господин, вместе с молодым господином Ляньчэном можете отправиться в усадьбу Пэн, чтобы схватить ту старшую служанку.
Ян Цзин не стал делиться своими подозрениями с правителем уезда. Эта Янь Личунь все-таки состояла в родстве с императорской семьей. Даже Пэн Ляньчэн только что осмелился обвинить лишь служанку, не решаясь впутывать саму госпожу. Теперь, когда убийства следовали одно за другим, правитель Ян явно потерял покой – вот пусть этот старый лис и разбирается с такой фигурой, как Янь Личунь.
Правитель уезда и сам не знал, что делать с этим делом об истреблении семьи. Он лично видел, как Ян Цзин спас Ли Ваньнян, сотворив настоящее чудо воскрешения, а от Чжан Чжэна слышал о невероятных талантах юноши в деле коронеров. Поэтому он тут же согласился, оставив Ян Цзину старшину стражников Ван Доу, Чжан Чжэна и нескольких сыщиков, а сам, прихватив начальника уездной стражи и лучников-стражей, направился к дому Пэн.
Дождавшись, пока Сячжи немного успокоится, Ян Цзин распорядился усилить охрану покоев Ли Ваньнян, после чего вместе с остальными отправился в дом семьи Ся.
Жилище Ся находилось на окраине уезда Балин. Места здесь были глухие, соседей почти нет. Маленький дворик выглядел сиротливо. Прямо перед домом расстилался большой огород – судя по всему, главный источник пропитания семьи.
При виде родного дома Сячжи снова накрыло горем; она даже не решилась войти внутрь, лишь сжалась в углу повозки, содрогаясь от рыданий. Ян Цзин легонько похлопал ее по спине.
— Мертвых не вернуть, — мягко сказал он. — Ушедшие ушли, а живые должны быть сильными. Если даже ты сейчас сдашься, от семьи Ся действительно ничего не останется…
Услышав это, Сячжи заплакала еще горше, но через мгновение резко вскинула голову. Вытерев слезы, она посмотрела на Ян Цзина взглядом, полным скорби и ярости, и крепко вцепилась в его руку:
— Умоляю вас, господин, найдите убийц! Отомстите за мою семью!
Ян Цзин вспомнил, что даже под угрозой смерти эта девочка не смогла отравить Ли Ваньнян. Такое доброе и верное создание – и такая страшная трагедия. Он снова вздохнул, но, будучи человеком привычным к подобному, лишь кивнул Сячжи и вместе с Чжан Чжэном вышел из повозки.
У дверей дома дежурили двое сыщиков. Во дворе двое коронеров уже занимались телами, заворачивая их в белую ткань. Молодой человек в темном длиннополом халате властно раздавал им указания.
Ян Цзин вместе с Чжан Чжэном вошел во двор. Молодой человек обернулся, и на его лице отразилось явное недовольство.
— Это наш судебный делопроизводитель из уездной управы, господин Чжоу Вэньфан, — представил его Чжан Чжэн. Затем он повернулся к чиновнику:
— Господин Чжоу, это господин Ян Цзин. Он гость в доме старшего министра Суна… Правитель уезда распорядился, чтобы он помог осмотреть место происшествия.
— О, гость дома Сун? То-то же… — Чжоу Вэньфан, на вид которому было не больше двадцати пяти, процедил это с явной издевкой, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.
— Приветствую вас, господин Чжоу, — Ян Цзин понимал причину этого недовольства. Он первым сложил руки в вежливом поклоне, надеясь разрядить обстановку. В конце концов, в расследовании ему никак не миновать этого человека, и лишние ссоры были ни к чему.
По дороге Чжан Чжэн успел просветить его: в чиновничьем мире Южной Сун канцелярские служащие – «ли» – обладали огромным влиянием. Пусть у них не было официальных рангов, именно они держали в руках все местные дела, из которых важнейшими считались налоги и уголовный сыск.
Судебный делопроизводитель был фактически вторым человеком в уезде после правителя во всем, что касалось следствия. То, что Чжоу Вэньфан занял такой пост в двадцать пять лет, говорило либо о его богатой семье и связях, либо о незаурядных талантах.
Сейчас же выходило, что делопроизводитель Чжоу привел с собой всего двух коронеров для переноски тел, в то время как Ян Цзина сопровождали Чжан Чжэн, старшина Ван Доу и четверо сыщиков. Такая свита была внушительнее, чем у официального чина, так что недовольство Вэньфана было вполне объяснимо.
Заметив холодное пренебрежение Чжоу Вэньфана, Ян Цзин не стал навязываться. Посмотрев на то, как грубо коронеры таскают трупы, и бросив взгляд на самого делопроизводителя, он пришел к определенному выводу: этот Чжоу Вэньфан, скорее всего, принадлежал к категории протеже с влиятельной родней и в настоящем следствии смыслил мало.
С момента убийства не прошло и двух часов – золотое время для поиска улик. А этот деятель уже распорядился уносить тела, разрушая всю картину места преступления.
Хотя Ян Цзин и подозревал ту загадочную служанку Янь Личунь, это были лишь догадки, требующие доказательств. Было бы куда лучше выследить убийц по горячим следам.
Раз уж он все равно прикрывался именем Сун Цы, Ян Цзин не стал играть в дипломатию с Чжоу Вэньфаном. Он прошел вглубь двора, внимательно изучая окружение.
Огород перед домом выглядел вытоптанным. Стояла весна, последние два дня лили дожди, поэтому земля была влажной и мягкой. На ней осталось множество четких отпечатков, многие растения были смяты.
Следы в огороде наглядно показывали путь убийц. Направление было прямым и четким – это было спланированное нападение. Преступники шли прямиком к цели, без тени сомнения. Весьма вероятно, они заранее следили за домом и изучили обстановку до мельчайших подробностей!
Ян Цзин хотел было спросить Чжоу Вэньфана, заходил ли он или коронеры в огород, чтобы не ошибиться в выводах. Но, увидев, как тот прижимает к лицу надушенный платок, явно брезгуя запахами, и заметив, что подол его длинного халата совершенно чист и сух, Ян Цзин понял: этот чиновник в грязь не совался. Расспрашивать делопроизводителя он не стал.
Пока Чжан Чжэн помогал коронерам, Ян Цзин принялся замерять и пересчитывать следы в огороде, прикидывая количество нападавших и их телосложение.
Закончив осмотр, он сделал несколько пометок и уже собирался заняться телами, когда заметил Сячжи. Девочка в нерешительности замерла у повозки; ее глаза опухли от слез, она боялась даже взглянуть в сторону дома.
Совсем ребенок. В его прежнем мире она бы еще училась в средней школе. И хотя в древности девушки взрослели рано, а она несколько лет прослужила в доме Цао, пережить такую катастрофу ей было не под силу.
Ян Цзин вздохнул и подошел к ней.
— Может, тебе лучше вернуться? — Предложил он. — Когда я закончу осмотр, я распоряжусь, чтобы твоих родных похоронили со всеми почестями. Пусть они покоятся с миром…
Услышав это, Сячжи снова едва не разрыдалась, но слез уже не осталось, глаза лишь жгло от соли. Она успокоилась, покачала головой и твердо ответила:
— Служанка… я хочу увидеть их. Если не сегодня, то мы расстанемся навсегда, и я больше никогда их не увижу.
Видя ее решимость, Ян Цзин не стал настаивать и провел ее во двор. Чжан Чжэн и двое коронеров уже вынесли тела. Родители Сячжи, ее маленький брат и престарелая бабушка – все пали от рук убийц.
Чжоу Вэньфан, увидев Ян Цзина с девчонкой, понял, что это пострадавшая сторона. С бесстрастным лицом он стоял в стороне. В дом заходить он явно не собирался – видимо, уже осмотрел всё внутри.
Ян Цзин откинул белое полотно, оглянулся и, заметив, как Сячжи, дрожа от горя, подходит ближе, на время отошел, давая ей возможность попрощаться. Лишь когда она закончила, он сказал:
— Подожди меня в повозке.
Сячжи сначала кивнула, но тут же замотала головой.
— Господин… я хочу своими глазами видеть, как вы схватите этих убийц!
Ян Цзин почувствовал невольное восхищение. Какая сильная девочка. До чего же ее жаль…
— Хм, эти налетчики все продумали заранее. Исчезли как ветер, действовали беспощадно и точно. Сразу видно – опытные наемники из цзянху. Мечтать о том, чтобы поймать их – просто глупость! — Это пробормотал Чжоу Вэньфан. Он говорил негромко, но так, чтобы Ян Цзин его услышал. Ян Цзину это пришлось не по душе.
Пусть он и был судебным делопроизводителем Балина и поимка преступников была его прямой обязанностью, а Ян Цзин вроде как лез не в свое дело, но говорить такое в присутствии пострадавшей… Чжоу Вэньфан вел себя как человек совершенно безответственный.
Ян Цзин бросил взгляд на раны на телах и, мгновенно все сопоставив, возразил:
— Господин делопроизводитель, вы торопитесь с выводами. Убийцы действительно подготовились, но они не невидимы. По следам можно судить, что их было трое, и среди них – одна раненая женщина. Далеко они уйти не могли.
Чжан Чжэн, уже видевший Ян Цзина в деле, слушал с полным доверием. Но Чжоу Вэньфан и двое коронеров уставились на него как на сумасшедшего, решив, что парень просто несет околесицу.
Ян Цзин не собирался объяснять им принципы трасологии. Он указал на тело отца Сячжи и продолжил анализ:
— В одном вы правы, господин делопроизводитель: убийцы действовали профессионально. Удары точные, раны прямые и глубокие. Но посмотрите на края – они длинные и ровные. Орудовали чем-то вроде палаша или длинного ножа. Входящее отверстие – острый треугольник, значит, это был длинный однолезвийный клинок с тонким обухом. Такое оружие находится под строгим надзором властей, в управе должны быть списки владельцев. Как же можно говорить, что зацепок нет?
— Удары наносились преимущественно в шею и область сердца. Они стремились убить мгновенно, чтобы сэкономить время. Вероятно, потому, что рана их спутницы очень тяжела. Закончив здесь, они обязательно должны были искать укрытие для лечения. Это окраина, места безлюдные, подходящих пристанищ немного. Быстро они идти не могут, а значит – они где-то рядом. Я бы советовал вам, господин делопроизводитель, немедля собрать людей и начать облаву.
Чжоу Вэньфан, получивший должность благодаря связям, до этого не имел никаких успехов на службе и совсем пал духом. Но, услышав четкие и логичные доводы Ян Цзина, он, оправившись от шока, вдруг ощутил, как в нем вспыхивает надежда на раскрытие дела.
http://tl.rulate.ru/book/175393/15028230
Готово:
