Глава 2: Призыв из неизвестности
Двадцатифунтовая гантель вращалась в воздухе, словно крошечная луна, обращающаяся вокруг зарождающейся планеты. Андуин, сидя за столом, наблюдал за её точными движениями с холодной сосредоточенностью учёного. Его разум был спокоен, как гладь моря, под поверхностью которого текла зарождающаяся Сила.
Он быстро обнаружил критический недостаток своей первоначальной методики тренировок: отсутствие усталости.
Как душа, обладающая укоренёнными знаниями о физическом совершенствовании, он понимал, что рост мышц требует микроскопических разрывов и последующего восстановления. Если он мог поднимать тяжёлые предметы в течение длительного времени, не испытывая физического напряжения или настоящего изнеможения, значит, он в корне тренировал своё тело, а не свою загадочную способность.
— Изменение сопротивления не равно росту силы, — пробормотал он, осознавая истину. — Речь идёт о выносливости, а не о весе.
Он быстро отказался от подхода, основанного на нагрузке. Вместо этого он перешёл к тренировкам на выносливость во времени, полностью сосредоточившись на использовании своей «телекинезной» способности для максимально долгого удержания и манипулирования объектами. Это усилие не было физическим — оно было исключительно ментальным.
Результаты оказались мгновенными и поразительными.
Первые попытки, превышающие пять минут, вызывали сокрушительную волну головокружения, похожую на сильную морскую болезнь, за которой следовала резкая, пронизывающая головная боль — словно его сознание растягивали до предела. У него хватало дисциплины немедленно остановиться, никогда не выходя за пределы безопасной зоны и не рискуя необратимыми повреждениями. Он тренировал неизвестный источник энергии, а безрассудство означало бы самоубийство.
К счастью, после дня отдыха его разум полностью восстанавливался, без остаточной затуманенности. Это обнадёжило его и позволило вплести ночные занятия в свой строгий распорядок. За год — год, наполненный однообразным, предсказуемым ритмом жизни в приюте и тайным стремлением к силе — выносливость Андуина взлетела до небес.
Теперь он мог поддерживать сложные манипуляции несколькими объектами почти сорок минут.
Парящая гантель вскоре получила компанию в виде тяжёлой книги и отколотой керамической кружки. Они кружились вокруг него в сложном, беззвучном балете. Гантель выписывала восьмёрки, книга вращалась вокруг своей оси, а кружка вычерчивала идеальные вертикальные линии. Это уже не было простым подъёмом — это была требовательная, высокоточная оркестровка невидимых сил.
Достигнув сорока пяти минут этого напряжённого ментального «танца», Андуин почувствовал знакомую тупую боль за глазами. Он аккуратно опустил все предметы на их места. Лёгкая испарина покрыла его лоб — признак не физической, а глубокой умственной нагрузки. Он потянулся, позволяя напряжению покинуть тело.
— Контроль усиливается. Точность растёт, — прошептал он в пустую комнату, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение.
Он мысленно оценил свои текущие возможности. Он мог с усилием поднять эквивалент тридцати килограммов, но что важнее — мог одновременно управлять сложными и независимыми движениями.
— Интересно, когда эта «Сила» сможет удержать мой собственный вес? Полёт с мечом, рассечение воздуха, как у легендарных героев из древних текстов… вот конечная цель.
Погружённый в размышления, сосредоточенный исключительно на внутренней системе, которую он совершенствовал, Андуин был совершенно не в курсе драматических, судьбоносных событий, разворачивающихся в сотне миль к северу.
В Хогвартс одна особая коричневая сова уже взмыла в воздух, неся тяжёлый конверт прямо к скромному приюту при церкви Элленс на мрачных улицах Лондона.
На следующее утро часы едва пробили шесть. Приют был окутан глубокой тишиной предрассветного часа, воздух был прохладным и свежим. Андуин, уже полностью проснувшийся, открыл окно, впуская поток утреннего воздуха. Быстро надев лёгкую тренировочную одежду — резкий контраст с грубой приютской формой — он выскользнул во двор.
С отточенной грацией он начал сложную последовательность движений Тунбэйцюань — стиля боевых искусств, основанного на дальнобойной силе и внезапных взрывных ударах. Комплекс был механичным, плавным и требовательным, приводя его тело в состояние предельной, сосредоточенной готовности.
Закончив, с лёгким потом на коже, Андуин глубоко выдохнул. Физическая нагрузка уравновешивала умственное напряжение предыдущей ночи. Он неторопливо потянулся и направился в тёплую, приглушённо освещённую столовую.
— Доброе утро, сестра Трисс. Ваша тыквенная каша всегда пахнет обещанием лучшего дня, — поздоровался он, даря искреннюю, вежливую улыбку — наполовину манеры, наполовину поддержание образа «образцового сироты».
Сестра Трисс, женщина с лицом, испещрённым следами труда и тепла, просияла.
— Доброе утро, Андуин. Снова с утренней тренировки, как я вижу. Ты встаёшь так рано каждый день. Если бы остальные дети обладали хотя бы половиной твоей решимости и рассудительности, мои заботы уменьшились бы вдвое.
Она поставила перед ним щедрую миску горячей золотистой каши.
Андуин молча кивнул и принял завтрак. Как он мог объяснить, что та рассудительность, которую она хвалит, — это холодный прагматизм уставшей взрослой души? Поддержание этой маски, постоянный контроль над своими инстинктами и речью, утомляли больше, чем боевые искусства.
Он быстро закончил, искренне поблагодарил сестру Трисс и вернулся в свою комнату.
В тот самый момент, когда его рука коснулась дверной ручки, глубинные инстинкты, закалённые в прошлой жизни, завопили об опасности. Что-то было не так.
Он открыл дверь и осмотрел комнату. Воздух казался иным, напряжённым. Его взгляд мгновенно метнулся к столу.
Там, рядом с небольшой стопкой книг, сидела большая незнакомая коричневая сова.
Птица была занята аккуратным «разгрузочным процессом». Это не имело ничего общего с птичьими отходами — напротив, существо деловито опустило толстый кремовый конверт из когтей на стол, после чего бесшумно перепрыгнуло на подоконник. Там оно застыло, уставившись на Андуина своими крупными, слишком разумными глазами.
Абсурдность картины — большая птица-посланник, действующая с почти человеческой осмысленностью в комнате лондонского приюта — поражала.
Андуин медленно закрыл и запер дверь. Военная выучка взяла верх над первоначальным шоком. Он подошёл к столу, двигаясь экономно и осторожно, и взял конверт.
Он был тяжёлым, из плотного пергамента и без почтовой марки. В центре сияла строчка, написанная невозможными изумрудно-зелёными чернилами:
Мистеру Андуину Уилсону, приют при церкви Элленс, Шафтсбери-стрит, Лондон
Он перевернул конверт. На восковой печати был оттиснут сложный круглый герб. В центре — стилизованная буква «H», окружённая четырьмя существами: лев, орёл, барсук и змея.
— Какая странная организация использует столь показную театральность для обычной переписки… — пробормотал он, вскрывая печать.
Внутри было два листа: официальное письмо и список.
Он пробежал взглядом заголовок.
Директор: Альбус Дамблдор (Президент Международной конфедерации магов, Верховный чародей Визенгамота, обладатель ордена Мерлина первой степени и прочее, прочее)
Уважаемый мистер Уилсон!
Мы рады сообщить вам, что вы зачислены в Хогвартс. Список необходимых книг и принадлежностей прилагается. Занятия начинаются 1 сентября. Просим вас направить ответ не позднее 31 июля с помощью прилагаемой совы.
С уважением, заместитель директора, Минерва Макгонагалл.
Мир Андуина, уже пошатнувшийся из-за его «Силы», резко сместился.
— Чародейство и волшебство?.. — он уставился на письмо, затем на сову. Внутри поднималось холодное, аналитическое беспокойство. — Это… вселенная Гарри Поттера?
Осознание обрушилось, как удар.
Он всегда воспринимал свою способность как редкую аномалию. Он даже не допускал мысли о существовании целой системы сверхъестественного мира.
Он опустился на кровать, сжимая список — мантии, остроконечная шляпа, защитные перчатки.
Шок быстро сменился раздражением.
— Я не читал книги! Я почти не смотрел фильмы! — воскликнул он, глядя на сову.
В памяти всплывали лишь обрывки: Дамблдор, Гарри Поттер, Волдеморт… палочки и магия. Ни сюжета, ни структуры мира.
— Основные события происходят в девяностых… сейчас 1980-й… Я на десять лет раньше!
Он не попал в историю — он оказался в её прологе.
— Я думал, что я супергерой. Оказалось, я просто хорошо натренированный представитель местного населения, — сухо подвёл он итог.
Он сделал три глубоких вдоха. Паника — бесполезна.
Факт оставался фактом: его сила — это магия. И теперь у него есть шанс изучить систему.
Он перевёл взгляд на сову.
— Значит, ты ждёшь ответ?
Он взял перо и бумагу.
В письме он выразил благодарность и энтузиазм, затем аккуратно добавил важное: он ничего не знает о магическом мире и является бедным сиротой из мира маглов (он инстинктивно вспомнил этот термин).
Он вежливо, но твёрдо попросил помощи школы в объяснении процесса и приобретении необходимых — и, вероятно, дорогих — принадлежностей.
Он подписал письмо, сложил его и протянул сове.
Птица ожила, схватила письмо и, мощно взмахнув крыльями, бесшумно исчезла за окном, устремившись на северо-восток — к скрытому замку Хогвартса.
Андуин стоял у окна, глядя в пустое небо.
Его сила больше не была уникальной — она была частью системы.
Его одиночный путь только что переплёлся с судьбой, о которой он знал лишь по обрывкам воспоминаний.
Чародейство и волшебство.
Система магии теперь была перед ним — как механизм, который он намеревался разобрать, понять… и подчинить.
Наследие Бога Грома только что получило свою первую инструкцию.
http://tl.rulate.ru/book/175221/14986044
Готово:
