Весемир уже собирался покинуть древнюю гробницу, когда его взгляд зацепился за холодный отблеск в темноте.
Он подошел ближе. Это был меч. Нет, если быть точным – серебряный меч. Судя по работе, клинок был на редкость легким и прочным. Настоящая драгоценность, вышедшая из рук мастера, знающего толк в ведьмачьем ремесле.
Оружие пролежало в этом мрачном склепе бог весть сколько времени, но на нем не было ни единого пятнышка ржавчины.
Весемир обернулся к телу, облаченному в истерзанную кожаную броню. Еще один ведьмак? Это был уже второй его «коллега», встреченный с тех пор, как он прибыл в Сидарис.
«И какого же ведьмака нелегкая занесла на стезю гробокопательства?» – подумал старик.
Он искренне надеялся, что покойник не принадлежал к Школе Волка. Впрочем, за последние десять лет Каэр Морхен никого не терял.
Весемир присел перед останками. Как он и ожидал, под воротником куртки обнаружился серебряный предмет.
Старый ведьмак вздохнул и потянулся к цепочке. Сняв медальон, он поднес его к глазам. На ладони застыла искусно вырезанная голова кошки с оскаленной пастью.
Никаких сюрпризов. Мародер оказался из Школы Кота.
«Коты»… Среди всех ведьмачьих цехов этот пользовался самой дурной славой. О них говорили как о людях без чести и совести, чьи моральные принципы были так же гибки, как их позвоночники.
Весемир знал: они не брезговали ничем. Наемничество, заказные убийства, грабежи, а теперь вот – разграбление могил. Любое дело, сулившее звонкую монету, было им по душе.
У Весемира, да и у всей Школы Волка, остались о «котах» лишь скверные воспоминания и ворох историй, от которых до сих пор веяло холодом.
Старик долго колебался, но в конце концов решил вынести тело из эльфского склепа.
Он нашел подходящий клочок земли в заброшенном саду, мимо которого проходил раньше, и похоронил собрата по цеху, нашедшего здесь смерть много лет назад.
Весемир убеждал себя, что делает это не из симпатии к Школе Кота и уж точно не из-за дружеских чувств.
По правде говоря, с большинством из них он и срать бы на одном поле не сел.
Однако в ведьмачьем кодексе – том самом, что наследовался еще со времен Рисберга, когда Орден не знал раскола, – была заповедь, которую Школа Волка чтила свято: «Не навреди брату своему, ведьмаку».
Из этого правила вытекал и моральный долг, которому Весемир следовал всю жизнь. Встретив павшего собрата – пусть даже из враждебной школы, пусть даже вора – следовало предать его земле, дабы дух его обрел покой.
И ничего более. Просто долг.
Весемир постоял у свежего холмика, предаваясь невеселым думам о былом, и лишь спустя долгое время подобрал трофеи: серебряный клинок и медальон.
«Может, когда и встречу кого из Школы Кота, передам им памятку, – подумал он, хотя прекрасно понимал: нынешним „котам“ на такие вещи плевать с высокой колокольни».
Мрачное настроение начало отступать лишь тогда, когда он приблизился к алтарю.
В залитом лунным светом лесу послышалось женское пение. Это был голос Белой Госпожи.
Весемир вышел на поляну. Госпожа, чью голову венчали оленьи рога, стояла спиной к нему. Она смотрела на безликую статую богини и пела.
Песнь звучала на Старшей Речи.
Весемир не понимал большинства слов, но в самой мелодии отчетливо слышалась глубокая, вековая печаль.
Белая Госпожа умолкла и медленно обернулась. Ее взгляд был безмятежен.
— Седовласый ведьмак, — прозвучал ее неземной голос. — Надеюсь, эта ночь милостива к тебе. Ты отыскал логово дьявола?
— Отыскал, — ответил Весемир. — К северу отсюда, на эльфском кладбище.
— Вот как? — Отозвалась она. — Неудивительно. Я никогда не хожу в те края.
— Ты знаешь, кто там похоронен? — Спросил ведьмак.
Белая Госпожа подняла взор к луне:
— Не знаю. Там спят вечным сном многие из Aen Seidhe. Кто-то был добр сердцем, кто-то – алчен.
— Похоже, какой-то мародер потревожил магическую ловушку в склепе, — пояснил Весемир. — Тот бес, что здесь рыскал, был призван именно этим заклятием.
— Я всегда чувствовала, что оттуда исходит эманация злой воли. Теперь всё встало на свои места.
Весемир помедлил, а затем спросил:
— Тебе не доводилось видеть здесь чужаков?
— Порой сюда приходят люди, — ответила Белая Госпожа. — Пробираются тайком, чтобы их не заметили друиды. Я подсматриваю за ними в отражении воды. Но им нет дела до меня, и они быстро уходят.
— Они забирали что-нибудь из долины?
— Кто-то уносит травы, кто-то – шкуры зверей, а кто-то – лишь воспоминания в своей голове… — она задумалась. — Но есть и те, кто забирает иное. Вещи, пропитанные дыханием смерти. Мне жаль таких людей, ибо они не ведают, что вместе с добычей забирают и проклятие покойных.
— Мародеры, — констатировал Весемир. — Кстати об этом. Мне нужно кое-что сказать.
Он вытащил серебряный меч «кота».
Белая Госпожа удивленно вскинула брови:
— Еще один клинок? У тебя уже было два, а теперь три. Обычным людям и одного-то много.
— У ведьмаков заведено носить два, — объяснил Весемир. — А этот я нашел в гробнице. Он принадлежал ведьмаку другой школы.
— Он тоже пришел, чтобы сразить чудовище?
— Нет. Он пришел грабить могилу. Более того, я полагаю, что именно он или его подельники активировали ловушку, которая вызвала беса.
— Тогда они получили по заслугам.
— Верно. Они мертвы. И уже давно. Мой «коллега» явно оказался не ровней взрослому монстру.
— Значит, они встретили тот финал, что уготовило им Предназначение. Зачем же ты показываешь этот меч мне?
— Мне нужно твое дозволение, чтобы забрать его, — ответил Весемир.
Белая Госпожа покачала головой:
— Он не принадлежит мне. Не совершай ту же ошибку, что эльфы или те мародеры, о которых ты говорил.
— Они мнят, будто владеют всем миром. Им мало обладать вещами при жизни, они тащат их за собой в курганы, надеясь, что так их никто не отнимет. А потом приходят другие и забирают это, чтобы, возможно, унести в собственные могилы.
— Всё не так. Любая вещь – дар Богини, подношение Природы. Если ты можешь найти ей применение, бери. Клинок будет только рад, ведь ты станешь ему достойным другом.
Весемир лишь хмыкнул, честно признавшись:
— Не такой уж я и достойный. Я просто ведьмак. Делаю то, что должен.
Белая Госпожа кивнула, и в её глазах мелькнула тень улыбки:
— Эти слова лишь подтверждают, что среди ведьмаков ты – самый достойный.
— А теперь ступай. Пусть Кале начинает ритуал. Я приду, ибо я всегда здесь. Я никогда не ухожу.
Конец главы.
http://tl.rulate.ru/book/175256/15021084
Готово:
