Хрусть! Кр-рак!
Обычно восхождение на скалу подразумевает поиск уступов и опоры для рук и ног — это диктует здравый смысл. Само по себе карабканье по отвесному склону, цепляясь за каждую щель, — задача не из лёгких, так что следовать логике здесь не просто разумно, а необходимо.
Однако его способ покорения вершин отличался от того, как это делают другие. Нет, это был метод, полностью оторванный от реальности.
Вжих!
— Фу-ух! Ф-ф-фу-ух!
Он с силой вбивал руки и ноги прямо в камень.
Скала — это не песчаная насыпь, но он, поднимаясь, раз за разом без тени сомнения бил ногой по камню, создавая себе опору, и вонзал ладонь, словно лезвие, чтобы было за что ухватиться. И делал он это босиком и голыми руками.
Без какого-либо снаряжения он просто упрямо продвигался вперёд. Глядя на него, на ум приходило не слово «безрассудство», а скорее «непоколебимость». Он просто волево смотрел только вверх, пока наконец не преодолел весь путь.
— Ха-а... Ха-а-а!
Тяжело дыша, он рухнул на землю, раскинув руки и ноги звездой.
Всё его тело было покрыто потом, а на руках, ногах и коже виднелось множество ссадин. Это было свидетельством того, как часто он едва не срывался и насколько опасным было это восхождение. Но люди вряд ли узнают, что он поднимался так больше пяти раз и даже однажды сорвался вниз.
То, что он вообще остался жив, само по себе было чудом. Видимо, его спасла невероятная способность к восстановлению и тело, которое он закалял каждый день без отдыха.
Мужчина — Ли Хан — полностью исчерпал силы. У него не было ни малейшего желания шевелиться. Он в очередной раз осознал, что лазание по скалам — куда более суровая тренировка, чем кажется. При каждом подъёме задействуются не только все мышцы тела, но и колоссальные запасы выносливости и душевных сил. Одна оплошность может привести к беде, и в травмах здесь нет ничего удивительного. Не зря для такого дела требуется уйма снаряжения.
Следовательно, то, что творил Ли Хан, было чистым безумием. Со стороны это выглядело как попытка самоубийства.
Однако Ли Хан верил: когда тело проходит через подобный предел, оно растёт быстрее. Что ж, пока особого эффекта не наблюдалось, но если повторять это раз за разом, когда-нибудь результат обязательно проявится. Ведь в этом и заключается суть стараний.
— ...Пора переходить к следующему.
Хоть ему и безумно хотелось провалиться в сон, Ли Хан выбрал движение. Слегка подкрепившись, он тут же начал действовать.
Тхэк! Тхэ-эк!
Он приступил к отработке «техник». Это были простые приёмы, которые он подсмотрел у других в рыцарском ордене. В основном — болевые приёмы и захваты, направленные на воздействие на суставы. Обычно он их не тренировал, но сейчас Ли Хан с головой ушёл в отработку заломов.
В качестве цели выступало антропоморфное чучело, набитое песком. Лучше всего практиковаться на живом человеке, но за неимением оного приходилось довольствоваться малым.
Так он отрабатывал болевые, проходы в ноги, а затем, словно в дзюдо, привязал верёвку к старому дереву и начал тренировать броски через спину. Дзюдо он изучил ещё в прошлой жизни, в бытность сержантом. До сих пор он его почти не использовал, но в будущем, если продолжать тренировки, оно наверняка пригодится.
Кроме этого, нужно было практиковаться в фехтовании мечом и копьём, работе топором и метании кинжалов. Пусть он и не мог, как другие рыцари, виртуозно владеть более чем десятью видами оружия, он обязан был тренировать всё, что в его силах.
«В сутках явно не хватает двадцати четырёх часов, честное слово».
Ли Хан ворчал, что день слишком короток, но молча, шаг за шагом делал то, что должен был. И хотя это нельзя было назвать внезапным озарением, событий прошлой ночи хватило, чтобы разжечь в груди мужчины пламя. Ли Хан преисполнился решимости. Ведь помимо того старика, Вальтара, число тех, кого ему нужно было превзойти, значительно увеличилось.
Ву-ух!
Свист рассекаемого его телом воздуха становился всё резче, наполняясь стальной волей.
***
...А затем Ли Хан опоздал. Это случилось в первый же день занятий.
***
— Слышал? Говорят, он опоздал в первый же день, и его снова вызвали к ректору.
— На церемонии поступления было то же самое. Он во многих смыслах человек легендарный.
— Но мастерство его впечатляет.
— Каким бы великим ни было мастерство, ведёт он себя неподобающе, и в нём не видно ни капли воспитания. Разве он не просто наёмник, а вовсе не рыцарь?
— ...Возможно, именно из-за этого его и сослали сюда. Наверняка он пришёлся не по нраву высокопоставленным господам.
— И то верно.
Академия велика. Но в то же время она тесна. Курсанты, полные энергии, обычно держатся группами, а это значит, что слухи разлетаются мгновенно и секретов здесь не существует. Даже то, что произошло утром, становится достоянием общественности уже через десять минут.
— ...С этим инструктором точно всё будет в порядке?
— Кто знает.
Курсанты факультета фехтования вздыхали с явным беспокойством. Инструктор, который должен был обучать их с этого года, внушал им крайнюю неуверенность. На тренировочном плацу, где собралось около восьмидесяти человек, царил шум, пропитанный тревогой.
Здесь были и курсанты второго-третьего курсов, но большинство из них на занятия не пришли. Начиная со второго курса многие предпочитали не посещать факультет фехтования, а решать все вопросы через индивидуальные тренировки в своих семьях. В лучшем случае они мельком появлялись, когда намечались турниры.
То есть здесь в основном собрались первокурсники, и их было целых восемьдесят человек. Среди них встречались как те, кто уже достиг уровня рыцаря-ученика и освоил метод развития боевого духа, так и те, кого даже называть мечниками было неловко. В особенности это касалось выходцев из простолюдинов, которые получили лишь самые азы в захолустных школах фехтования. Хотя порой возникало сомнение, можно ли вообще называть это «азами».
Но эти ребята были ещё ничего. Ирония судьбы заключалась в том, что хватало и тех, кому фехтование и рыцарский кодекс были даром не нужны — они пришли лишь ради того, чтобы завести связи с будущими рыцарями.
— Ого, не ожидал увидеть её на занятиях.
— И не говори. Ей бы больше подошло тратить время на личные тренировки.
Однако этот год выдался «урожайным». В отличие от обычных лет, когда большинство составляли пустышки, в этот раз среди учеников затесалось несколько крупных фигур.
Во-первых, исключительная личность среди первокурсников — господин Роэн. Один из влиятельных кандидатов в будущие великие герцоги, про которого говорили, что он не уступит в бою даже настоящему рыцарю.
Но и помимо него хватало сильных имён. Например, ученик великого наёмника, которого называли Королём наёмников и главой Союза наёмников, или старший сын семьи Оппен — знаменитого рода мечников.
Также здесь был потомок таинственных рас, обитающих в пустынях, степях и джунглях, — варвар, которого называли диким воином.
И, наконец, те, кто черпает загадочную силу маны, постигая мир заклинаний...
...Маги.
— ...А она что здесь забыла?
— Занятия на магическом факультете в основном свободные, может, пришла сюда, чтобы добрать баллов? Или, как и остальные, ради знакомств.
— В-вот как?
— Необычное поведение для мага.
— Согласен.
Прекрасная, словно эльф, гениальная волшебница Айрин Виндлер ловила на себе любопытные взгляды и чувствовала себя крайне неловко. Она явно была не в своей тарелке.
«З-зачем я только записалась?»
Айрин Виндлер и сама толком не понимала, правильное ли это было решение. Но выбора не оставалось. И дело было вовсе не в призраке, болтавшем в её голове, а исключительно в её собственной ошибке во время регистрации на курсы.
«Я и не думала, что свободных занятий останется так мало...»
[Арин — дурочка. Я же говорила тебе делать всё заранее.]
«Замолчи! Между прочим, у меня не было времени, потому что я искала жильё!»
[Это потому, что ты мыслишь узко, глупая Арин.]
«Думаешь, если у тебя есть голос, то можно нести что угодно?!»
Она, как и всегда, спорила с призраком по нескольку раз на дню, но в глубине души чувствовала облегчение. По крайней мере, она будет посещать занятия знакомого инструктора.
«В-возможно, он даже проявит ко мне снисхождение».
Они ведь соседи, да и ели за одним столом. Айрин втайне надеялась на благополучный исход. И в этот момент...
— А, вы все уже здесь.
Он наконец появился на плацу. Как только Айрин услышала его голос, она с радостным лицом...
— ...А?
...Собиралась его поприветствовать, но она и остальные курсанты лишь недоуменно захлопали глазами. И на то была причина.
— Стул.
— Слушаюсь!
— Говори потише. Уши закладывает.
— Д-да, я понял.
— И не дрожи так. Люди подумают, что я тебя съесть собираюсь.
— ...Слушаюсь.
— Вот теперь лучше. Эй? Почему стул такой низкий?!
— Ик! П-простите!
— Твоё «простите» мне жизнь в академии облегчит?
— ...
— Шучу я.
— ...
...Когда это сын графского рода успел переквалифицироваться в слуги? Демиан Поллет, тот самый легкомысленный барчук, ставший виновником скандала на вчерашней церемонии, теперь прислуживал ему. Его лицо, распухшее, словно переваренная равиоли, выглядело довольно жалко. Курсанты лишь растерянно моргали.
***
Ли Хан сегодня тоже не по своей воле возвращался после нагоняя от ректора. Он опоздал на утренний военный совет, так что в выговоре не было ничего удивительного.
«...Который это уже раз?»
В прошлой жизни он даже в кабинете директора ни разу не был, но в этой жизни его почему-то постоянно заносило в кабинет ректора. Что ж, он сам был виноват, так что обижаться было не на что, но у него начало зарождаться некое подобие чувства вины из-за собственной нерадивости. Теперь при виде лица ректора ему становилось немного неловко.
Однако...
— З-здравствуйте, сэр...
— ...
Глядя на этого парня, похожего на разварившийся пельмень — нет, равиоли, — который пытался с ним заговорить, Ли Хан почувствовал, что его настроение, и без того испорченное с утра, окончательно пробило дно. Этот паршивец смеет показываться ему на глаза!
— Соскучился по ударам перчаткой?
Ли Хан прищурился и погладил свои пустые ладони. Он прикидывал, не швырнуть ли в него на этот раз медную монету. Но тут...
Бам!
— Пожалуйста, сделайте меня своим подданным! Я... я стану вашим оруженосцем!
— ...Что?
Внезапно этот придурок рухнул на колени и начал нести какую-то чушь про то, чтобы его приняли в оруженосцы.
«Оруженосец... насколько я знаю, это только название такое...»
Разве это не было, по сути, добровольным заявлением о сдаче в рабство?
Ли Хан молча сделал шаг назад, стараясь отстраниться от него. С презрением подумав, что вкус у этого парня просто отвратительный.
http://tl.rulate.ru/book/175232/14950271
Готово:
