На третий день после ухода отряда Ван Мэна ясное доселе небо незаметно затянулось свинцово-серыми, тяжёлыми тучами, а затем повалил снег. Сначала это были лишь редкие снежинки, но с наступлением ночи они становились всё крупнее и гуще, пока наконец не превратились в настоящий буран, бесшумно, но властно укрывавший всё вокруг пушистым одеялом.
Температура давно опустилась ниже нуля. Накопившийся за предыдущие два месяца снег не растаял ни на сантиметр, и теперь свежий слой беспрепятственно ложился на уже существующую ледяную корку. Находясь в своём убежище, Сюй Мо отчётливо слышал вой метели снаружи и тихий треск ломающихся под тяжестью снега сухих веток.
На этот раз Сюй Мо не стал, как обычно, расчищать территорию вокруг своего дома, особенно у входа и на пути к крыше, как только снегопад прекратился. Он намеренно оставил все следы, оставленные природой. Порог, подоконники и даже его неглубокие следы, оставленные во время редких вылазок, быстро скрылись под новым слоем снега.
Это была необходимая маскировка. Сюй Мо не мог быть уверен, что отряд Ван Мэна был последней группой выживших, проходившей здесь этой зимой. Спрятав все следы своей деятельности под этим белоснежным покровом, он затруднял обнаружение жизни в этом здании для любых последующих гостей, тем самым минимизируя ненужные контакты и потенциальные конфликты. В этих руинах, помеченных как «не представляющие ценности», полное «исчезновение» было лучшей защитой.
Сюй Мо полагал, что этот снегопад, как и предыдущие, продлится день-другой и прекратится. Однако на этот раз небеса оказались на редкость «щедрыми».
День, два… снегопад и не думал ослабевать, неутомимо сыпля с серого неба. Куда ни глянь, взору представали лишь вихри снежинок и хаотичная белизна. На третий, а затем и на четвёртый день снегопада всякое чувство умиротворения в душе Сюй Мо испарилось, сменившись тяжёлой озабоченностью.
На пятый день, когда удушливая белая завеса, висевшая за окном целых пять дней, наконец начала медленно отступать, а снежинки становились всё реже, пока совсем не прекратились, Сюй Мо выглянул наружу. Даже будучи морально готовым, он невольно приподнял бровь.
Толщина снежного покрова достигла поразительных размеров. По приблизительным оценкам, она повсеместно превышала полтора метра, а в низинах и защищённых от ветра местах сугробы достигали и двух метров! Мир словно поднялся на один уровень, полностью поглотив невысокие развалины и брошенные автомобили.
— Слишком уж долгий снегопад, — пробормотал Сюй Мо. И тут же вспомнил об отряде Ван Мэна, ушедшем несколько дней назад.
«Смогли ли они благополучно добраться до Речного Города?» — на сердце легла тень едва уловимого беспокойства.
Хотя их общение было недолгим и обе стороны сохраняли должную осторожность, Ван Мэн и его люди всё же были первой группой выживших, с которой Сюй Мо смог поговорить в этом мире, группой, сохранившей базовый порядок и принципы. Путешествовать на дальние расстояния в таких экстремальных погодных условиях было невероятно трудно и опасно. Смогут ли их примитивные снегоступы помочь им передвигаться по таким глубоким сугробам? Хватит ли у них припасов и еды, чтобы справиться с этим внезапным, ещё более жестоким холодом?
Сюй Мо покачал головой, подавляя это бесполезное беспокойство. В мире после апокалипсиса у каждого свой путь, и жизнь или смерть зависят от судьбы. Он не мог и не хотел вмешиваться.
— Грохот… хруст!
В этот момент глухой удар, смешанный со звуком сползающего снега и рушащихся конструкций, донёсся с другой стороны городка. В наступившей после снегопада тишине он прозвучал особенно оглушительно.
Сюй Мо внутренне похолодел. Он уже не в первый раз слышал подобные звуки. За эти пять дней непрерывного снегопада такие обрушения случались несколько раз. Очевидно, некоторые здания, и без того неустойчивые или перегруженные, наконец не выдержали веса сверхтолстого слоя снега и рухнули.
Сюй Мо поднял взгляд на крышу своего трёхэтажного здания. Хотя дом был довольно крепким, он не осмеливался рисковать, полагая, что постоянно растущая масса снега не представляет опасности.
«Снег на крыше нужно убрать».
Сюй Мо поднялся на крышу и нахмурился, глядя на плотный, утрамбованный слой снега толщиной более метра. Обычному человеку на его расчистку потребовалось бы много времени, но для Сюй Мо, достигшего Стадии Коровьей Шкуры, это не было такой уж сложной задачей.
Он даже не стал пользоваться лопатой. Слегка активировав свою ци и кровь, он сосредоточил силу в руках, вонзил их в край твёрдого снежного пласта, коротко выдохнул и, напрягшись всем телом, резким движением рванул вверх.
— Вжух!
Огромный кусок спрессованного снега размером с дверную панель и весом в несколько сотен килограммов был поднят им голыми руками, перелетел через невысокое ограждение на краю крыши и с глухим стуком рухнул за домом.
Так Сюй Мо, подобно человекоподобному бульдозеру, действовал быстро и эффективно. Тяжёлый снежный покров поддавался его нечеловеческой силе, словно был сделан из творога. Меньше чем за десять минут вся крыша была практически очищена.
Глядя на обнажившийся бетонный пол и несколько огромных сугробов, которые он «голыми руками» сбросил вниз, Сюй Мо стоял, не покраснев и не запыхавшись, лишь стряхивая с перчаток налипший снег. Для его нынешнего уровня ци и крови такая нагрузка была даже не разминкой.
Однако, едва прямые последствия снегопада миновали, Сюй Мо заметил ещё один, более тревожный и даже зловещий знак.
На следующий день после окончания снегопада, Сюй Мо, как обычно, поднялся на крышу перед рассветом, чтобы впитать утреннюю ци. Однако он ждал долго, прежде чем на восточном горизонте показалась слабая, едва заметная полоска света. Когда же Сюй Мо наконец уловил ту самую нить Пурпурной Ци, он инстинктивно взглянул на свои водонепроницаемые часы, которые всё ещё упрямо шли — стрелки показывали девять часов двадцать минут утра.
Девять с лишним утра, а солнце только-только взошло.
А днём, когда Сюй Мо закончил свою обычную тренировку и снова обратил внимание на свет за окном, он обнаружил, что, хотя было всего около трёх часов, небо уже заметно и быстро темнело, словно сумерки наступили раньше времени. Не прошло и четырёх, как стало почти совсем темно.
День стал коротким, а ночь — длинной и глубокой.
Одновременно с этим показания термометра безжалостно подтверждали ощущения Сюй Мо. В предыдущие два месяца, хотя и было холодно, температура в основном колебалась от минус пяти-шести до минус десяти градусов. Теперь же, даже в самый солнечный полдень, она с трудом поднималась выше минус десяти, а утром и ночью опускалась до минус пятнадцати-шестнадцати, а то и ниже.
При такой температуре ледяной ветер, ударявший в лицо, был уже не «словно ножи», а действительно причинял пронзительную, колючую боль. Сюй Мо чувствовал, как выдыхаемый им пар стал гуще и почти мгновенно, едва покинув его губы, превращался в мельчайшие кристаллики льда.
Стоя на крыше и глядя на бессильное солнце, которое прочерчивало короткую дугу низко над южным горизонтом, Сюй Мо почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Неужели те два месяца относительно «мягкого» холода и «нормальной» смены дня и ночи были лишь прелюдией к зиме?
И только сейчас начинается настоящая, жестокая, глубокая зима?
Сюй Мо пожалел, что в своё время не спросил у Ван Мэна, как долго в этом мире, до апокалипсиса, длилась обычная зима. Были ли такие экстремально короткие дни и лютые морозы нормой для этой местности? Или же эта всемирная катастрофа коренным образом изменила и климат?
Отсутствие точки отсчёта не позволяло Сюй Мо понять, было ли происходящее естественным явлением или очередной экологической катастрофой, вызванной апокалипсисом. Эта неопределённость в отношении будущих изменений окружающей среды беспокоила больше, чем любая явная опасность.
Сюй Мо плотнее запахнул свой пуховик. Даже с его выносливостью, обретённой на Стадии Коровьей Шкуры, ему не хотелось долго оставаться на таком морозе, ведь это требовало дополнительного расхода энергии на поддержание температуры тела.
«Если зима только началась, и она будет ещё дольше и холоднее…» — Сюй Мо посмотрел на глубокие сугробы внизу, в которых можно было утонуть, и на бледное солнце в небе, которое, казалось, вот-вот погаснет, и его брови сошлись на переносице.
Хотя его запасы топлива и еды были велики, если зима окажется дольше, чем он ожидал, ему придётся пересмотреть свой план расхода. К тому же, в таких условиях вылазки за пределы убежища становились практически невозможными. Похоже, этот апокалипсис только начинал показывать своё самое свирепое лицо.
http://tl.rulate.ru/book/175141/15128112
Готово:
