Это не новость, но Ли Хан ненавидит магов.
Почему ненавидит?
Разве это не очевидно?
В детстве он стал «материалом для экспериментов» и продержался в этом аду целых десять лет.
Десять лет. Десять.
Если посчитать в днях, то это 3650 дней, в течение которых над ним методично ставили опыты.
Боль, которую он познал тогда, не забудется, сколько бы времени ни прошло.
Дети, которых утилизировали каждый день из-за неудачных опытов.
Эксперименты, чья жестокость только росла.
Раны, шрамы и муки, порождённые ими.
Тому, кто не проходил через это, не понять, насколько бесконечной кажется боль, когда из тебя выкачивают смертельный объём крови, когда твою плоть рвут и сжигают.
Поэтому забыть такое невозможно.
…Если бы он рассказал о своей жизни жрецу, следующему за Сиянием Света, тот наверняка ответил бы:
— Это испытание, ниспосланное Богом. Благодаря ему ты стал тем, кто ты есть сейчас, так что отбрось эти воспоминания.
Тогда Ли Хан ответил бы так:
«— Да пошёл ты».
Он был бы готов признать правоту этих слов, если бы советчик сам прошёл через то же самое в течение десяти лет, но где найдётся сумасшедший, который будет добровольно подвергаться пыткам десятилетие?
Следовательно, даже если кто-то скажет, что одна лишь ненависть бессмысленна, он вечно будет смотреть на магов через призму предвзятости.
Конечно, нельзя обобщать всех.
Наверняка не все маги проводят эксперименты над людьми.
Но вот почему-то…
«Почему среди чароплётов, которых я встречал, одни сплошные психопаты?»
Три года с тех пор, как он стал рыцарем.
В бесчисленных загадочных инцидентах, которые он расследовал, неизменно были замешаны маги.
Видя своими глазами, как другие люди проходят через то же самое, что и он в детстве, а порой и через нечто куда более ужасное, Ли Хан окончательно убедился:
«Добрые чароплёты? Конечно, они существуют».
Вот только в большинстве своём добрый чароплёт — это тот, который перестал дышать.
Айрин Виндлер не исключение.
Даже понимая в глубине души, что она выглядит как нормальная, добрая девушка, он не мог не испытывать к ней неприязни только из-за того факта, что она маг.
В каком-то смысле это было навязчивое отвращение, ставшее частью сущности Ли Хана.
Одержимость, твердившая, что маги — это существа, которых должно ненавидеть.
Однако прямо сейчас…
Ли Хан получил подтверждение, что его предубеждение ни капли не ошибочно.
Посмотрите сами.
— Ты ни во что не ставишь мои слова, рубака! Как ты смеешь пренебрегать моим приказом! Ничтожество…!
Разве этот старик не изрыгает сейчас слова, в которых нет ни капли человечности?
И Ли Хан…
— Ты пришёл сюда, чтобы умереть от рук этого «ничтожества», старый чароплёт?
— !!!
…с радостью решил стать таким же «бесчеловечным» в ответ.
* * *
На тренировочном плацу факультета фехтования воцарилась тишина.
Но это не было обычное безмолвие.
Это было затишье перед бурей.
Опасная тишина, словно фитиль вот-вот достигнет порохового погреба. И в какой-то момент…
— Хм.
Ли Хан не спеша достал из-за пазухи ручной топор.
— Давайте для начала продолжим наш разговор.
— …С какой целью ты достаёшь холодное оружие во время разговора?
— С чего бы мне терпеть, когда кто-то бесцеремонно прерывает моё драгоценное учебное время? Всё, что говорит чароплёт — наверняка бред собачий, но я сначала послушаю. А если пойму, что это и впрямь бред, придётся его метнуть.
— ……Жалкий рубака.
— Интересно, каково это — получить топором от этого самого рубаки.
— …!
Ли Хану было плевать, злится старик или нет, он лишь игриво подбрасывал ручной топор.
Словно приглашая принять вызов в любой момент.
Но это не было просто шуткой.
На самом деле Ли Хан был в ярости.
Вчера он так вежливо — предельно вежливо! — предупреждал, но тот всё же посмел вторгнуться в его «домен».
К тому же…
«Зачем приходить такой толпой? Ясно же, подраться хотят».
Толпа магов, сгрудившаяся позади.
Около семнадцати юных магов — явное доказательство того, что старик пришёл ради силовой демонстрации.
Для Ли Хана, и без того испытывающего крайнее отвращение к магам, ситуация была в высшей степени неприятной.
Чувствуя обязанность преподать старому чароплёту урок о том, что жизнь — это суровая реальность, он выпустил истинную, подавляющую ауру.
— …Невежественный мужлан.
Однако старый маг Одвал Бернард, который, казалось, будет вести себя абсолютно безрассудно, внезапно подавил свой пыл.
Хотя его взгляд по-прежнему метал молнии, ни он, ни его ученики не вытащили магические посохи.
Если переводить на язык рыцарей — они не обнажили мечи.
Он тоже понимал: сражаться с рыцарем на такой короткой дистанции — чистое самоубийство.
«А он сохраняет хладнокровие для чароплёта. Впрочем, неудивительно, раз он работает профессором Академии».
Но всё равно нужно быть начеку.
Маг — это действующий вулкан, который может взорваться в любой момент, двуличный тип, впадающий в ярость по велению настроения.
И действительно.
— Ты не понимаешь.
— …Чего именно?
— Ты ничего не смыслишь! В том, насколько маг — хрупкое и утончённое создание…!!
Куда делось недавнее хладнокровие? Старый маг, внезапно закричав, словно пациент с неконтролируемым гневом, ткнул в него пальцем.
— Жалкий рубака! Какие козни ты подстроил этому гению, что она стала пренебрегать магическими тренировками! Ты — злодей мирового масштаба! Подлец…!
— Убери палец, пока я его не отрубил.
— Это всё из-за тебя! Ты наговорил ей всякой чуши! Вот почему она стала такой отъявленной бездельницей!
— Я предупреждал.
Их разговор не клеился.
Каждый твердил своё.
Но было ясно одно: ни один не собирался отступать, и ни один не был настроен на нормальный диалог.
Старый маг, презирающий рыцарей — точнее, всех, кто не владеет магией, — и рыцарь с глубокой ненавистью к магам.
На самом деле адекватное общение между ними было невозможно априори.
В итоге оставалась только борьба.
В этот критический момент…
— Инструктор, пожалуйста, сдержитесь!
— Вам нельзя драться!
Курсанты факультета фехтования бросились к нему, чтобы остановить.
Пусть они знали его недолго, они уже успели понять его характер: если Ли Хан сказал, что сделает, он действительно сделает.
С другой стороны ситуация была зеркальной.
— Профессор! Мы же договорились решить всё словами!
— Вам нельзя так поступать здесь.
— Пожалуйста, хотя бы ради нас, прекратите!
Судя по всему, семнадцать курсантов магического факультета пришли не для силовой демонстрации, а чтобы удержать Одвала от совершения глупости.
Они тоже прекрасно знали характер своего профессора, потому и увязались за ним. По иронии судьбы рыцарь и маг, удерживаемые своими учениками, были вынуждены поубавить пыл.
И тогда на середину вышел один человек.
— Думаю, обоим стоит успокоиться,
Он взял на себя роль посредника.
— Г-господин Роэн…
Когда заговорил влиятельный наследник Лайонела, от которого исходила аура благородства и таинства, даже свирепый Одвал заметно стушевался.
Словно он не ожидал, что тот вмешается лично.
Завладев вниманием аудитории, Роэн продолжил:
— Вы оба слишком возбуждены. Поэтому каждый говорит только о своём, не пытаясь разрядить обстановку.
Глубокий, тёмный, словно чёрный жемчуг, взгляд Роэна обратился к Айрин.
Вздрог!
Айрин вздрогнула, но его холодный взор остался непоколебимым, словно её реакция его не касалась.
«Арин, ты случайно не переходила дорогу этому красавчику?»
«Н-нет, кажется? …Наверное?»
Айрин почувствовала некую угрозу в этом ледяном взгляде, но, к сожалению, у неё не было времени разбираться в причинах этой опасности. Роэн тем временем произнёс:
— Профессор Одвал Бернард. Сначала успокойтесь и объясните. Какова причина вашего прихода на чужой факультет вместе со своими учениками? И что именно вы хотите сказать юной леди Айрин Виндлер? Пожалуйста, разъясните всё чётко.
Его тон был спокойным и вежливым, но без тени подобострастия.
Напротив, в нём чувствовалась неординарная харизма.
Так называемое величие правителя.
Достоинство, подобающее члену королевской семьи Севера, дому Лайонел.
— Гм…
Перед лицом такого величия даже Одвал не смел вести себя безрассудно.
Пусть он и считал всех людей, кроме магов, никчёмными существами, он не был настолько безумен, чтобы хамить личности столь высокого ранга.
Одвал поправил воротник, возвращая себе хладнокровие…
— Разочаровываешь, старик. Я-то думал, ты нападёшь как мужик, а ты только языком чесать горазд? Я расстроен.
— ……Ах ты щенок…!!
Ли Хан, словно только и ждавший момента, мгновенно выплюнул новую провокацию.
Одвал снова вскипел, и курсантам-магам ничего не оставалось, как удерживать его, бросая полные укоризны взгляды на Ли Хана.
— …Инструктор.
— Что? Вместо того чтобы мелочно препираться словами, лучше один раз хорошенько подраться. Я за честность.
— …….
* * *
Когда обстановка более-менее стабилизировалась, один из курсантов-магов вышел вперёд и передал суть претензий Одвала. Это была длинная и довольно запутанная история, но…
— В итоге, вы пришли из-за того, что инструктор ограничил использование «телекинеза»? Правильно я понимаю?
Арно резюмировал услышанное. Курсант-маг, почувствовав неловкость от того, что его пространную речь так сократили, всё же не высказал недовольства и кивнул.
— Д-да. Если вкратце, то всё именно так.
Ли Хан, заботясь о здоровье — вернее, о «выживании» Айрин, — настоял на физических упражнениях и ограничил её в использовании телекинеза, к которому она привыкла так же, как к дыханию.
Он не запрещал его совсем, но велел минимизировать использование в повседневной жизни.
Это была забота и старание Ли Хана, который хотел, чтобы она больше ходила и становилась крепче.
…Проблема была в том, что для Одвала, фанатичного сторонника превосходства магии, это выглядело как оскорбление.
— Профессор Одвал часто говорит: «Телекинез — это основа и костяк любой магии, это первозданная сила мага». Исходя из этого, ограничение телекинеза означает сдерживание роста силы мага. Если привести пример для рыцаря, это всё равно что запретить ему силовые тренировки, да…
— Это тоже из поучений старика?
— …Это лишь моё личное мнение.
— Ну ещё бы.
— Ха-ха…
Старик в своём репертуаре.
Однако, признавая, что во всём есть доля истины, Ли Хан согласился с тем, что в этих словах был смысл, как бы ему ни хотелось это отрицать.
«Значит, телекинез для мага — это что-то вроде физической силы или выносливости».
Подобно тому как упражнения приносят эффект только при регулярности, магию тоже нужно постоянно оттачивать через телекинез для прогресса.
Но Ли Хан ограничил его, что, естественно, вызвало гнев у старого чароплёта.
В каком-то смысле Айрин совершала действия, идущие вразрез с учениями магов, и принудил её к этому Ли Хан.
Если этот человек впадал в ярость на церемонии поступления только из-за того, что один курсант кашлянул, то тот факт, что он до сих пор вёл себя относительно мирно, говорил о том, что он всё же умеет выбирать цели для своих выходок.
— …Ц, так бы сразу и сказали.
Это было вполне разумное объяснение, и если бы ему сказали об этом с самого начала, он не вёл бы себя так агрессивно.
Разумеется, чувства вины он не испытывал.
«С чего бы мне извиняться перед чароплётом?»
Ли Хан усмехнулся.
— П-простите, инструктор. Технически, это всё из-за меня…
— Цыплёнок номер два ни в чём не виновата.
— Н-но всё же.
— Позволь спросить. Ты, цыплёнок номер два, разве пренебрегала магическими тренировками из-за моих занятий?
— Нет! Ни в коем случае!
В этом она могла поклясться чем угодно.
«Верно, я же постоянно ворчу, так что Арин ни разу не пропускала тренировки».
Призрачная дева в её голове постоянно зудела об этом, так что занятий магией она не задвигала.
То же самое касалось и ограничения телекинеза в быту.
— Я использую его везде, кроме времени упражнений. Например, когда мне лень вставать с кровати, чтобы взять стакан воды, или когда причёсываюсь.
— …Даже завидно немного.
— Хе-хе.
В ней сочетались усердие и леность — она умела прикладывать усилия, чтобы иметь возможность лениться дальше.
Слушая её слова, Ли Хан обернулся к магу.
— Слышал? Как видишь, никаких проблем нет. Не понимаю, чего ты так расшумелся, старик.
Он кивнул в сторону старого мага, мол, «теперь ты доволен?», на что Одвал ответил, дрожа всем телом от негодования:
— Ты, болван! Дело вовсе не в этом! Магия должна быть чистой! В её гениальность не должны проникать посторонние примеси!
— …Не понимаю, почему укрепление здоровья — это «примесь»?
— Да зачем магу вообще нужно это здоровье! Если у нас есть телекинез, нет, если есть мана, мы можем жить в полном здравии сколько угодно! Тратить время на бесполезные примеси вроде упражнений или физической выносливости вместо того, чтобы тренировать ману — это верх неэффективности…!!
— ……Псих.
Что за экстремальная логика?
Это всё равно что сказать: «Можно не есть обычную еду, достаточно пить витамины, и со здоровьем всё будет в порядке».
Логика безумца.
— Старик, повторяю ещё раз, твои доводы…
— Ты! Хватит называть меня стариком! Старик, старик… Мне всего двадцать восемь лет!!!
— ………А?
…Ему не послышалось?
Ли Хан на мгновение замер, моргая, и посмотрел на курсантов вокруг.
Его взгляд вопрошал: «Мне кажется, я услышал какой-то бред, вы тоже это слышали?»
На что те ответили шепотком:
— …Двадцать восемь? Кунта, кажется, я ещё плохо знаю общий язык. Я услышал какую-то странность. Этот старик выглядит старше нашей бабули-верховной жрицы.
— Вам не послышалось, Кунта. Вы услышали всё верно.
— Что же он с собой сотворил…
Они перешёптывались, подтверждая услышанное, а Ли Хан с ужасом смотрел на «старика», нет, на чрезмерно преждевременно состарившегося мага.
«…Он на два года младше меня?»
Может быть…
— Ты часом не отдавал годы своей жизни демону?
— Ах ты ж… гад…!!!
В конце концов Одвал вцепился в воротник Ли Хана.
Хрусть!
— А-а-а-а!
Правда, его руку тут же выкрутили.
Тем временем, глядя на внешность этого «старого»… нет, этого молодого мага, Айрин Виндлер подумала:
«Арин. Давай будем усердно тренироваться и обязательно соблюдать диету, которую дал инструктор, договорились!»
«…Да, я как раз об этом подумала».
Она начала всерьёз настраиваться на исправление своего ленивого образа жизни.
Всё-таки лучший способ пробудить в человеке энтузиазм — это показать ему наглядный отрицательный пример.
http://tl.rulate.ru/book/175232/14950298
Готово:
