Ректор наконец закончил свою длинную речь, растянувшуюся на целых 120 минут. Преподаватели разразились искренними аплодисментами — не столько из почтения, сколько от радости, что этот Военный совет наконец-то подошёл к концу и можно покинуть зал.
Пока довольный собой ректор уходил, преподаватели начали расходиться, однако некоторые из них сбились в небольшие группы, завязав беседу.
Поскольку все они работали на разных факультетах, видеться им доводилось редко, так что они решили воспользоваться случаем, чтобы познакомиться поближе.
Ли Хан уже было внутренне приготовился к жизни изгоя, но, к счастью, Ганс Шмидт, с которым он случайно сошёлся раньше, оказался человеком добродушным.
Настолько добродушным, что решил представить своих знакомых этому «колючему» парню.
— Это Дороти. Инструктор факультета искусств, специализируется на религиозной живописи.
— Зовите меня Кам. Я всего лишь преподаватель факультета статистики, из обедневших дворян.
— Ден с архитектурного факультета. По воле случая занимаю должность профессора, ха-ха.
— Ален де Вагнер. Старомодный профессор исторического факультета. Зовите меня просто Ален.
Все они были старыми знакомыми Ганса. И хотя каждый из них представлял себя как фигуру незначительную, Ли Хан понимал, что перед ним — настоящие величины.
Хотя Ли Хан редко читал Газеты, его единственный друг из рыцарского ордена иногда пересказывал ему мировые новости, и эти имена то и дело всплывали в его рассказах.
— Для меня большая честь встретить столь многообещающую художницу. Дороти, позвольте мне позже приобрести одну из ваших работ, даже если вы сами сочтёте её неудачной.
— Ой, надо же!
Она была молодым дарованием, на которую возлагали самые большие надежды среди женщин-живописцев.
— Вряд ли можно называть «всего лишь обедневшим дворянином» человека, который отверг приглашение самой королевской семьи, не так ли, Кам?
— О-хо.
Молодой и талантливый учёный, за которого боролась сама Королевская столица.
— Я много слышал о мастере, который руководил перепланировкой столицы, Ден. А того, кто назовёт «старомодным» легендарного археолога, рискнувшего жизнью ради раскопок артефактов Бритона, можно счесть только сумасшедшим, профессор Ален.
— Ха-ха, ну вы меня совсем засмущали.
— А у вас глаз намётан, вопреки суровой внешности.
Здесь были даже те, кто прославился ещё до рождения Ли Хана.
Собрать такую сеть контактов не под силу даже самому влиятельному аристократу.
Ведь быть знаменитым в своей области — значит обладать высоким авторитетом и достоинством. Наверняка Союз Гильдий обеспечивает таким важным персонам постоянную охрану.
— Я рад, что не зря вас познакомил, — подытожил Ганс Шмидт, мастер такого же высокого уровня, как и остальные.
«Рыбак рыбака видит издалека…»
Ли Хан в очередной раз убедился в мудрости старых поговорок. Перед ним была настоящая «команда мечты», от которой голова шла кругом.
— Вы все слишком важные птицы для обычного военного, который умеет только мечом махать.
— Ха-ха! И кто это тут говорит о скромности? Только безумец назовёт Рыцаря из Серебряного льва простым государственным служащим, не так ли?
— Верно подмечено.
— Как вы и просили, я подарю вам картину. В знак нашей дружбы.
Конечно, даже для таких людей сословие рыцарей было весомым. А то, что он был Рыцарем из Серебряного льва, делало его в их глазах ещё более значимой фигурой.
Хоть его и сослали в Академию на должность инструктора, никто не смел смотреть на него свысока.
Они ведь уже видели. Его мастерство, с которым он подавил Вице-командора рыцарского ордена Полетт, славившегося своим искусством фехтования.
Но, помимо всего прочего, они сами по себе были добрыми и щедрыми людьми. Они не стремились к славе или власти, а просто усердно трудились в своём деле, пока в какой-то момент не проснулись знаменитыми.
Поэтому они проявили к Ли Хану излишнее дружелюбие только потому, что их представил общий знакомый, Ганс.
Пока Ли Хан не сделает им какую-нибудь гадость, они не будут смотреть на него предвзято.
«…Я у них в большом долгу».
Тот факт, что они были честными и порядочными людьми, располагал к себе даже больше, чем их статус. И Ли Хан чувствовал, что теперь он по-настоящему обязан Гансу, который их представил.
Вещи можно купить за деньги, но дружбу и доброе расположение людей не купишь ни за какие сокровища.
«Надо будет когда-нибудь отплатить ему».
Даже если с теми, кто хуже Гнолла, он вёл себя как человек с сомнительными моральными качествами, с достойными людьми он тоже должен был вести себя подобающе.
Так Ли Хан и другие преподаватели решили зайти в кафе, чтобы поболтать за чашкой чая.
К слову, в кафе Королевства не продают холодный кофе. Только эспрессо, травяные отвары или чёрный чай.
Попросить добавить в кофе лёд, конечно, можно, но на тебя посмотрят с таким презрением, что Ли Хан решил воздержаться.
И вот, когда он уже начал внутренне сокрушаться об этом…
— Позвольте вас прервать?
— О-о, господин Одвал.
— Считаю ваше молчание за согласие.
— Э-э…
С появлением этого наглеца, чей тон не предполагал возражений, мягкая атмосфера в компании мгновенно напряглась.
Даже внешне он выглядел несносным — от него так и веяло упрямством человека, который в гробу видал чужое мнение.
Преподаватели не скрывали выражений лиц, будто наступили на что-то мерзкое, но он даже не удостоил их взглядом. Типаж, напрочь лишённый чувства такта.
И этот человек обратился к Ли Хану:
— Айрин Виндлер… не смей втягивать этого чистого гения в свои пустые интриги. Это не просьба и не совет, это «предупреждение». Если ты посмеешь хоть каплей скверны запятнать её талант… тогда я не ручаюсь за то, что сделаю с тобой.
Он выдал вежливую «угрозу», не скрывая жгучей враждебности. Так, словно само общение с Рыцарем вызывало у него отвращение.
И Ли Хан ответил ему:
— Послушай, старик-чароплёт.
— !!?
— Я не совсем понял, что за бред ты несёшь, так что будь добр, провякай это ещё раз. Ты всё в кучу свалил, как я должен тебя понимать? Сам себе что-то там напридумал и радуется.
Ли Хан выплюнул эти слова, не скрывая «презрения», ничуть не уступающего враждебности мага.
— И отойди подальше, когда говоришь. Ты вообще зубы чистишь? Ну и вонь, гадость какая.
— !!!
— Что? Хочешь попробовать?
Ли Хан снова спровоцировал его, втайне надеясь на одно. Чтобы этот тип выхватил свой Магический посох.
Если он это сделает…
«Давненько я не разминал кулаки».
Появится отличный повод проучить мага. Ли Хан расплылся в лучезарной улыбке, предвкушая это удовольствие.
…Хотя его оппоненту эта улыбка явно не показалась доброй.
*
*
*
…К сожалению, маг просто ушёл.
Ли Хану казалось, что если надавить ещё немного, тот сорвётся, но рядом были новые знакомые, так что ему пришлось, скрепя сердце, сдержаться.
И вот теперь.
— Не стоило так пренебрежительно обходиться с господином Одвалом, хм…
Ганс и остальные выглядели крайне обеспокоенными. Даже придя в кафе, они не переставали за него переживать.
Причём они волновались не за свою безопасность, а именно за Ли Хана.
Надо же, встретить нормальных людей, которые так искренне пекутся о человеке, которого видят первый раз в жизни…
«Замечательные люди, просто замечательные».
Совсем не жаль, что он угостил их чаем и десертами.
Он купил всё это в качестве извинения за испорченную атмосферу. Ли Хан допивал свой горячий шоколад, восполняя дневную норму сахара, и уверенно произнёс:
— Я сам возьму на себя всю ответственность. Будь то ссора или эскалация конфликта. Вас это точно не коснётся, так что не переживайте.
— Нет, мы вовсе не это имели в виду.
— Я знаю, что вы за меня волнуетесь. Но правда, не стоит. Я парень крепкий, как видите.
— …Этот старик — человек страшный, тут одним «крепким здоровьем» не отделаешься.
Между тем, что считал «крепким» Ганс, и тем, что имел в виду Ли Хан, наверняка пролегала огромная пропасть, но Гансу, который об этом не знал, оставалось только тяжело вздыхать.
— Что же господин Одвал задумал на этот раз…
Одвал Бернард.
Так звали мага, который только что подошёл к ним с угрозами. Его недолюбливали все преподаватели.
Почему? Потому что он был Магом.
Маги.
Те, кто был избран силой маны — даром, который, как считалось, даётся исключительно свыше от рождения.
Существа, чья логика не подвластна здравому смыслу, способные создавать через ману Мир заклинаний и манипулировать самими законами природы.
И именно из-за этой непостижимости одного того, что человек был магом, было достаточно, чтобы внушать страх. Ведь никогда не знаешь, какая беда тебя постигнет, если с ними свяжешься.
— Ну, всё же слова инструктора принесли некое облегчение, — призналась Дороти.
Страх страхом, но мало кто питал к магам тёплые чувства. По своей природе маги были крайне высокомерными созданиями.
— Сварливый старик.
— Нехорошо обсуждать людей за спиной, но с этим трудно спорить.
— Он не просто сварливый, он вспыльчивый как порох.
Маги презирают тех, кто не владеет магией, и всегда требуют к себе особого отношения, подчёркивая свою исключительность. Они ни во что не ставят аристократов и монархов, и, что ещё хуже, не стесняются в богохульных выражениях в адрес богов.
Конечно, те, кто вел себя совсем уж непотребно, обычно бесследно исчезали, перейдя кому-то дорогу.
И хотя Одвал, возможно, и не был из тех самых отъявленных безумцев, типичное магическое высокомерие было в нём представлено в полной мере.
Для примера, один из известных случаев…
— Шесть лет назад во время Церемонии поступления он устроил настоящий дебош, разбрасываясь огненными шарами. И только потому, что обычный Курсант случайно кашлянул во время его представления.
— …Да уж, суровый старший коллега.
— В случае с сэром Тертлом всё было иначе. То, что сделал тот старик, было обычным насилием.
Бесчинство, которое не шло ни в какое сравнение с инцидентом Ли Хана.
Никакого оправдания — просто беспощадная расправа из-за того, что ему что-то не понравилось.
Тогда пострадало несколько курсантов, а актовый зал был наполовину сожжён… Его можно было смело называть преступником.
— Не мне об этом судить, но почему такой тип до сих пор работает в Академии? По-хорошему, его нужно не в Академии держать, а под замок посадить.
— ……Хм.
Тут преподаватели на мгновение замолчали. Ли Хан попал в самую точку, озвучив их собственные мысли.
— Фух, понимаете, маги — ценный ресурс. Как говорится, незаменимые кадры. Характер у него дрянной, но пока он никого не убил, Академия предпочитает закрывать на это глаза.
Объяснение казалось логичным, но Ли Хан лишь покачал головой.
— Это лишь официальная версия. А какова реальная причина?
— …Вам не говорили, что вы на редкость проницательны, несмотря на внешность?
— Бывает такое.
— Ха-ха.
Ганс находил манеру общения этого честного и простого рыцаря весьма освежающей.
Может быть, дело в том, что он не был выходцем из знати? В его словах нет яда, он говорит всё как есть.
Такое чувство, будто общаешься с мастерами из гильдии.
«Определенно, я не ошибся, решив завести с ним знакомство».
Пусть в нём и проскальзывала некая грубость, он казался человеком, который знает меру.
— …У господина Одвала много покровителей среди знати. И среди них немало тех, кто ежегодно выделяет Академии огромное Финансирование. Поэтому от него не могут просто так избавиться.
— Смешной старик.
Презирает всех, кто не владеет маной, но в покровителях всё же нуждается? Ещё смешнее те аристократы, что его спонсируют. О чём они вообще думают?
— В любом случае, сэр Тертл, будьте осторожны. Я знаю, что вы сильны, но этот человек опасен. Он может попытаться навредить вам любым способом.
Это был искренний совет. Ли Хану хотелось сказать, что волноваться не о чем, но он не был дураком, чтобы отмахиваться от столь серьёзного предупреждения.
— Спасибо за совет. Я обязательно это запомню. Однако…
— ?
— Хм, это мой скрытый талант, так что пусть это останется между нами. О нём знает лишь пара человек.
— Что за талант…?
— Мой скрытый талант заключается вот в чём.
Он сказал это со всей серьёзностью. В этом «искусстве» он был уверен, что не проиграет никому.
— У меня есть дар делать безумцев паиньками.
— ??
— Ха-ха, просто знайте об этом.
Знаете ли вы? Каким бы безумцем ни был человек, всегда есть способ заставить его вести себя «прилично».
А именно.
«Когда человек перестаёт дышать, он сразу становится очень покладистым».
А если при этом ещё и сердце не бьётся — так это вообще предел мечтаний.
http://tl.rulate.ru/book/175232/14950293
Готово:
