Воспоминание о предыдущей главе: Эдик все глубже погружается в состояние апатии и выгорания из-за изматывающей работы, которая начинает влиять на его психику. Неожиданный жест доброты от обычно безразличной коллеги тёти Вали, которая помогла ему с ушибом, становится для него первым проблеском человечности в беспросветной рутине.
Краткий план главы: Эдик снова сталкивается с рыжеволосой одногруппницей в университете. На этот раз она сама заводит с ним разговор. Их неловкое общение выявляет пропасть между миром Эдика и ее миром, но ее искренний интерес и непосредственность заставляют его впервые за долгое время почувствовать что-то кроме усталости и раздражения.
Он увидел ее у входа в главный корпус. Она сидела на широких гранитных ступенях, поджав под себя ноги, и снова рисовала в своем скетчбуке. Ярко-рыжие волосы были собраны в растрепанный хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо. Она была так увлечена, что не замечала ничего вокруг.
Эдик замер в нескольких шагах от нее. В прошлый раз, в сквере, он сбежал от ее взгляда. Сейчас он почему-то остановился. Может быть, вчерашний случай с тётей Валей немного сбил его защитные настройки. Он смотрел на нее и чувствовал странную смесь любопытства и зависти. Она казалась такой... свободной. Живущей в мире, где можно вот так просто сидеть на ступеньках и рисовать, не думая о том, что через три часа тебе нужно будет пересчитывать ящики с кефиром.
Он собирался пройти мимо, когда она подняла голову и посмотрела прямо на него. Узнала. И улыбнулась.
— Привет. Мы же в одной группе?
Ее голос был звонким и немного насмешливым. Эдику ничего не оставалось, как остановиться.
— Привет. Да, в сто второй.
— Я Аня, — она протянула ему руку, на пальцах которой были следы от грифеля.
Ее ладонь была теплой и сухой.
— Эдик, — он назвал свое сокращенное имя, потому что «Эдуард» звучало слишком официально, слишком не по-настоящему.
— А я тебя помню. Ты в первый день в сквере сидел, в капюшоне. Вид у тебя был, будто ты собираешься ограбить банк или написать манифест о тщетности бытия, — она рассмеялась.
Эдик неловко улыбнулся.
— Скорее второе.
— О, так ты у нас философ? — она с интересом склонила голову набок. — А что рисуешь? — спросил он, чтобы перевести тему.
— А, так, ерунду, — она развернула к нему скетчбук. На листе был набросок старого дерева, росшего рядом, с очень детально прорисованной корой. Рисунок был живым, энергичным. — Пытаюсь поймать фактуру. Ты не рисуешь?
— Нет. Руки не оттуда растут.
— Врешь. У всех откуда надо растут, просто не все пробуют.
Они помолчали. Пауза становилась неловкой. Эдику нужно было что-то сказать, поддержать разговор, как это делают нормальные люди. Но в голове было пусто. Все его социальные навыки атрофировались за последние недели.
— Ладно, я пойду, наверное, — наконец выдавил он. — На пару опаздываю.
— Да у нас еще пятнадцать минут, — легко возразила Аня. — Чего ты такой дерганый? Садись.
Она похлопала по ступеньке рядом с собой.
Против своей воли он сел. На безопасном расстоянии.
— Просто устал, — сказал он правду.
— Первая неделя учебы, а ты уже устал? Что же с тобой к сессии будет?
Он усмехнулся. Сессия. Это было где-то в другой жизни.
— У меня свои сессии. Каждый вечер.
— Это как? — не поняла она.
— Работаю, — коротко бросил он, не желая вдаваться в подробности.
— А где, если не секрет?
Он замялся. Сказать ей, что он продавец в «Провианте», было равносильно тому, чтобы повесить на себя табличку «неудачник». В ее мире, мире скетчбуков и гранитных ступеней, люди, наверное, подрабатывали бариста в модных кофейнях или фрилансерами.
— В магазине, — неопределенно ответил он.
— О, тяжело, наверное. Совмещать с учебой.
В ее голосе не было ни жалости, ни пренебрежения. Просто констатация. Это немного успокоило.
— А ты чем занимаешься, кроме рисования? — снова спросил он, чтобы увести разговор от себя.
— Да всем понемногу. На танцы хожу, пытаюсь фотографировать, читаю запоем. Хочу жить так, чтобы не было скучно, понимаешь? — она посмотрела на него, и в ее зеленых глазах плясали смешинки. — А у тебя какое хобби? Кроме тщетности бытия?
— Музыку слушаю, — ответил он.
— Какую?
— Рэп. В основном наш, андеграунд.
— Ого, — она удивленно приподняла брови. — А я думала, ты какой-нибудь пост-панк слушаешь, под стать образу. Надо будет послушать. Посоветуешь что-нибудь?
— Посоветую, — кивнул он, впервые за весь разговор чувствуя себя чуть увереннее. Музыка была его территорией. Единственной, что осталась.
Зазвонил звонок на пару.
— Ой, всё, побежали, а то нас историчка съест, — Аня быстро собрала свои вещи. — Было приятно познакомиться, Эдик-философ.
Она снова улыбнулась ему и побежала вверх по лестнице.
Эдик шел за ней на несколько шагов позади. Он чувствовал запах ее духов — что-то легкое, цитрусовое. Этот запах был из другого мира. Он не имел ничего общего с запахами его жизни.
На лекции он сел не в самый дальний угол, а на несколько рядов ближе. Он видел ее рыжий хвост. Она что-то увлеченно конспектировала. А он впервые за долгое время не думал о работе. Он думал о том, как странно и непривычно было просто поговорить с кем-то. С кем-то, кто не был покупателем, начальником или уставшим коллегой. С кем-то, кто улыбался и задавал вопросы.
Это было странное чувство. Легкое, почти забытое. Оно не отменяло ни долга маме, ни унижения, ни предстоящей смены. Но оно было. Как будто в его душной, заставленной коробками каморке на секунду приоткрыли форточку, и в нее ворвался порыв свежего ветра с запахом цитрусов и грифельной стружки.
http://tl.rulate.ru/book/175334/15059969
Готово:
