Завьер и Тесс одновременно моргнули и обнаружили, что снова сидят за своим обеденным столом. Близнецы были тут же и молча смотрели на них.
— Вы сделаете это? — спросила Луна.
Тесс и Завьер переглянулись, затем снова посмотрели на детей.
— О чем ты? Как долго нас не было? — спросила Тесс.
На этот раз Касс и Луна обменялись взглядами.
— Вы никуда не уходили, — сказал Касс. — Сказали, что начинаете, закрыли глаза и тут же открыли их снова. Прошла всего секунда.
— Ого, — изумленно выдохнул Завьер. — А по ощущениям — не меньше часа. Может, и больше. Я чувствую себя совершенно вымотанным!
— Я тоже, — согласилась Тесс. — Давайте возьмем что-нибудь попить и пойдем в гостиную; мы вам всё расскажем.
Завьер и Тесс плеснули себе по паре пальцев бурбона, а дети взяли газировку. Когда все устроились поудобнее, Тесс начала рассказ. Она описала комнату, испытания и предложенные варианты. Услышав о том, как Система манипулировала матерью, играя на ее страхах, Луна ахнула, а Касс сочувственно сжал ее руку. Завьер до белизны в костяшках вцепился в свой стакан, заставляя себя помнить, что всё это было лишь иллюзией. И всё же сама мысль о том, что кто-то заставил Тесс пройти через подобное...
— Какой навык ты выбрала? — с воодушевлением спросил Касс, когда она закончила перечислять варианты.
— Вот! — Тесс с гордостью вывела на экран описание «Мастерства владения оружием».
— Ого! — воскликнули Касс и Луна в один голос. — Мама станет крутой воительницей-амазонкой!
Тесс так и сияла, но ее улыбка угасла, стоило ей взглянуть на Завьера. Близнецы проследили за ее взглядом, и их радостные мины тоже сменились тревогой, когда они увидели выражение его лица.
Он медленно поставил стакан на столик рядом с диваном и подался вперед.
— Ты предпочла это исцелению? — спросил он голосом, натянутым от беспокойства.
— Потому что я считаю, что лучший способ защитить тебя и детей — это устранить угрозу до того, как она нам навредит, — ответила Тесс, понимая, куда клонится разговор. — Я смогу обучиться исцелению позже, если понадобится. Сейчас мне нужно иметь возможность сражаться плечом к плечу с тобой.
Лицо Завьера сменилось с обеспокоенного на раздосадованное.
— У тебя был шанс выбрать то, что могло бы лечить нас, ДЕТЕЙ, от ран, и ты от него отказалась? Ты же знаешь, что мы вот-вот начнем их прокачивать, и ты не подумала о том, что с ними может случиться? Тесс, это было... ты не подумала обо всех нас.
Его лицо начало краснеть, а пальцы сжались в кулаки.
— Дети, мне нужно поговорить с вашим папой наедине, — голос Тесс зазвучал тихо и опасно.
Хотя они ссорились нечасто, они никогда не выставляли детей из комнаты. Супруги считали, что детям полезно видеть, как взрослые цивилизованно спорят и приходят к согласию в конце. Они никогда не переходили на личности, не обменивались оскорблениями и не пытались задеть друг друга за живое. Но этот разговор начинался в такой тональности, что Тесс не хотела делать детей его свидетелями.
Близнецы нервно поднялись и поплелись к выходу, бросая робкие взгляды на родителей, которые сверлили друг друга глазами. Тишина длилась до тех пор, пока не хлопнула дверь в комнату Луны.
Тесс в упор посмотрела на Завьера.
— Что это сейчас было? — спросила она сквозь зубы.
Завьер вскочил на ноги и принялся мерить комнату шагами, резко жестикулируя.
— Что значит «что это было»? — он развернулся к ней. — Это было безответственно, Тесс!
— Во-первых, не смей разговаривать со мной в таком тоне.
Завьер захлопнул рот, и она увидела, как на его скулах заиграли желваки — так сильно он стиснул зубы.
— Я твоя ЖЕНА. Ты должен относиться ко мне с тем же уважением, которое я проявляю к тебе, даже когда мы в ярости.
Она никогда не ругалась на него во время ссор, но иногда ей приходилось напоминать ему о границах. Он редко выходил из себя, но в такие моменты его слова могли ранить. Он никогда не был агрессивным или намеренно злым, но порой проявлял неуважение в манере общения, чего она не собиралась терпеть.
— А во-вторых, это было моё право выбора, а не твоё.
— Я просто не понимаю, почему ты не выбрала то, что могло нам помочь! Мы в опасности, дети в опасности, даже наши друзья скоро окажутся под ударом. У тебя был вариант, который мог стать гранью между жизнью и смертью, а ты предпочла стать эффективнее в бою? И что ты будешь делать, Тесс, когда один из наших детей будет истекать кровью на траве? Пойдешь убьешь кого-нибудь в надежде, что они получат уровень?
В глазах Тесс заблестели слезы, но голос оставался твердым.
— Так почему бы тебе их не исцелить?
Он замер, и она увидела, как от напряжения подрагивают его мышцы. Он никогда в жизни не поднял на нее руку, но в такие мгновения она невольно осознавала его физическую мощь. Разумом она понимала, что он скорее умрет сам, чем причинит вред кому-то из них, но какая-то глубинная часть ее существа всегда фиксировала разницу в их комплекции, когда он был в гневе.
— Ты выбрал способность к исцелению? — спросила она. Он не двигался, лишь смотрел на нее в упор. — Или ты выбрал что-то, что позволит тебе экспериментировать с Системой? Что-то, на что все посмотрят и скажут: «Ого, как впечатляюще!»?
— Это несправедливо, Тесс, — проговорил он низким голосом. — Ты же знаешь, мне плевать, что подумают другие. Для меня важно только то, что думаешь ты и дети.
Она кивнула.
— Ты прав, прости. Мне не стоило этого говорить. Но разве я ошиблась в том, что ты выбрал?
Ему не нужно было отвечать — она всё видела по его глазам.
— Так я и думала. Завьер, ты всегда смотришь вперед. Тебе достается роль того, кто строит планы и находит решения. Ты — «веселый папа», а я должна быть той, кто следит за порядком. Я — та, кто живет здесь и сейчас, следя за тем, чтобы всё работало как надо. Я не говорю, что ты безответственный, это не так, но ты всегда грезишь будущим. Тебе редко приходится задумываться о настоящем моменте, потому что за него отвечаю я.
Ее голос стал тверже.
— И теперь ты злишься, потому что я не выбрала то, что ты счел бы полезным? Даже не спросив, чего хотела я? Ты хочешь и дальше выбирать все мои способности за меня?
— Тесс, ты же знаешь, я совсем не это имею в виду.
Он сел, но его поза по-прежнему выражала протест.
— Мы в опасной ситуации, и нам нужно использовать любое преимущество ради выживания. Я не говорю, что стать сильнее в бою — это плохо, но неужели ты не думаешь, что нам понадобится кто-то, кто умеет лечить? И можешь ли ты честно сказать, что сделанный тобой выбор — это действительно то, что ты считаешь лучшим для семьи?
— А ТЫ выбрал исцеление? — снова спросила она.
— Нет! — выкрикнул он. — Но мой разговор пошел по совершенно иному пути! Окажись я на твоем месте, я бы не раздумывая выбрал его!
— Так почему же ты не оказался на моем месте? Почему твой путь был другим?
— Я не хочу сейчас обсуждать свой выбор, но ты права: я взломал процесс, заключил особую сделку, и нет — я не думал о навыке исцеления. Мне это даже в голову не пришло. Но если бы пришло, и мой выбор был бы ограничен — я бы выбрал исцеление, Тесс!
В голосе Тесс зазвучало раздражение.
— По-моему, ты сейчас моделируешь гипотетическую ситуацию и сравниваешь свои действия с тем, что ты МОЖЕТ БЫТЬ, ВЕРОЯТНО, сделал бы, ЕСЛИ БЫ обстоятельства были идентичны. Но они не были такими. И всё, что ты мне сейчас говоришь — это то, что ты не доверяешь моему решению. Ты считаешь, что я забочусь о себе больше, чем о детях, просто потому, что я выбрала то, что посчитала правильным для себя.
— Я совсем не это говорю, Тесс!
— Понизь голос, — твердо пресекла она. — Не такой пример мы должны подавать детям.
Он медленно разжал кулаки, расслабил челюсть и глубоко вздохнул.
Тесс продолжила:
— Ты относишься ко всему этому как к игре.
Она подняла руку, не давая ему возразить.
— Я не говорю, что ты не должен или что ты не воспринимаешь это всерьез. Возможно, к этому и стоит относиться как к игре — на то очень похоже. Но ты относишься к нам как к игрокам, которыми тебе нужно управлять и чьи действия ты должен просчитывать, чтобы мы все перешли на следующий уровень. Ты пытаешься контролировать слишком многое, а нам это не нужно.
— Нам нужно принимать разумные решения, Тесс, — сказал Завьер. — Мы не можем действовать на авось. Если мы не будем понимать, во что ввязываемся, и не найдем способ получить максимальные преимущества, мы погибнем. Если я не сделаю всё, что в моих силах, ради нашего выживания, то вина ляжет на меня, когда нас в итоге растерзает какая-нибудь тварь.
— Ты берешь на себя слишком много, — отрезала Тесс. — И снова делаешь то, что всегда делаешь в стрессе: решаешь, что ты единственный, кто способен вытащить нас всех из этой дыры.
Она увидела, как у него снова напряглись челюсти.
— Это несправедливо. Я их отец и твой муж — конечно, я волнуюсь за вас и хочу сделать всё возможное, чтобы вы были в безопасности.
— Я знаю. МЫ знаем. Но из-за этой ситуации ты ставишь под сомнение решения, которые не тебе принимать. Ты так зациклен на оптимизации нашего выживания, что воспринимаешь мой выбор как ошибку только потому, что он не вписывается в твой план.
— Ну, если я вижу нечто, что может помочь нам выжить, почему я не могу иметь своего мнения на этот счет? Я что, должен просто кивать и улыбаться, когда вижу, что мы упускаем возможности, способные спасти нам жизнь?
— Я не это имею в виду, Зи, — вздохнула Тесс.
— Тогда что? Потому что звучит это именно так. Если я выражаю беспокойство по поводу нашей стратегии — я тиран, а если промолчу и что-то пойдет не так — значит, я недостаточно сделал для нашей защиты. Ты же знаешь, я никогда не брошу тебя одну в трудной ситуации. Мы партнеры, и мы всё решаем вместе. Но прямо сейчас ты говоришь, что я не имею права злиться из-за того, что мне не нравится твой выбор.
— Это был мой выбор, и если бы я не рассказала тебе о варианте с исцелением, ты был бы совершенно счастлив, — парировала она. — Но знаешь что? Давай-ка послушаем о твоем выборе. Посмотрим, как мне следовало поступить, чтобы выбрать нечто «лучшее для всей семьи».
http://tl.rulate.ru/book/175229/14979891
Готово:
