Готовый перевод Tokyo, 1980s: My Yakuza Lady / Токио, 1980-е: Моя леди-якудза: Глава 62. Прекрасная лунная ночь — ради неё я, Сузуки, готов швырять деньги без счёта

Ночная Кобе захлебнулась в мутной смеси запахов крови и дешёвого алкоголя.

Штаб-квартира общества Бэйчэнь больше походила не на логово якудза, а на бойню, где только что отгремело безумное пиршество.

Несколько главарей мелких банд, ещё недавно разгуливавших по улицам с наглым видом, теперь стояли на коленях — избитые до синяков, дрожащие от страха.

Ояма Ю, с обнажённым мускулистым торсом, запрокинул голову и влил в себя целую бутылку виски. Его грубый хохот сотряс потолок, стряхивая пыль.

— Видел это, Сузуки!

Он с размаху хлопнул Сузуки по плечу, так что того качнуло.

— Вот она — сила Бэйчэнь! В Кобе мои слова — закон!

— Таких слепых крыс надо давить без пощады! Пусть знают, кто здесь хозяин!

Вокруг разразился оглушительный хор одобрения. Члены Бэйчэнь кричали, поддакивали, их лица светились кровожадным возбуждением.

Сузуки выдавил из себя улыбку и кивнул.

Но мыслями он был далеко.

Рёв Оямы, восторг подчинённых — всё это слилось в неразборчивый шум.

В его голове остался лишь один образ.

Фуюки Аой.

Её имя будто выжгли в его сознании.

Её глаза — словно говорящие.

Лёгкая, идеально выверенная улыбка на губах.

И тот странный аромат, что разжигал в мужчине все желания.

Сузуки почувствовал, как пересохло в горле.

— Господин Ояма непобедим!

— Верно! Бэйчэнь — король Кансая!

Он машинально подхватил пару фраз, поднял бокал и залпом выпил крепкий алкоголь.

Жгучая жидкость обожгла горло, но не смогла потушить пламя внутри.

Ему нужно увидеть её.

Сейчас. Немедленно.

— Господин Ояма, братья.

Сузуки поднялся, на лице — вежливое извинение.

— Сегодня мне нехорошо. Старая травма даёт о себе знать. Я хотел бы вернуться и отдохнуть.

Ояма Ю, купаясь в восхищении, лишь раздражённо махнул рукой:

— Иди, иди. Бесполезный ты тип. От такой мелочи уже разваливаешься.

Сузуки опустил взгляд, скрывая презрение.

Идиот.

Такие тупые громилы, у которых одни мышцы вместо мозгов, через несколько дней будут уничтожены Сидзима Миюки.

Он не сказал больше ни слова и покинул этот шумный, хаотичный пир.

Выйдя из штаб-квартиры Бэйчэнь, он вдохнул холодный ночной воздух. Голова немного прояснилась.

Домой он не поехал.

Он остановил такси и назвал адрес:

— Клуб Лунного света.

Машина скользила по ярким улицам Кобе.

За окном — весь блеск и безумие эпохи.

Гигантские неоновые вывески сияли, превращая ночь почти в день.

Стильно одетые мужчины и женщины, с улыбками, полными жажды наслаждений, входили и выходили из дорогих баров и клубов.

Сам воздух был пропитан роскошью и развратом.

Сердце Сузуки начало биться быстрее.

Вскоре перед ним возникла роскошная вывеска: «Клуб Лунного света».

Он расплатился и вошёл.

Оглушающая музыка, смешанная с запахами алкоголя, духов и пота, мгновенно окутала его.

Толпа бурлила.

В центре танцпола тела молодых людей извивались под мерцающим светом, выплёскивая накопившиеся гормоны.

Официанты ловко лавировали среди гостей с подносами, уставленными башнями шампанского.

В ложах пузатые мужчины обнимали юных красавиц, громко смеясь и без стеснения запихивая пачки денег им за декольте.

Это был рай для желаний.

И рай для денег.

Но взгляд Сузуки игнорировал всё это.

Он, словно точнейший радар, быстро просканировал зал, ища ту, что не выходила у него из головы.

И он увидел её.

В глубине клуба, на сцене, залитой светом прожекторов.

Фуюки Аой сидела там.

Сегодня на ней было тёмно-фиолетовое вечернее платье с глубоким вырезом, расшитое мелкими бриллиантами, мерцающими в свете.

Мягкое освещение подчёркивало изгибы её тела.

Белоснежная кожа, на фоне тёмной ткани, отливала тёплым, почти слоновым блеском.

Её изящные ключицы притягивали взгляд, как произведение искусства.

В руках — микрофон.

Она тихо пела медленную, лирическую песню.

Её голос не был сладким, как у поп-идолов. В нём звучала лёгкая хрипотца, густая и тягучая, как выдержанное красное вино, медленно разливавшееся по сердцам слушателей.

В тот момент шум клуба словно исчез.

В глазах и ушах Сузуки осталась только она.

Она была луной.

Холодной. Недосягаемой.

Но притягательной до безумия.

Песня закончилась.

Раздались бурные аплодисменты и свист.

Фуюки Аой встала, слегка поклонилась, её улыбка была вежливой, но отстранённой.

Сердце Сузуки сжалось.

Он оттолкнул людей и быстро подошёл к сцене.

— Госпожа Фуюки.

Она обернулась. Узнав его, она изобразила лёгкое, уместное удивление.

— Ах, господин Сузуки.

Её улыбка стала ярче, чем вчера в идзакая.

— Вы действительно пришли.

— Я же говорил, что приду.

Он смотрел на неё с близкого расстояния и чувствовал, как сбивается дыхание.

— Я... могу пригласить вас выпить?

— Конечно.

Она улыбнулась, глаза изогнулись в полумесяцы.

— Но мне нужно спеть ещё две песни, прежде чем я закончу смену.

— Вы... подождёте меня?

В её голосе прозвучала мягкая просьба, словно лёгкое прикосновение пера к его сердцу.

— Конечно. Я подожду.

Сузуки ответил без колебаний.

— Прекрасно.

Она игриво подмигнула и вернулась на сцену.

Сузуки занял ближайшую к сцене ложу.

Он подозвал официанта.

— Принеси самое дорогое, что у вас есть.

Он бросил на стол пачку десятитысячных купюр.

В его голосе звучала уверенность без права на отказ.

Он хотел, чтобы она увидела.

Его силу.

Его способность вытащить её отсюда и дать всё, чего она пожелает.

Вскоре перед ним поставили дорогую бутылку шампанского «Чёрный туз».

Он велел открыть её сразу.

Золотистая жидкость заиграла в бокале мелкими пузырьками.

Он пил, не отрывая взгляда от сцены.

В какой-то момент она, между песнями, бросила взгляд в его сторону.

И когда их глаза встретились, уголки её губ чуть приподнялись.

Сузуки охватило чувство полного удовлетворения.

Именно этого он и добивался.

Он начал пить одну за другой.

Заказывать бутылку за бутылкой.

Прямо и грубо заявляя всем в этом клубе — и ей тоже:

эта женщина принадлежит ему.

...

На втором этаже клуба, в роскошной комнате с односторонним стеклом.

Женщина лениво полулежала на кожаном диване, покачивая бокал красного вина.

Ей было около тридцати пяти или тридцати шести. Время не оставило на её лице следов — напротив, лишь добавило зрелого очарования.

На ней было красное платье в китайском стиле с высоким разрезом. При каждом движении бокала открывались длинные, стройные ноги.

Кожа безупречна, лицо — идеальное, без морщин, но взгляд — проницательный, острый, как у человека, многое повидавшего.

Она наблюдала через стекло за мужчиной внизу, который безумно тратил деньги.

Её губы изогнулись в игривой улыбке.

— Хе-хе...

Смех прозвучал мягко и соблазнительно.

— Щедрый клиент... жаль только, что на него уже указала малышка Миюки.

http://tl.rulate.ru/book/174176/14501794