Жаркая, тягучая атмосфера в кабинете, вспыхнувшая от последних слов Хигасино Кэя, не рассеялась — наоборот, она будто сгустилась, превратившись в ещё более глубокое, амбициозное напряжение.
Дыхание Сидзимы Миюки всё ещё было чуть сбивчивым. Её раскрасневшееся лицо прижималось к груди Хигасино Кэя, и она отчётливо слышала его ровный, сильный сердечный ритм.
— Развлекательная компания?
Её голос звучал хрипловато, с ленивой мягкостью после всплеска эмоций. Но в прояснившихся глазах уже сверкал острый, цепкий блеск — тот самый, с которым торговец открывает новый континент.
— Да. Настоящая империя развлечений.
Хигасино Кэй крепче обнял её, удерживая в объятиях мягкое, тёплое тело.
Ему нравилось это ощущение. Эта женщина, холодная и неприступная для всех, королева якудза, только рядом с ним позволяла себе быть такой — мягкой, зависимой.
— Игры — лишь первая колония на карте нашей империи.
— Дальше — звукозапись, кино, телевидение... и агентства идолов.
Он говорил тихо, но каждое слово, как точно брошенный камень, расходилось кругами в душе Миюки.
— Идолы?
Слово было ей знакомо. Девушки с экрана — в пышных платьях, поющие приторные песни — вот кто такие идолы.
— Да, но не такие, какими ты их представляешь.
Его пальцы медленно скользнули по её спине.
— Мы не будем просто продвигать певицу.
— Мы создадим «IP» — уникальный бренд, способный бесконечно разрастаться и приносить ценность.
— Мы продаём не только пластинки. Мы продаём её образ, её историю, её мечту.
— А фанаты покупают не просто товар — они покупают чувство участия. Возможность расти вместе с тем, кого поддерживают.
Самыми простыми словами он объяснял королеве якудза восьмидесятых суть того, что десятилетия спустя назовут «идол-экономикой» и «культурой фанатов».
Сидзима Миюки молча слушала.
Она больше не двигалась — будто стала изящной статуей, полностью погружённой в мир, который он перед ней рисовал.
Она могла не понимать новых терминов, но её звериное чутьё мгновенно ухватило главное.
Контроль.
Это было нечто более высокое и тонкое, чем деньги или насилие.
Контроль над сердцами людей. Контроль над общественным мнением.
Если группа Сидзима овладеет этой силой, то «выход в свет» станет не просто сменой бизнеса — это будет настоящее восхождение из подполья к господству наверху.
— Что мне делать?
Она подняла голову. В её глазах не осталось ни тени рассеянности — только решимость и безоговорочное доверие.
Хигасино Кэй улыбнулся.
Она поняла.
— Шаг первый — создаём новую компанию.
— Шаг второй — находим здание, достойное будущей империи.
Миюки выпрямилась, взяла телефон со стола и набрала номер Ямамото.
— Ямамото.
— Это я.
— До завтра купи мне целое здание рядом с «Будущими технологиями».
На том конце повисла пауза, но затем последовал напряжённый ответ:
— Есть, госпожа!
Она положила трубку и снова посмотрела на Хигасино Кэя — с властной, не терпящей возражений прямотой.
— А дальше?
...
Родовая резиденция Сидзима. Огромный зал, способный вместить сотни людей, сейчас казался давящим.
В воздухе стоял холодный аромат дорогих благовоний, смешанный с невидимым давлением, исходящим от присутствующих.
Старейшины группировки Сидзима — ветераны, прошедшие через десятки кровавых бурь — сидели прямо и неподвижно.
Их взгляды — оценивающие, сомневающиеся, холодные — были устремлены на Хигасино Кэя, сидящего рядом с главой.
Сидзима Миюки занимала главное место. Её лицо было безэмоциональным, но исходящий от неё холод был сильнее зимнего ветра за окном.
— Госпожа.
Первым заговорил старейшина Танака Нобуо — тот самый, которого на прошлом собрании поразили «теории будущего» Кэя.
Его голос был сухим, с явной ноткой недовольства:
— «Будущие технологии» только начали приносить результат. И тут вы собираетесь тратить огромные деньги на какую-то развлекательную компанию. Не слишком ли резкий шаг?
— Верно, госпожа. Основа нашей группы — это реальные, осязаемые отрасли. Песни и танцы — слишком пустое дело, на них не опереться.
Другой старейшина поддержал его, и по залу прокатился гул одобрения.
Они только недавно вышли из серого бизнеса, и тревога ещё не улеглась. А теперь Миюки и Хигасино Кэй, казалось, тянулись к чему-то ещё более рискованному.
Хигасино Кэй молчал. Он лишь спокойно взял чашку и слегка подул на плавающие листья чая.
Он знал — это не его битва.
— Закончили?
Холодный голос Миюки мгновенно оборвал шум.
Она окинула зал взглядом, и те, кто ещё секунду назад переговаривался, невольно опустили головы.
— Это не обсуждение.
— Это уведомление.
Тихие слова обрушились на каждого, как тяжёлый груз.
— Вы видите только песни и танцы. А я — будущее.
— Кэй сказал мне: в мире будущего тот, кто контролирует медиа и направляет общественное мнение, и есть настоящий король.
— Мы создадим развлекательную компанию, чтобы своими руками взрастить самых ярких звёзд Японии. Они станут голосом группы Сидзима. Их слова и поступки будут задавать направление обществу.
— Тогда нам больше не придётся беспокоиться о банковских кредитах. И не придётся смотреть в рот политикам.
— Это они будут стоять в очереди, чтобы сотрудничать с нами.
В зале повисла мёртвая тишина.
Старейшины были ошеломлены. Они не до конца понимали сказанное, но инстинктивно ощущали масштаб — и опасность.
И только сейчас они осознали: амбиции этой молодой наследницы и молчаливо пьющего чай мужчины рядом с ней выходят далеко за пределы их представлений.
В углу старый глава, Сидзима Кадзуо, слегка дрогнул веками, но глаз не открыл.
Он чувствовал: Хигасино Кэй с самого начала оставался абсолютно спокойным.
Словно всё уже было предрешено.
Кадзуо вспомнил обещание, данное ему тем вечером.
Возможно... стоит подождать.
Собрание завершилось в странной тишине. Больше никто не осмелился возразить.
Когда Хигасино Кэй и Сидзима Миюки вышли, Ямамото сразу последовал за ними — он отвечал за повседневные дела «Будущих технологий».
— Господин... насчёт компании...
— Займись текущими делами. Действуй по плану, который я оставил.
— А я выйду ненадолго.
Ямамото опешил:
— Куда вы? Я подготовлю кортеж.
— Не нужно.
Хигасино Кэй покачал головой.
— Пусть со мной пойдёт Ода. И ещё двоих — толковых, но в гражданской одежде.
— Просто прогуляемся по улицам.
— Есть, господин!
Через час.
Токио, Харадзюку, улица Такэсита-дори.
Выходной день. Узкая улица была забита молодёжью в самых причудливых нарядах.
В воздухе витал сладкий запах крепов. Из музыкальных магазинов гремел рок, смешиваясь с звонким смехом девушек.
Хигасино Кэй, в обычной повседневной одежде, легко терялся в толпе.
Двое телохранителей, словно передвижные башни, незаметно держали его в центре, внимательно наблюдая за окружением.
— Господин... что мы вообще ищем? Эти девчонки даже рядом не стоят с госпожой.
Ода наконец не выдержал и тихо спросил.
Он не понимал, зачем сюда приходить.
— Что у тебя в голове вообще? Я не женщин ищу. Я ищу звёзды.
Хигасино Кэй бросил на него косой взгляд, а сам продолжал сканировать лица вокруг.
— Звёзды?
Ода окончательно растерялся.
— Да.
Взгляд Кэя на мгновение задержался на панке, бренчащем на гитаре и фальшиво поющем у угла, но тут же ушёл дальше.
— Ода, как думаешь, что самое важное в идоле?
— Красота? Фигура? Или голос?
— Всё это важно. Но не главное.
Он покачал головой.
— Главное — способность заставить людей поверить.
— Поверить в каждое её слово. В каждую мечту, которую она рисует.
— В её глазах должен быть свет.
Ода кивнул, хоть и не до конца понял. Он решил больше не спрашивать — достаточно довериться.
Они прошли через толпы — от Харадзюку до Сибуи.
На самом оживлённом перекрёстке Сибуи Хигасино Кэй остановился.
Потоки людей, словно волны, сходились и расходились во всех направлениях.
На гигантском экране крутили рекламу популярной идол-группы. Их сладкие улыбки вызывали восторженные крики.
Но Кэй не смотрел на экран.
Его взгляд прошёл сквозь толпу, сквозь поток машин — и остановился на противоположной стороне дороги.
Там стояла девушка.
В выцветшей повседневной одежде, с потёртым чехлом для гитары за спиной.
Она не смотрела на экран. Не сливалась с толпой.
Просто стояла, опустив голову, глядя на свои носки — будто весь шум мира её не касался.
Загорелся зелёный.
Толпа двинулась.
Девушка подняла голову.
И в этот миг дыхание Хигасино Кэя прервалось.
Какие это были глаза.
Чистые. Упрямые. С оттенком отстранённости и одиночества, не свойственного её возрасту.
Но глубоко внутри этой отстранённости тлела искра.
Слабая — но невероятно упорная.
Дай ей немного воздуха — и она вспыхнет, озарив весь мир.
На губах Хигасино Кэя медленно появилась улыбка.
Вот она.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501369
