После съёмок ключевых сцен съёмочная группа под охраной АНБУ отправилась в храм Морин-дзи, где жил Бунпуку, чтобы снять сцены о встрече молодого Бунпуку и Шукаку и зарождении их уз.
Эта часть сюжета была более спокойной и не требовала масштабных декораций, так что с ней могли справиться большинство шиноби.
Роль молодого Бунпуку исполнял его единственный ученик, Хоичи.
Что касается Тобирамы Сенджу, то его роль исполнил член АНБУ, владеющий техникой перевоплощения.
Для большинства обычных людей тонкости силы шиноби были непонятны, так что основной упор был сделан на раскрытии персонажей и сюжета.
Простые декорации, искренние эмоции, чёткое разделение на добро и зло.
Этого было достаточно.
Что касается утечки информации, то за этим следили Коммерческий департамент и АНБУ.
Они должны были обеспечить, чтобы содержание фильма, особенно касающееся Тобирамы Сенджу, ни в какой форме не просочилось за пределы деревни до премьеры.
Тем временем.
Раса и Шукаку вернулись в кабинет Казекаге.
По дороге Шукаку не переставал жаловаться и продолжал ворчать, даже войдя в кабинет.
— Ну почему, Раса?!
В глазах Шукаку читалось негодование.
— Я же главный герой! Почему меня так жестоко избил Курама? — возмущённо спросил он.
Раса, которого уже начала утомлять эта болтовня, с сожалением ответил:
— Но в конце же ты его победил?
— Но до этого меня жестоко избили! — возразил Шукаку. — Я, великий, должен был с самого начала появиться во всём своём великолепии и напугать Кураму до смерти!
Раса потёр переносицу, чувствуя, как устал объяснять этому хвостатому зверю, у которого в голове были только «круто» и «ещё круче», основы искусства.
...
Он просто не понимал человеческого языка!
«Какой смысл в том, чтобы быть крутым от начала до конца?»
У этого фильма, кроме обеления репутации Шукаку, были и другие задачи.
Если он будет иметь успех, то появятся и другие сиквелы, рассказывающие историю Деревни Скрытого Песка, что проложит путь для культурного экспорта в будущем.
Это было гораздо выгоднее, чем развязывать войну.
В конце концов, стоимость тщательно сделанного фильма была крайне низкой, но он мог незаметно влиять на умы жителей, а также использоваться для внешней пропаганды.
Зачем платить цену крови и огня?
Невыгодно!
В любом случае, по мнению Расы, ресурсы и расклад сил в мире шиноби были ещё далеки от того, чтобы требовать перераспределения через войну.
А война — это крайнее проявление политики, последнее средство.
Она имеет смысл только тогда, когда ожидаемая выгода значительно превышает разрушительные последствия.
Конечно, Раса знал, что Шукаку этого не поймёт.
В мышлении этого хвостатого зверя, вероятно, были только два простых варианта: «разнести противника» и «быть самым крутым».
Как раз в тот момент, когда Расу уже начало раздражать бесконечное ворчание Шукаку, раздался стук в дверь.
Тук-тук-тук…
— Господин Истинный Повелитель, — раздался за дверью голос Баки. — У меня важное донесение.
Раса сменил выражение лица и жестом велел всё ещё бормочущему Шукаку замолчать.
Шукаку, хоть и недовольно, всё же замолчал и запрыгнул на мягкую подушку у окна, навострив уши, чтобы подслушать.
— Входи.
Баки вошёл, быстро подошёл к столу и поклонился.
— Господин Истинный Повелитель, Мэйко беременна!
При этих словах на лице Расы появилось недоумение.
— От меня? Не может быть!
Он, конечно, любил женщин, но за последние полгода их было не так уж и много.
Карура, Йоимия, несколько красивых куноичи из АНБУ — в общей сложности не больше десяти. Не могла же кто-то из них внезапно забеременеть.
Неужели это Коюки Казахана, с которой он только что начал?
Бред!
Неужели в этом проклятом месте тоже есть какие-то авторы женских романов, которые хотят, чтобы он, Казекаге, стал приёмным отцом? Наверное, смерти не боятся!
— Не от вас! — поспешил уточнить Баки. — Это одна из трёх куноичи, которые осквернили Хьюгу Аоки. Её зовут Тойота Мэйко. Она беременна.
В кабинете на мгновение воцарилась тишина.
Раса приподнял бровь.
— А, так это она. А я уж подумал, что от меня. Напугал ты меня!
Этот результат был и неожиданным, и в то же время вполне ожидаемым.
Когда-то, чтобы сломить волю Нары Шикаю и Хьюги Аоки, он прибегнул к крайним мерам, подставив им нескольких куноичи и подсыпав наркотики.
«Забеременела только через полтора месяца?»
«Старались, однако!»
— Хьюга Аоки знает? — спросил Раса.
Баки покачал головой.
— Ещё нет. Как только беременность подтвердилась, я сразу пришёл к вам!
Услышав это, Раса кивнул и на мгновение задумался.
Хьюга Аоки, особый джонин Конохи, дома у него жена и сын, который учится в академии шиноби, оба из побочной ветви клана.
Теперь в Суне у него появится ещё один ребёнок.
Это была приятная неожиданность.
Он хотел получить Бьякуган не для того, чтобы увеличить число бойцов на поле боя.
Пушечного мяса в Суне и так хватало!
Раса хотел использовать эти глаза, способные видеть сквозь предметы, систему циркуляции чакры и потоки энергии, для медицинских исследований, анализа человеческого тела и даже для изучения самой сути чакры.
Вот где Бьякуган должен был по-настоящему проявить себя.
— А что насчёт Нары Шикаю? — продолжил Раса.
На лице Баки появилось выражение беспомощности.
— У Нары Шикаю пока никто не забеременел.
— Никто?
Раса приподнял бровь и покачал головой.
— Плохо работают. Скажи им, чтобы постарались получше!
— Так точно, господин! Я передам им, чтобы они старались усерднее, — ответил Баки.
В таком деле, можно сказать, мать возвышается благодаря ребёнку.
Дети кланов Хьюга и Нара в будущем займут в Суне высокое положение, так что это была не такая уж и убыточная сделка.
— Баки, веди! — Раса поправил рукава, на его губах появилась загадочная улыбка. — Хорошими новостями нельзя наслаждаться в одиночку.
В этот момент Шукаку спрыгнул с подушки и с воодушевлением запрыгнул Расе на плечо.
— Хьюга, Нара, люди из Конохи! Я тоже иду!
Раса закатил глаза, но не возразил.
Двое людей и один зверь покинули кабинет и, пройдя по тёмному коридору, спустились в подвальную часть здания.
Вскоре перед ними показалась особая камера на втором подвальном этаже.
Дверь камеры открылась, и в коридор хлынул непередаваемый смешанный запах.
...
За последний месяц с лишним те шесть куноичи, за исключением физиологических потребностей и необходимого отдыха, не прекращали своих «усилий» ни на минуту.
Со временем Нара Шикаю и Хьюга Аоки из первоначального гнева и отчаяния перешли в состояние апатии и смирения, и в конце концов от них остались лишь пустые взгляды и редкие нервные подёргивания.
Звук открывающейся двери заставил их обоих, словно испуганных диких зверей, поднять головы.
Увидев лицо Расы, у Хьюги Аоки вздулись вены, а перекрещивающийся зелёный знак на его лбу в тусклом свете выглядел особенно зловеще.
— Ра-са!
Нара Шикаю же лишь холодно взглянул на него и отвернулся к стене, словно ему было противно даже смотреть на человека, пытавшегося сломить его волю.
Раса не обратил на их враждебность никакого внимания.
Он медленно вошёл в камеру, огляделся и со вздохом произнёс:
— Шикаю, Аоки, вы похудели!
http://tl.rulate.ru/book/175146/14899632
Готово:
