Готовый перевод Tokyo, 1980s: My Yakuza Lady / Токио, 1980-е: Моя леди-якудза: Глава 58. Взбешенная Миюки, и снова я — бесполезный муж

Сидзима Миюки взяла файл в руки, и в тот же миг её взгляд, скользнув по строчкам на бумаге, превратился в острое лезвие.

Хигасино Кэй не стал смотреть — он интуитивно понял, что там речь о их недавней поездке на Хоккайдо.

Он лишь наблюдал за её профилем, видел, как челюсть у неё постепенно напряглась.

На той странице фамилия знакомого человека резанула ей глаза.

Судзуки.

Тот самый, кто когда-то похитил Хигасино Кэя, избил его до полусмерти и бросил связанным, словно мешок с мусором, в заброшенном складе.

Согласно разведданным, этот побитый пёс, что должен был прятаться с поджатым хвостом, в последнее время не на шутку активизировался в районе Осаки и Кобе.

Более того, он сумел заручиться поддержкой старой закалённой группировки «Хокусин-кэй» с Хоккайдо — и цели тут были ясны как день: они метили в проект «Город ледяных снегов», который только-только расчистили от препятствий.

Хигасино Кэй ощутил, как в комнате резко похолодало.

Не потому, что барахлила отопление — это от женщины рядом исходила удушающая жажда убийства.

Пальцы Миюки непроизвольно сжались, и толстый файл в её руках покрылся глубокими вмятинами.

В голове у неё вспыхнула картина, которую она не могла прогнать.

Хигасино Кэй весь в крови, губы посинели от синяков, его швырнули на холодный бетон, будто отброс.

В глазах его, когда он смотрел на неё, — страх и беспомощность, смешанные с облегчением, что кошмар кончился.

Неудержимая ярость взорвалась в самой глубине её души.

Тогда не стоило просто так отпускать группу Судзуки.

Надо было сразу прикончить этого ублюдка.

Трава не косится — корень прорастёт заново.

— Он ещё посмел вылезти, — тихо произнесла Миюки, но её голос был холоднее хоккайдской метели за окном.

Хигасино Кэй уловил в этой обманчивой спокойствии океан ярости и похолодел.

Он понял: эта королева якудза на этот раз всерьёз вознамерилась убивать.

— Миюки...

Он рефлекторно хотел урезонить, но слова застряли в глотке.

Что он мог сказать?

Убедить простить того, кто чуть не угробил его самого?

Это было бы слишком добросердечно.

Миюки даже не взглянула на него — взяла телефон и набрала Ямамото, который снаружи руководил делами.

Вскоре тот ворвался в комнату и склонился в поклоне, ожидая приказов.

— Подготовь машину. Едем в Канса́й.

— Этих крыс, что не помнят старых уроков, вымети из Японии наглухо.

В её тоне не было места для возражений — чистая кровавая решимость.

— Будет исполнено!

В глазах Ямамото загорелся хищный азарт, и он развернулся, чтобы всё организовать.

— Погоди.

Хигасино Кэй внезапно подал голос.

Все взгляды мгновенно устремились на него.

Миюки повернулась, в её глазах убийственное пламя ещё не угасло, но добавилось лёгкое любопытство.

Хигасино Кэй встретил её взгляд — внутри ёкнуло от страха, но он стиснул зубы и выдавил:

— Валить напролом — медленно и глупо.

Брови Ямамото тут же сдвинулись — слова зятя показались ему странными.

Но Миюки молчала, внимательно слушая.

Хигасино Кэй сделал глубокий вдох. Отступать было нельзя.

Он подошёл к Миюки, заглянул в глаза и непринуждённо, с холодным расчётом, которого сам от себя не ждал, начал разбирать ситуацию.

— Ярость ничего не решит, только заведёт нас в ловушку.

— Судзуки осмелел не сам по себе — за ним стоит «Хокусин-кэй». Напролом в Канса́й — это влететь в их берлогу, где наверняка обломаем зубы.

В его голове XXI века закрутились жернова: уличные разборки обратились в модель корпоративной войны.

— Нам нужна не мясорубка, а война информации.

— Война информации?

В глазах Миюки растаяла часть льда, мелькнуло любопытство.

— Верно.

Хигасино Кэй кивнул, схватил со стола ручку и чистый лист.

— Наш главный козырь: мы знаем их планы, а они не ведают, что мы в курсе.

— У нас ресурсы токийской штаб-квартиры: деньги, люди.

— Мы задействуем передовые технологии связи — факсы для моментальной передачи данных, и даже...

Он понизил голос.

— Можно подкупить кого-то из их внутренних, сделать шпиона — и заранее взять на прицел маршруты, базы, расстановку сил ключевых фигур в группе Судзуки и «Хокусин-кэй».

— Бить надо хирургически точно: вырезать опухоль скальпелем, а не махать кувалдой, раня себя в процесс.

В комнате повисла тишина.

Ямамото разинул рот, будто слушал откровения с небес. «Война информации», «хирургический удар» — ни слова не понять, но звучит мощно.

Миюки смотрела на Хигасино Кэя, на уверенный, рассудительный блеск в его глазах — и её ярость с жаждой крови как по волшебству улеглась.

Она вдруг осознала: этот мужчина всегда, в её самый импульсивный миг, указывал путь куда хитрее и смертоноснее, чем она сама могла придумать.

Его вариант «выкосить траву с корнем» оказался куда радикальнее её собственного.

Долго она молчала, потом кивнула.

— Делай по-твоему.

Она схватила телефон, позвонила в токийский штаб и чётко раздавать распоряжения.

Один за другим приказы слетали с её губ — и машина насилия под названием группа Сидзима, следуя плану Хигасино Кэя в «современном» стиле, заработала на полную....

На следующий день.

Частный самолёт, пробивая снежную бурю, сел в аэропорту Хоккайдо.

Миюки сама проводила Хигасино Кэя к трапу.

— Лети первым в Токио.

Тон её не терпел возражений.

— Нет, я останусь, помогу.

Хигасино Кэй шагнул к ней, пытаясь упереться.

— Ни за что.

Миюки обрезала его на полуслове, потянулась поправить воротник, растрёпанный ветром.

Движения её были нежны, взгляд — сталь.

— Кэй, второго раза я тебе не позволю.

— Один раз — и хватит.

Она смотрела в глаза, выговаривая по слогам.

— Это приказ.

Хигасино Кэй встретил её взгляд и в этих прекрасных глазах прочёл дрожь ужаса.

Глубинный страх потерять его.

Все контраргументы застряли в горле.

Он лишь беспомощно кивнул.

— Ты... береги себя.

— Ямамото, пригляди за ней.

Он повернулся к Ямамото.

Тот выпрямился, низко поклонился.

— Не волнуйтесь, зять! Пока Ямамото жив — с юной госпожой ничего не случится!

Хигасино Кэя «эскортировали» в роскошную виллу группы Сидзима в Тиёде.

Самолёт взлетел, и в иллюминатор он увидел: Миюки с Ямамото стоят в снежной круговерти навытяжку, потом садятся в чёрный седан и уносятся в сторону, противоположную аэропорту.

Его сердце укатило вместе с той машиной — в Канса́й.

Вернувшись в гулко-пустой особняк, Хигасино Кэй впервые ощутил его ледяную пустоту.

Теперь он муж.

Бесполезный муж, который смотрит, как жена с ножом у бедра уходит на войну.

Он ничего не мог сделать.

Ему даже запретят встать рядом, заслонить её собой.

Беспомощность накрыла его, как цунами.

Он просидел ночь на диване в гостиной.

Просто тупо смотрел на телефон на столе — молил небеса, чтоб не зазвонил, но ждал звонка.

Безмолвно молился.

Миюки, возвращайся целой.

А в неведомом ему Канса́е уже разворачивалась «удар понижению размерности» — современные разведтехнологии против старорежимных якудза.

Они просто не знали.

В более тёмных тенях Судзуки кланялся телефону, докладывая заискивающе:

— Господин, да, группа Сидзима уже здесь.

— Всё идёт по вашему плану.

http://tl.rulate.ru/book/174176/14501705