— Это становится скучным, — констатировал Завьер. Всё утро они занимались истреблением Бегунов. Теперь, когда они достигли 3-го уровня, для получения опыта требовалось убить гораздо больше существ, а их особые атаки стали слишком предсказуемыми. Они даже перестали надевать куртки сварщиков, решив, что те больше мешают, чем защищают. — Может, поработаем над командной тактикой? Мы сражались с ними поодиночке, потому что это легко, но что, если нам встретится кто-то настолько сильный, что придется действовать сообща?
— Хороший план, — согласилась Тесса, поводя глазами вправо и влево, чтобы никто не подкрался незаметно. — Есть идеи?
— Я вообще не смыслю в боевой тактике, а уж в командной — тем более. Может, просто встанем спина к спине и посмотрим, как пойдет? Будем озвучивать свои действия?
Тесса пожала плечами, ловко крутанула мачете кистью и подошла к нему, встав за спиной. Завьер убрал мачете и Кинжал ядовитого ткача, сменив их на кувалду и кастет, к которому он приварил стержни от отверток. Когда они только вышли на улицу, он надел его с гордым видом.
— Эй, крошка, угадай, кто я?
Тесса закатила глаза и промолчала.
— Ну крошка! Крошка! Кто я?! — рассмеялся он. У него было много хобби, но любимым было — донимать жену.
— Если ты скажешь «Росома...»
— РОСОМАХА! — радостно завопил он.
Она коротко хмыкнула, но тут же плотно сжала губы.
— Ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня смеяться над этим, — сказала она.
Теперь кастет был у него на одной руке, а кувалда — в другой. Тесса сменила Кинжал ядовитого ткача на второе мачете, чтобы попрактиковаться в использовании двух длинных клинков.
Так они и проработали остаток дня, пока Бегуны появлялись парами. Они по очереди выходили вперед, пока напарник прикрывал тыл, стояли спина к спине и разделялись, чтобы изматывать врага с двух сторон. Всё шло достаточно гладко, так что Завьер начал отпускать шуточки по поводу разных боевых позиций, выкрикивая их как неприкрытые сексуальные намеки. К вечеру оба чувствовали, что прошли уже больше половины пути до 4-го уровня, и вполне освоились в совместном стиле боя.
Позже они обсуждали прошедший день и тренировку.
— Мне кажется, всё равно слишком легко. Не пойми меня неправильно, я не хочу, чтобы мы пострадали, но скажи честно: ты хоть раз за сегодня почувствовала реальную опасность?
Тесса покачала головой:
— Нет, пожалуй, нет. Но мне ближе осторожный подход. Если мы будем давить слишком сильно и быстро, закончим как те люди из твоей таблицы. — Завьер понял, что она имеет в виду тех, кто погиб в первые дни, взявшись за слишком сложные испытания.
— Я тоже этого не хочу, Тесс, — ответил Завьер. — Но подумай об этом как о кривой спроса и предложения. Если что-то слишком сложно и мы начнем получать травмы, которые не успеем залечить до следующего боя — значит, мы давим слишком сильно. Это опасно. Но в долгосрочной перспективе не менее опасно брать на себя слишком мало. Если мы легко побеждаем любого врага без особого риска, значит, мы недостаточно стараемся.
— Ты хочешь сказать, что нам нужно начать получать травмы?
— Нет, милая, просто если их нет совсем, значит, мы всё еще находимся слишком далеко в левой части кривой. Мы деремся ниже своей весовой категории. Как отец я не хочу, чтобы кто-то из нас пострадал, но как человек, работающий с данными и системами, я не могу не думать: если мы никогда не получаем ранений, значит, мы не берем на себя достаточно большой риск.
Тесса обдумала это. Возразить было нечего, но она не была готова просто согласиться подвергать всех большей опасности. Всё кажется легким, пока ситуация не выходит из-под контроля, и материнский инстинкт никогда не позволит ей согласиться на «плановые травмы» для детей, к какому бы потенциалу это ни привело в будущем.
— Я всё еще не хочу, чтобы дети выходили наружу, — твердо сказала она.
— Хорошо. Но мне нужно выйти. Одному. Сегодня ночью.
Тесса в шоке уставилась на него, но увидела решимость в его глазах. Обычно ей удавалось отговорить его от безумных импульсов и чрезмерного рвения, но только не тогда, когда дело касалось чего-то действительно важного для него. Она поняла, что в этот раз отговорить его не получится.
— Почему? — ее голос немного дрогнул.
— Потому что мы не станем выжимать из детей всё до предела, я это знаю. Папа во мне ненавидит мысль подвергать их риску так же сильно, как мама в тебе. А значит, если мы не можем заставлять их, мы должны заставлять себя. И этого не случится, если мы будем осторожничать с этими пушистыми Пикачу. — Шутка сорвалась с языка автоматически, но тон оставался серьезным. — Так что я начну проверять свои пределы так часто, как смогу, и если я зайду слишком далеко, я доверюсь тебе — ты меня вытащишь. Но мне нужно рискнуть. И тебе тоже придется. Чем больше рискнем мы, тем меньше придется рисковать детям.
Ее лицо превратилось в маску тревоги, и выражение ее глаз тронуло его до глубины души, но Завьер видел: она понимает. Она была самым сильным человеком из всех, кого он знал, и он буквально доверял ей свою жизнь, поэтому видеть ее такой напуганной было как удар под дых. Он обхватил ее лицо ладонями и заглянул в большие глаза.
— Я справлюсь, милая. Я знаю, что тебе страшно, и когда придет твой черед выходить туда, я сам буду в диком ужасе, но мы сделаем то, что должны. Мы оба будем на подхвате с пушками на случай, если что-то пойдет не так, а в гараже у нас целая гора медикаментов. К тому же у меня есть план, — добавил он с улыбкой.
http://tl.rulate.ru/book/175229/14979733
Готово:
