Компания «Будущие технологии», кабинет президента.
Воздух был тяжёл, словно отлит из свинца.
Дорогой сандал тихо тлел в курильнице в углу, выпуская тонкую, почти невидимую голубоватую струйку дыма, но даже он не мог развеять удушающую гнетущую атмосферу, заполнившую комнату.
Гуаньюань Хунъе стоял на коленях на гладком, как зеркало, полу, прижавшись лбом к холодной древесной поверхности.
Его тело неконтролируемо дрожало, спина пиджака уже пропиталась холодным потом, липко прилипая к коже и вызывая неприятный озноб.
Он не смел поднять голову.
Даже дышать громко не решался.
На главном месте женщина молчала.
Сидзима Миюки просто сидела, держа в руках чашку давно остывшего зелёного чая.
Её взгляд был направлен не на него, а за окно.
Там, за стеклом, кипела жизнь Токио — поток машин, движение, энергия.
Но весь этот шум словно отрезало невидимой преградой — в кабинет он не проникал ни на йоту.
Здесь царила лишь мёртвая тишина.
— Президент... — голос Гуаньюань Хунъе был сухим, хриплым, словно его горло было набито песком. — Простите меня...
— Я... я подвёл господина Хигасино...
Он вспомнил только что завершившееся совещание.
Хигасино Кэй, при всех, словно прямо указал на него как на «крота», но при этом не стал его наказывать — напротив, даже сказал, что «благодарен» ему.
Это ощущение — когда тебя полностью раскусили, но при этом легко отпустили — жгло сильнее любого наказания, превращаясь в невыносимый стыд.
Он думал, что всё тщательно скрывает.
Думал, что действует ради будущего компании, передавая «опережающие» идеи более сильным корпорациям, чтобы те могли их реализовать.
Но в итоге он оказался всего лишь использованной и выброшенной пешкой, идиотом, собственноручно уничтожившим своё будущее.
Каждое слово господина Хигасино отпечаталось в его душе, словно раскалённым железом.
После совещания он не смог даже притронуться к еде — несмотря на роскошный обед, приготовленный компанией, у него не было ни малейшего аппетита.
В конце концов он пришёл сюда — к настоящей хозяйке положения — чтобы во всём признаться.
Он уже приготовился к худшему.
Ведь у этой прекрасной президентши есть и другое лицо — глава подпольной группировки Сидзима.
А у якудза для предателей существует лишь одно правило.
Сидзима Миюки наконец отвела взгляд от окна.
Её глаза были спокойны — без гнева, без презрения, словно она смотрела на нечто совершенно незначительное.
— Твоё извинение адресовано не мне.
Её голос звучал ровно, без всяких эмоций.
Тело Гуаньюань Хунъе затряслось ещё сильнее.
— Дождись его возвращения и скажи это ему лично.
Сидзима Миюки поставила чашку на стол. Дно коснулось поверхности с лёгким, чистым звуком.
Этот тихий звук заставил его сердце сжаться.
— Что до меня...
Уголки её губ едва заметно приподнялись — без тени улыбки, лишь холодная насмешка.
— Если бы это была прежняя я...
— Ты бы уже сейчас весело болтал с рыбами на дне Токийского залива.
Бах—
В голове Гуаньюань Хунъе стало пусто.
Ледяной ужас, словно холодная волна, мгновенно накрыл его.
Ему даже показалось, что он чувствует солёный запах моря, ощущает, как ледяная вода заливается в лёгкие.
Он знал — она говорит правду.
Женщина перед ним могла легко решить, жить ему или умереть.
— Убирайся.
Голос Сидзима Миюки оставался спокойным.
— До возвращения Кэя стой на коленях в коридоре. И хорошенько подумай, перед кем тебе следует каяться.
— Д-да! Президент!
Гуаньюань Хунъе, словно получив помилование, выполз из кабинета и, как лишённая хребта собака, опустился на колени прямо в коридоре, не смея пошевелиться.
В кабинете снова воцарилась тишина.
Сидзима Миюки подняла чашку с остывшим чаем и сделала глоток.
Холодная жидкость скользнула по горлу, немного прояснив её спутанные мысли.
Она и сама не заметила, когда начала меняться.
Раньше с такими предателями, как Гуаньюань Хунъе, она бы даже не стала разбираться лично — Ямамото сделал бы всё чисто и быстро.
Но теперь её первой мыслью стало: как поступит Хигасино Кэй?
Этот мужчина всегда находил решения, которые она не понимала — но которые неизменно работали.
Он был словно пророк из будущего, видящий сквозь все иллюзии к самой сути.
И даже она сама начала незаметно для себя полагаться на него, доверять ему.
Это чувство было непривычным... но приятным.
Вдруг Сидзима Миюки слегка нахмурилась.
Она вспомнила одну вещь — не знала, стоит ли рассказывать о ней Хигасино Кэю.
В этот момент в дверь тихо постучали.
— Госпожа.
Голос Ямамото.
— Господин вернулся.
Складка между бровями Сидзима Миюки мгновенно разгладилась.
В уголках её глаз появилась мягкость, которой она сама не заметила.
Она поднялась и подошла к огромному панорамному окну.
Внизу медленно остановился чёрный автомобиль.
Дверь открылась — и из машины вышел Хигасино Кэй.
В своей повседневной одежде он выглядел как обычный соседский парень — ни намёка на статус главного стратегического директора группы Сидзима.
Губы Миюки невольно тронула лёгкая улыбка.
Ей нравилось видеть его таким.
Только перед ней он снимал все маски и показывал своё настоящее лицо.
Но в следующий момент—
Её улыбка застыла.
С другой стороны машины тоже кто-то вышел.
Девушка.
На вид лет шестнадцать–семнадцать, в выцветшей повседневной одежде, с потрёпанным чехлом для гитары за спиной.
В её взгляде читались робость и тревога, она с любопытством осматривала величественное здание и держалась рядом с Хигасино Кэем.
Он что-то сказал ей, улыбаясь мягко и тепло.
Эта улыбка была Миюки хорошо знакома.
Именно так он улыбался, когда утешал её.
Треск.
В чашке в её руке раздался тихий звук — по краю поползла тонкая трещина.
Температура в комнате словно мгновенно упала до нуля.
Мягкость в её глазах исчезла, уступив место холодному, как лёд, блеску.
Её взгляд, словно точный сканер, снова и снова прошёлся по девушке.
Худая.
Очень юная.
Лицо милое, но далеко не ослепительное.
Зато глаза... особенные — чистые, упрямые, как у неукрощённого оленёнка.
Значит...
Вот его настоящий тип?
Абсурдная, холодная и болезненно злая мысль внезапно пронзила её сознание.
Он всего лишь ненадолго вышел — и уже привёл с собой девушку?
И ещё смеет так открыто привести её сюда — в её компанию, прямо к ней?
Сидзима Миюки медленно разжала пальцы, сжимавшие чашку.
Она повернулась и снова села на главное место.
Её осанка оставалась безупречной, спина прямой, но исходящая от неё аура изменилась — от спокойствия не осталось и следа, лишь тишина перед бурей.
Вскоре дверь кабинета открылась.
Хигасино Кэй вошёл с воодушевлённым выражением лица.
— Миюки! Я тебе сейчас расскажу, я только что—
Он оборвал себя на полуслове.
Он почувствовал.
Атмосфера в кабинете была неправильной.
Очень неправильной.
Миюки сидела на своём месте, без выражения глядя на него.
Этот взгляд он знал слишком хорошо.
Именно таким она смотрела, когда на семейном собрании объявила, что лишит Сидзима Гэнъитиро всех четырёх конечностей.
Холодный. Острый. Полностью лишённый эмоций.
По спине Хигасино Кэя мгновенно пробежал холодный пот.
Что... он сделал не так?
— Господин Хигасино...
Стоявшая за ним Сиина Хина, подавленная атмосферой кабинета, невольно схватилась за край его одежды.
Это крошечное движение не ускользнуло от глаз Сидзима Миюки.
Её пальцы, лежавшие на столе, впились ногтями в дорогую красную древесину.
Прекрасно.
Уже и за руки хватаются.
— Кто это?
Сидзима Миюки наконец заговорила.
Её голос был мягким, как перо, но в нём сквозил пронизывающий холод, от которого у Хигасино Кэя онемела кожа.
Теперь он понял: Миюки злится.
И причина — девушка за его спиной.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501390
