Воспоминание о предыдущей главе: Произошел первый полноценный разговор Эдика с рыжеволосой одногруппницей Аней. Несмотря на его замкнутость и неловкость, ее открытость и дружелюбие смогли пробить его защитную оболочку, заставив почувствовать что-то кроме привычной апатии и усталости.
Краткий план главы: Контраст между двумя мирами Эдика обостряется до предела. Одногруппники организуют первую совместную вечеринку, но он не может пойти, так как ему нужно на смену. Пока они веселятся, он сталкивается с очередной порцией грязи и унижения на работе, что усиливает его чувство отчуждения и одиночества.
После знакомства с Аней что-то неуловимо изменилось. Мир не стал ярче, проблемы не исчезли. Но теперь в сером потоке его дней появился цветной мазок. Рыжий. Он стал замечать ее в университете. Они здоровались, иногда перекидывались парой фраз в коридоре. Она всегда улыбалась, и от этой улыбки у Эдика внутри что-то теплело.
В пятницу после пар староста их группы, активный и громкий парень по имени Стас, объявил:
— Народ, внимание! Завтра, в субботу, организуем первую нашу групповую тусовку! Посвящение в студенты, все дела. У меня хата свободна. Скидываемся по пятьсот рублей, закупаемся и гуляем до утра! Все идем, явка обязательна!
Группа радостно загудела. Начались обсуждения, кто что принесет, какую музыку будут слушать. Аня, сидевшая через парту от Эдика, обернулась и спросила:
— Ты идешь?
Эдик почувствовал, как внутри все сжалось. Суббота. Вечер. У него смена. Самая тяжелая, самая людная смена на неделе.
— Не, я не могу, — он постарался, чтобы голос звучал равнодушно.
— Почему? — в ее глазах было искреннее недоумение. — Будет весело!
— Работаю, — коротко ответил он.
Выражение ее лица изменилось. Появилась тень сочувствия, которую Эдик ненавидел больше всего.
— Жаль. Очень жаль.
Он видел, как после пар они собрались кучкой — Стас, Аня, еще несколько человек — и пошли в сторону магазина, смеясь и что-то бурно обсуждая. Наверное, составляли список покупок для вечеринки. А Эдик пошел в другую сторону. К своей остановке. В свой «Провиант».
Субботняя смена была именно такой, какой он ее и представлял — адом. Поток людей не иссякал ни на минуту. Его поставили в зал следить за порядком и убирать. К вечеру полы были затоптаны до черноты, полки выглядели так, будто по ним пронеслось стадо мамонтов.
Около восьми вечера в винный отдел завалилась компания подростков. Шумные, наглые, лет по шестнадцать. Они крутились у стеллажей с дешевым пивом и энергетиками, громко смеялись и матерились. Эдик подошел к ним.
— Ребят, потише, пожалуйста. Вы мешаете другим покупателям.
Один из них, самый высокий, с редкими усиками над губой, обернулся.
— А ты еще кто такой, дядя? Охранник? — он насмешливо оглядел синюю жилетку Эдика. — Чё надо?
— Я попросил вас вести себя тише.
— А мы не хотим, — ухмыльнулся парень. — И чё ты сделаешь? Позовешь свою мамочку?
Его дружки заржали.
Эдик сжал кулаки. Хотелось врезать. Но он не мог. Он был на работе. Любая драка — и его вышвырнут в тот же день.
— Если вы не успокоитесь, я вызову администратора, и вас выведут из магазина.
— Ой, боюсь-боюсь! — парень сделал испуганное лицо. — Ладно, пацаны, валим отсюда. Скукота.
Уходя, он намеренно задел плечом стеллаж с соусами. Одна из стеклянных банок с кетчупом полетела на пол и разбилась с оглушительным звоном. Алое месиво с осколками стекла растеклось по белому линолеуму.
— Ой, случайно, — бросил он через плечо, и компания с хохотом вывалилась из магазина.
Эдик стоял и смотрел на эту лужу. Она была похожа на кровь. Он чувствовал на себе взгляды других покупателей. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с брезгливостью, кто-то с раздражением. Но никто не подошел и не сказал: «Какие отморозки». Все просто обходили лужу стороной.
Пришла уборщица, тетя Зоя, и начала ворчать, что ей теперь тут до ночи возиться. Прибежал Виктор.
— Эдос, ты чем тут занимаешься? Почему у тебя под носом такое происходит? Ты за залом должен следить!
— Они специально...
— Мне плевать, специально или нет! — перебил он. — Твоя работа — предотвращать такое! А теперь бери ведро, тряпку и убирай. Быстро! Тетя Зоя одна не справится.
— Но я же не уборщик...
— А я сказал — будешь! — рявкнул Виктор. — Или хочешь, чтобы я Викторовне доложил, что ты не справляешься со своими обязанностями? Может, и штраф тебе выпишем за порчу товара.
Эдик замолчал. Взял из подсобки ведро и тряпку и начал собирать с пола липкую жижу и осколки. Он стоял на коленях посреди торгового зала, а мимо него катили тележки покупатели. Он чувствовал себя униженным, растоптанным.
В кармане завибрировал телефон. Он достал его, когда никто не видел. Сообщение в общем чате группы. Стас выложил фотографию. Шумная комната, стол, заставленный едой и выпивкой. И в центре — смеющаяся Аня с пластиковым стаканчиком в руке. Подпись: «Туса в разгаре! Жаль не всех!».
Эдик посмотрел на фотографию, потом на свои руки, перепачканные кетчупом, на грязную тряпку, на лужу на полу.
Два мира. Две реальности, существующие параллельно в одном и том же городе, в одну и ту же субботу. И между ними — пропасть.
Он выключил телефон и с ожесточением принялся тереть пол. Он ненавидел этих подростков. Ненавидел Виктора. Ненавидел этот магазин. Но больше всего в этот момент он ненавидел себя. За то, что он здесь, на коленях, в грязи. А не там, в другой жизни. Жизни, где люди смеются, пьют из пластиковых стаканчиков и даже не подозревают о существовании таких, как он. Он был чужим. Чужим там и, как оказалось, чужим даже здесь.
http://tl.rulate.ru/book/175334/15059977
Готово:
