Мозг Хигасино Кэя в тот миг словно на секунду отключился.
Он перебрал в голове десятки возможных ответов.
Может, ей нужен был человек с чистым прошлым, удобный и легко управляемый.
Может, его досье случайно попалось под руку, и он просто оказался тем самым неудачником.
Или вообще что-то мистическое — например, его дата рождения идеально ей подходила.
Но он никак не ожидал, что Сидзима Миюки вернёт этот вопрос ему самому.
Почему, по-твоему, я тогда выбрала именно тебя?
Это что, открытый вопрос на собеседовании?
Мужская интуиция Хигасино Кэя мгновенно сработала, мозг закрутился на полной скорости, пытаясь выдать «правильный ответ».
Он смотрел на её безупречное лицо. Под светом ламп её кожа казалась настолько гладкой, будто на ней не было ни единой поры, а в глубине глаз таились звёзды и бездонное море.
И вдруг в голову пришла нелепая, самовлюблённая мысль.
Он кашлянул и, наполовину шутя, осторожно сказал:
— Неужели... дело в моей выдающейся внешности и скрытом, даже для меня самого, гениальном таланте, который, словно светлячок в ночи, притянул твой взгляд?
Сказав это, Хигасино Кэй сам почувствовал, как у него горят щеки.
Стыдоба.
По уровню это было примерно как его пьяные речи на корпоративе в прошлой жизни.
Он уже приготовился встретить холодный, способный заморозить насмерть взгляд Сидзима Миюки.
Но...
— Пф-ф...
Тихий смешок неожиданно сорвался с её губ.
Он был лёгким, но звонким, как колокольчик, и мгновенно разрядил застывшую атмосферу ресторана.
Хигасино Кэй замер.
Уголки её губ поднялись в красивую дугу, а глаза, обычно острые и холодные, превратились в мягкие полумесяцы.
Она смеялась.
Не холодно, не с давящей насмешкой.
А искренне, по-настоящему, от души.
Сердце Хигасино Кэя внезапно сбилось с ритма.
Ему показалось, что весь зал вдруг стал ярче.
— Кэй...
Сидзима Миюки слегка дрожала от смеха, тонкими пальцами стирая несуществующие слёзы в уголках глаз.
— И почему я раньше не замечала, что ты умеешь так шутить?
Лицо Хигасино Кэя покраснело ещё сильнее. Он неловко почесал затылок.
— Я... просто наугад сказал.
— Твоя догадка забавная.
Улыбка постепенно сошла с её лица. Она снова взяла палочки, но не стала есть, лишь машинально постукивала ими по краю чашки.
— Но всё мимо.
Сердце Хигасино Кэя снова напряглось.
Он смотрел на неё, ожидая окончательного ответа.
— Так почему же?
Он спросил снова, и в голосе прозвучала упрямая нотка, которую он сам не заметил.
Сидзима Миюки на мгновение замолчала.
Она подняла взгляд и посмотрела на него через стол.
Этот взгляд был сложным.
В нём было и изучение, и ностальгия, и едва уловимая грусть, которую он не мог понять.
— Потому что...
— Мы уже встречались. Очень давно.
Зрачки Хигасино Кэя резко сузились.
Встречались?
Когда?
Где?
В его голове мгновенно поднялась буря.
Он отчаянно перебирал воспоминания, принадлежащие «Хигасино Кэю».
Они были как старые фотографии, размокшие в воде — размытые, обрывочные, бессвязные.
Он помнил, как окончил университет, устроился в компанию, стал обычным офисным рабом.
Помнил, как каждый день толкался в переполненных поездах и ел бэнто из круглосуточных магазинов в тесной съёмной квартире.
Даже образы родителей в Осаке всплывали, пусть и смутно.
Но он никак не мог найти ни одного воспоминания, связанного с именем «Сидзима Миюки».
В его памяти эта женщина появилась только в день его переселения — словно спустилась с небес и ворвалась в его жизнь.
— Я не помню...
Голос Хигасино Кэя стал хриплым.
— У меня... память немного смазана. Многое не могу вспомнить.
Он не лгал.
Чужие воспоминания для него были как фильм, у которого он забыл концовку.
Сидзима Миюки, похоже, ожидала такой ответ.
На её лице не было ни тени удивления.
— Это нормально. Не помнишь — и не надо.
Она встала.
— Я покажу тебе кое-что.
— Пойдём.
Хигасино Кэй без колебаний поднялся и последовал за ней.
Чёрный удлинённый «Линкольн» плавно скользил в ночи.
На этот раз они не вернулись в главную резиденцию группировки Сидзима в новом районе, а направились туда, где Хигасино Кэй ещё никогда не бывал.
В итоге машина остановилась у ещё более старого и куда более внушительного японского особняка.
Именно здесь находилось настоящее сердце группировки Сидзима — родовое гнездо, передававшееся десятилетиями.
Когда Хигасино Кэй вышел из машины вслед за Сидзима Миюки, у входа уже выстроились десятки крепких мужчин в чёрных кимоно.
Увидев её, они синхронно склонились в девяностоградусном поклоне, без единого лишнего звука.
— Госпожа!
Сдержанный, но уважительный голос заставил кожу на затылке Хигасино Кэя покрыться мурашками.
Атмосфера здесь была куда более гнетущей, чем в новой резиденции.
Во взглядах людей читалась закалённая жесткость и хладнокровие якудза.
И, конечно, любопытство.
Этот мужчина, которого госпожа лично привела ночью в родовой дом, явно вызывал у них массу вопросов.
Сидзима Миюки не обращала на них внимания.
Она провела Хигасино Кэя через длинные коридоры в глубину особняка.
Наконец они остановились перед старой раздвижной дверью.
Она мягко отодвинула её.
В лицо пахнуло старым деревом и лёгкой пылью.
Это была спальня девушки.
Уютная, но явно давно заброшенная.
На столе лежали сёдзё-манга и журналы об айдолах, на стенах висели плакаты звёзд той эпохи.
Всё здесь словно застыло во времени.
Сидзима Миюки подошла к деревянному шкафу в углу, выдвинула нижний ящик и достала толстый альбом с пожелтевшей обложкой.
Она прижала его к груди, аккуратно сдула пыль.
Затем подошла к Хигасино Кэю и медленно раскрыла альбом.
Перелистнула несколько страниц и остановилась на одной фотографии.
— Ответ — здесь.
Взгляд Хигасино Кэя скользнул за её пальцем.
На фото — берег реки, сверкающий в солнечном свете, вокруг цветут дикие цветы.
В центре — женщина в простом кимоно, мягко улыбающаяся.
Её улыбка была тёплой, как весеннее солнце, а сама она — воплощение спокойной и нежной красоты.
Рядом с ней стояли двое детей.
Девочка с двумя хвостиками, сияющая улыбкой.
Хигасино Кэй сразу узнал — это маленькая Сидзима Миюки.
А с другой стороны — застенчивый мальчик.
Взгляд Хигасино Кэя остановился на его лице.
И дыхание у него перехватило.
Этот мальчик...
Это был он.
Точнее — «Хигасино Кэй» в детстве.
В голове словно прогремел гром.
Он ошеломлённо посмотрел на фотографию, затем на Сидзима Миюки.
Он и представить не мог, что они встречались в детстве.
— Это... это...
— Это моя мать.
Голос Сидзима Миюки был тихим, едва заметно дрожащим.
Она смотрела на женщину на фото с глубокой нежностью.
В душе Хигасино Кэя поднялась новая волна.
Мать Миюки.
Впервые он увидел хозяйку семьи Сидзима.
С тех пор как он попал в этот мир, он видел Миюки, её отца Сидзима Кадзуо, даже её опального дядю.
Но о её матери никто никогда не говорил.
Будто её и не существовало.
Вопрос вырвался сам собой:
— Тогда... госпожа мать... где она сейчас?
Сидзима Миюки слегка вздрогнула.
Медленно подняла взгляд.
В её обычно ясных и острых глазах появилась тень грусти.
— Моя мать...
Её голос был настолько тихим, что его почти уносил ночной ветер.
— Она давно умерла.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501480
