Мозг Хигасино Кэя в один миг выключился.
Густой аромат виски, смешанный с холодной, особенной свежестью, исходящей от Сидзима Миюки, словно невидимая сеть, окончательно захлопнулся вокруг него.
Её губы, вопреки её характеру, не были острыми — напротив, в них таилась поразительная мягкость.
Холодное прикосновение длилось лишь мгновение.
И тут же его сменило обжигающее, не терпящее сопротивления тепло.
Этот поцелуй был агрессивным.
Властным, прямым, не оставляющим ни малейшего пространства для отступления.
Совсем как она сама.
Тело Хигасино Кэя застыло.
Он ощущал, как её рука, только что расстегнувшая пуговицы на его рубашке, теперь лежит у него на груди.
Холодные кончики пальцев скользили по коже, оставляя за собой тонкие волны дрожи.
Эта рука слегка дрожала.
И это открытие молнией прорезало его опустевшее сознание.
Он внезапно понял.
Этот поцелуй — награда.
Но ещё больше — это выплеск чувств, копившихся в ней слишком долго.
Это её способ, обнажив самые болезненные раны, найти подтверждение.
Подтверждение, что она не одна.
Подтверждение, что тот обломок, за который она ухватилась, действительно существует.
И в этот момент последняя скованность, вызванная его пассивностью, исчезла без следа.
Её сменила мощная, захлёстывающая волна нежности и любви.
Он перестал просто принимать.
Он протянул руку, обнял её тонкую, но сильную талию и притянул ближе к себе.
Склонив голову, он углубил поцелуй.
Из пассивного участника он стал отвечать.
Тело Сидзима Миюки заметно замерло.
Она явно не ожидала, что мужчина, который рядом с ней всегда казался немного осторожным, осмелится на такой ответ.
Но это колебание длилось меньше секунды.
Хищность в её глазах вспыхнула ещё ярче.
Своими действиями она дала понять: в этой их игре она всегда будет задавать ритм.
Воздух в гостиной стремительно нагревался.
Свет хрустальной люстры стал мягким и туманным.
Хигасино Кэй чувствовал, что окончательно пьян.
Не от виски.
А от женщины перед ним, которая поцелуем поглощала весь его разум.
Его руки непроизвольно сжались, прижимая её мягкое тело к себе так плотно, будто между ними не осталось ни малейшего зазора.
Он ясно ощущал, как её сердце, прижатое к его груди, бьётся.
Быстро. Безумно быстро.
В том же ритме, что и его собственное.
Он не знал, сколько прошло времени.
Достаточно, чтобы ему начало казаться, будто из лёгких полностью выкачали воздух.
Только тогда Сидзима Миюки чуть отстранилась.
Их лбы соприкоснулись, дыхание переплелось — горячее, прерывистое.
Её глаза в размытом свете покрылись лёгкой влагой, потемнели и засияли.
В них больше не было привычной холодности и расчёта.
Осталось лишь первобытное, чистое желание.
И едва уловимая, незаметная даже для неё самой, полная зависимость.
— Кэй...
Её голос охрип от сбившегося дыхания и звучал смертельно притягательно.
— Мм?..
Он ответил, едва выдавив звук из пересохшего горла.
— Этого недостаточно.
Он не сразу понял смысл её слов.
Но уже в следующий миг всё стало ясно.
Сидзима Миюки внезапно наклонилась.
И прежде чем он успел хоть как-то среагировать, его ноги оторвались от пола — его просто подняли на руки.
Это был «принцессный» захват.
Только «принцессой» оказался он сам.
Хигасино Кэй окончательно опешил.
Взрослый мужчина ростом метр восемьдесят — и его так легко подняла женщина, которая выглядела куда более хрупкой.
Это... это противоречит законам физики!
Его картина мира треснула и рассыпалась.
— Ты...
Он хотел что-то сказать — вроде «поставь меня, я сам пойду» или «так ведь спину сорвать можно».
Но, встретившись с её взглядом...
В нём была непререкаемая властность и лёгкое, довольное озорство.
Все слова застряли у него в горле.
Ладно.
Пусть будет так.
Быть «принцессой» в руках собственной якудза-жены... в этом даже есть что-то странно волнующее.
Сидзима Миюки несла его уверенно, шаг за шагом, направляясь на второй этаж, в спальню.
Её сила превосходила всё, что он мог представить.
Щекой он касался её шеи.
Чувствовал свежий аромат её волос, ощущал напряжённые, изящные линии её шеи, натянутые от усилия.
И жар её тела — такой сильный, что казалось, он может обжечь.
Он ощущал мягкость, и то, как под ней учащённо бьётся её сердце.
В коридоре горел приглушённый свет.
Ямамото, доставив ужин, уже всё понял и по распоряжению удалил прислугу.
Огромный особняк погрузился в тишину — остались лишь их шаги и биение сердец.
— Бам.
Дверь спальни закрылась — она легко захлопнула её пяткой.
Хигасино Кэй оказался на широкой кровати, на которой спокойно могли уместиться четверо или пятеро.
Матрас мягко прогнулся под его телом.
Он не успел даже подняться, как сверху опустилась тень.
Сидзима Миюки, опершись руками, нависла над ним, полностью накрыв его своей тенью.
Она смотрела сверху вниз.
Основной свет был выключен — только тёплая лампа у кровати разливала тусклое сияние.
Свет снизу подчёркивал линию её подбородка и делал её глаза ещё ярче.
Она медленно, сантиметр за сантиметром, приближалась.
Хигасино Кэй нервно сглотнул.
Сердце билось так, будто вот-вот вырвется наружу.
Он наконец понял.
Эта ночь — их настоящая, подлинная брачная ночь.
Все маски будут сорваны.
Растворятся в предельной близости.
— Кэй...
Она снова позвала его.
— Ты готов?
— Готов... стать настоящим мужчиной в моей жизни?
В её голосе звучало лёгкое искушение.
Он смотрел на неё.
Видел серьёзность в её глазах.
И ту скрытую глубоко внутри, под слоем властности, едва заметную тревогу и ожидание.
Он улыбнулся.
По-настоящему. Без всякой защиты.
Он не ответил.
Просто обнял её за шею и резко притянул вниз.
И поцелуем — более глубоким, более горячим, чем прежде — дал свой ответ.
За окном сгущалась ночь.
Луна тихо скрылась за облаками.
В спальне остались только переплетённые дыхания и всё усиливающееся тепло.
Эта ночь была долгой.
Впервые Хигасино Кэй увидел, что его всесильная, властная жена может быть такой уязвимой и притягательной.
И впервые понял, насколько мягким может быть человеческое тело.
Когда последние остатки разума сгорели дотла, он услышал, как она, почти срываясь на плач, снова и снова шепчет его имя у самого уха.
— Кэй...
— Кэй...
В тот момент ему показалось, что его сердце мягко сжали и вплавили в самую глубину его существа.
Он крепко обнял её, будто хотел вписать в свою жизнь навсегда.
Эта женщина, ворвавшаяся в его судьбу и перевернувшая её с ног на голову.
Она стала его узлом.
И его счастьем.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем буря утихла.
Хигасино Кэй лежал, обнимая уснувшую Сидзима Миюки, и всё ещё не мог поверить в происходящее.
Он опустил взгляд.
Её лицо было спокойным и мягким.
Без привычной холодности и резкости.
Длинные ресницы отбрасывали тихую тень, а на губах играла лёгкая довольная улыбка.
Как у ребёнка, получившего долгожданное лакомство.
Кто бы мог подумать, что эта женщина, сейчас беззащитно спящая у него в руках, — та самая королева группировки Сидзима, от которой дрожит весь криминальный Токио.
Он осторожно убрал с её щеки прядь влажных волос.
И вдруг задумался.
Какой она будет завтра утром?
Останется ли такой — мягкой и тёплой?
Или снова наденет свою броню и превратится в ту холодную, властную Сидзима Миюки?
Он не знал.
Но неожиданно понял, что с нетерпением ждёт рассвета.
Какой бы она ни была — он хочет это увидеть.
Потому что с этой ночи...
Он целиком и полностью принадлежит ей.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501585
