Готовый перевод Livestream Appraisal: My Friend, Something’s Very Wrong with You / Случайно раскрыл преступление на стриме, но я всего лишь оценщик сокровищ! Не приносите краденое! (ЗАВЕРШЁН): Глава 40. Редактор Академии Ханьлинь эпохи Юань, или когда информации недостаточно (Часть 1)

Глава 40. Редактор Академии Ханьлинь эпохи Юань, или когда информации недостаточно

Как только эти небрежно брошенные слова разнеслись по эфиру, зрители в чате трансляции были готовы в едином порыве пасть ниц перед величием Нин Фаня.

«Мастер Нин в своем репертуаре!» — проносилось в мыслях у тысяч людей.

С какой же непоколебимой уверенностью он держался! Нужно обладать поистине стальными нервами и титаническим самомнением, чтобы с таким покровительственным тоном отчитывать двух убеленных сединами экспертов, каждый из которых получал особые государственные субсидии и считался светилом в своей области. Мастер Нин общался с ними так, словно терпеливый, но строгий учитель втолковывал прописные истины нерадивым первоклашкам, завалившим простейшую контрольную.

Сюэ Чжэнь и Сюй Емянь застыли перед экранами, словно громом пораженные статуи. Их губы беззвучно шевелились, но в первый момент они не могли выдавить из себя ни единого связного звука. Эти двое почтенных мужей в своей повседневной академической жизни даже с аспирантами возиться отказывались, поручая эту рутину младшим научным сотрудникам. За долгие десятилетия их безупречной карьеры еще ни один смельчак не осмеливался бросить им в лицо столь дерзкие слова.

Учить их тому, как правильно читать книги?!

— Что ж, прекрасно! — процедил Сюэ Чжэнь, чьи морщины на лбу стали еще глубже.

Они горели желанием посмотреть, как именно нынешняя дерзкая молодежь «читает книги». Лица обоих профессоров заледенели, превратившись в непроницаемые маски академического спокойствия.

— Будьте так любезны, ведущий Нин, — Сюй Емянь слегка склонил голову в обманчиво вежливом жесте, — научите нас двоих стариков, как же правильно нужно изучать исторические тексты.

Нин Фань лишь невозмутимо кивнул, совершенно не собираясь напускать на себя важность или ломаться перед публикой. Он сразу перешел к сути дела:

— «Эпитафия на Ступе Великого Покоя Мастера Великого Юаня Хунцзина» — хоть это и принято называть книгой в академических кругах, на самом деле представляет собой не что иное, как снятую копию с каменной стелы, к которой автор добавил собственные разъяснения, а также свои личные заметки на полях. Я ничего не путаю?

— Абсолютно верно! — в один голос отчеканили оба профессора, невольно кивая.

Обычные зрители трансляции, затаив дыхание, наблюдали за этой сценой, чувствуя, как у них окончательно испаряются остатки смелости вставить хоть слово в этот диалог небожителей. Если раньше, когда речь заходила о других антикварных вещицах, они еще могли с умным видом поддакивать или строить робкие догадки в чате, то при одном только упоминании монструозного названия этой «Эпитафии» их мозги начинали закипать. Большинству было тяжело даже на слух воспринять и запомнить такое нагромождение слов, не говоря уже о том, чтобы попытаться поддержать осмысленную научную дискуссию.

К счастью, тот самый преданный зритель с факультета археологии Пекинского университета, не теряя времени даром, отыскал в закрытых базах отсканированную версию этого древнего труда в высочайшем разрешении и вывел изображения прямо в чат трансляции.

Только теперь многотысячная аудитория смогла воочию лицезреть это монументальное название, выведенное витиеватыми иероглифами. Каждый про себя облегченно выдохнул, мысленно поблагодарив судьбу за то, что хватило ума не лезть со своими комментариями парой минут ранее.

Когда же на экранах появились страницы с самим содержанием текста, а рядом, для сравнения, легла проекция загадочных символов, выгравированных на поверхности того самого золотого сосуда, до зрителей наконец дошло, почему Сюэ Чжэнь и его коллега с такой яростью оспаривали фонетическое прочтение Нин Фаня.

Те самые причудливые знаки, что украшали стенки золотого сосуда, черным по белому присутствовали в тексте древней стелы. И, словно в насмешку, на полях рядом с ними красовались аккуратные комментарии самого автора эпохи Юань:

«Знак '廾' соответствует иероглифу 'Пи', произносится ровным, глухим тоном...»

«Знак '冖' соответствует иероглифу 'Лэ', произносится на расслабленных связках, восходящим тоном...»

Пробегая взглядом строчку за строчкой и пытаясь мысленно воспроизвести указанные звучания, любой здравомыслящий человек приходил к однозначному выводу: это действительно в корне отличалось от того набора звуков, который только что с такой уверенностью выдал Нин Фань!

Сюй Емянь впился взглядом в монитор, и на его губах заиграла холодная, торжествующая полуулыбка, не затронувшая, впрочем, его ледяных глаз.

— Гун, ми, коу, цянь, дао... — медленно, с расстановкой протянул профессор. — Ведущий Нин, если мы будем опираться на этот авторитетный источник, то ваше недавнее прочтение должно считаться абсолютно, катастрофически ошибочным. Не так ли?

В чате трансляции повисла тяжелая, густая тишина.

Даже самые преданные фанаты не знали, что сказать. Если Нин Фань сам ссылался именно на этот исторический документ, то, судя по тем крохам информации, что они успели уловить, Сюй Емянь и Сюэ Чжэнь были абсолютно правы.

Неужели Мастер Нин действительно так грандиозно облажался в прямом эфире?!

— Мастер Нин, так что насчет произношения? — робко промелькнуло сообщение в чате.

Многотысячная толпа, затаив дыхание, ждала от Нин Фаня хоть какого-то вразумительного оправдания.

И именно в этот момент тишину студии разорвал смех.

На экране Нин Фань откинулся на спинку кресла, хохоча так искренне и безудержно, что едва не сполз на пол. Его плечи тряслись в приступах гомерического хохота.

— Что с вами, Мастер Нин?!

— Он что, от стыда рассудком тронулся? — посыпались тревожные сообщения.

— Сам ты тронулся! Не видишь, как он заливается смехом?

— Но как можно смеяться, когда тебя так публично прижали к стенке?!

— А может... может, наш Мастер Нин разглядел нечто такое, чего мы в упор не видим? — робко предположил кто-то из старожилов канала.

Зрители пребывали в полнейшем смятении, не в силах постичь логику ведущего. Смеяться в такой критический момент казалось безумием.

Однако Нин Фаня нисколько не заботила их паника. Вдоволь насмеявшись, он потянулся за бумажной салфеткой и аккуратно промокнул выступившие на глазах слезы.

— Ох, простите, друзья мои, я вообще-то профессионал... — Нин Фань попытался сделать серьезное лицо, но вновь прыснул в кулак. — Пффф... ха-ха... Я обычно держу себя в руках и не смеюсь над людьми, если только это не становится абсолютно невыносимым!

Он перевел дыхание и посмотрел прямо в камеру, обращаясь к застывшим на экранах экспертам:

— Ох... уважаемые профессора, вы просто... гм... чересчур...

Нин Фань замялся, подбирая слово, которое бы не звучало прямым оскорблением.

— Чересчур педантичны! — наконец выдал он, удовлетворенно кивнув.

Услышав этот вердикт, тысячи зрителей непонимающе нахмурились.

Разве настоящий ученый не обязан быть педантичным до мозга костей? Разве можно заниматься серьезной наукой без дотошного, кропотливого изучения первоисточников? Неужели прикажете брать переводы с потолка, фантазируя на ходу?

— Поймите меня правильно, друзья, я вовсе не призываю к халатности, — заметив их сомнения, Нин Фань поднял палец. — Но неужели вы никогда не слышали древнюю мудрость?

— «Если безоглядно верить каждой написанной книге, то лучше бы этих книг не существовало вовсе!»

http://tl.rulate.ru/book/175133/14998835