Токио 1980 года всё ещё переживал эпоху экономического бума.
Весь город погрузился в раскалённое, почти безумное возбуждение.
Свет неоновых ламп слепил глаза ярче, чем когда-либо, окрашивая небо в пурпурно-жёлтый оттенок вечного заката, который никогда не кончался.
Перед магазинами люксовых товаров в Гиндзе толпились люди, размахивающие пачками тысяченных купюр, и на лицах у всех застыли одинаковые безумные улыбки.
Земля, акции — всё неудержимо дорожало.
Словосочетание «земельный миф» повторяли все токийцы, словно это была непреложная истина.
Все верили: цены на землю в Токио никогда не упадут — так же, как солнце всегда встаёт на востоке.
Группа Сидзима, это чудовище, только что выбравшееся из трясины якудза и пытавшееся шагать под солнцем, тоже ощущала палячий жар этой волны.
В просторном, залитом светом зале совещаний за огромными окнами от пола до потолка расстилалась оживлённая панорама Синдзюку.
В воздухе витал аромат свежесмолотого кофе, но он не мог развеять гнетущую, напряжённую атмосферу в помещении.
— Мисс Миюки, главный стратегический директор.
Молодой глава отдела недвижимости по имени Танака Кэн, только что назначенный на пост, стоял перед гигантским электронным экраном и воодушевлённо размахивал руками.
Он окончил престижный университет — элиту, специально приглашённую Миюки для трансформации группы.
— По данным нашего маркетингового исследования сейчас идеальный момент для входа на рынок недвижимости!
— В Синдзюку, Сибуе, даже в Минато цены на землю каждый месяц взлетают с ошеломляющей скоростью.
— Достаточно вложить средства, прикупить любой участок — и при перепродаже чистая прибыль превысит тридцать процентов!
В голосе Танаки звучала завораживающая страсть, а на слайдах позади него алые линии графика круто взмывали вверх, терзая нервы каждого присутствующего.
В зале раздался приглушённый гул.
Многие за столом были ветеранами группировки Сидзима, привыкшими к жизни на лезвии ножа; такой лёгкий способ «деньги из денег» казался им чужим, но непреодолимо притягательным.
Ямамото сидел позади Хигасино Кэя, выпрямившись как струна; он чувствовал, как от возбуждения учащённо бьётся сердце.
Это было куда быстрее, чем собирать дань с улиц.
Сидзима Миюки восседала во главе стола, не выражая никаких эмоций.
Её тонкие длинные пальцы тихо постукивали по гладкой столешнице; взгляд спокойно скользнул по разгорячённым подчинённым и остановился на мужчине рядом, который всё время молчал.
Хигасино Кэй сидел, опустив голову, уставившись в свой блокнот.
Лицо его оставалось бесстрастным, но внутри бушевал шторм.
Он не слушал коммерческий отчёт — он внимал безумной увертюре перед концом света.
Так называемая «золотая эра», о которой рассуждали эти люди, для него, пришедшего из мира через тридцать с лишним лет, выглядела последним безумным танцем на краю пропасти.
Пузырь.
Это слово холодной иглой пронзило его кожу, согретую кондиционером.
Он чуял в воздухе запах жадности, видел в глазах каждого пламя алчной страсти.
Он даже слышал эхо из далёкого будущего — плач тысяч семей, разорённых этим безумием.
— Кэй.
Чистый, холодный голос Сидзима Миюки мгновенно водворил тишину в зале.
— Каково твоё мнение?
Все взгляды разом обратились к Хигасино Кэю.
Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с ожиданием, кто-то — с еле заметным презрением.
Для таких, как Танака Кэн, элиты с дипломом, этот «зять-фаворит», занявший пост главного стратегического директора, мог знать какие-то уличные хитрости, но в настоящей игре капитала оставался профаном.
Хигасино Кэй медленно поднял голову.
Он не посмотрел на Танака Кэна, а уставился прямо в глаза Сидзима Миюки.
— Моё мнение: ни единого иены мы не вложим ни в недвижимость, ни в акции.
Одна фраза заморозила воздух в зале.
Улыбка Танака Кэна застыла на лице.
Дыхание Ямамото прервалось.
Все подумали, что ослышались.
— Господин Хигасино, вы шутите?
В тоне Танака Кэна сквозили сдержанный гнев и насмешка.
— Вы понимаете, о чём говорите? Вся Япония сейчас наживает состояния, а вы предлагаете сидеть сложа руки?
— Это значит упустить эпоху!
— Нет.
Голос Хигасино Кэя звучал негромко, но отчётливо.
— Это значит выжить.
Он поднялся, подошёл к экрану и взял из рук Танака Кэна пульт.
График K-линии исчез; на его месте открылся файл с названием «Оценка иррациональных рисков текущей макроэкономической ситуации».
— Господа, взгляните.
Хигасино Кэй указал на строчку в отчёте.
— В настоящее время суммарная стоимость земли в двадцати трёх районах Токио позволяет купить всю Америку.
— По-вашему, это нормально?
В зале повисла мёртвая тишина.
Никто не мог ответить.
Они просто инстинктивно восхищались: это круто, это сила Японии.
— Это ненормально.
Хигасино Кэй ответил за них.
— Это гигантский пузырь.
— Красивый, переливающийся всеми цветами радуги, но одной-единственной тонкой иголки хватит, чтобы лопнуть его в миг.
— И тогда всё, что парит в небесах, с грохотом рухнет.
Его слова обрушились, как ушат ледяной воды, на головы собравшихся.
Безумные лица остывали, сменяясь растерянностью и страхом.
— Чушь собачья!
Первым опомнился Танака Кэн; покраснев, он закричал.
— Это паникерство! Экономика Японии — сильнейшая в мире, наше будущее светлое!
— Будущее?
Хигасино Кэй обернулся и спокойно посмотрел на него.
— Будущего ты не видишь.
— Я не предлагаю и не советую. Это вывод.
Хигасино Кэй больше не обращал на него внимания и снова повернулся к Сидзима Миюки.
— Миюки, мы не только не вкладываем ни йены — мы немедленно запускаем план «Б».
— План «Б»?
Брови Миюки чуть приподнялись.
— Да.
Взгляд Хигасино Кэя стал стальным.
— Первое: «Денежный король». Срочно продаём все неключевые активы группы, возвращаем средства в кассу — в наличных или золоте.
— Второе: «Распылённые инвестиции». Часть средств меняем на доллары и франки, кладём в зарубежные банки — хеджируем риски по иене.
— Третье: «Поиск долин ценности». Я составлю список: мелкие американские технологические фирмы. Наши доллары купят их акции. Сейчас они малозаметны, но именно они — настоящее будущее.
Зал замер в оцепенении.
Каждое слово Хигасино Кэя вбивалось в сердца гвоздём.
Его план противоречил духу эпохи.
Его идеи казались безумием.
Все уставились на Сидзима Миюки.
Решала она.
Сидзима Миюки молча смотрела на Хигасино Кэя, на его ясные, решительные глаза.
Теории экономики были ей не по зубам, лопнет пузырь или нет — она не могла судить.
Но этого мужчину она видела насквозь.
Она ему верила.
Безоговорочно, абсолютно.
Она медленно встала и обвела взглядом зал.
Естественное величие королевы заставило всех склонить головы.
— Совещание окончено.
Голос её был ледяным, без эмоций.
— Все инвестиционные проекты группы замораживаются.
— Все решения — строго по отчёту главного стратегического директора.
— Господин Танака.
Она посмотрела на побелевшего Танака Кэна.
— Ваш отдел с сегодняшнего дня называется «Управление по ликвидации активов». Полная поддержка работы господина Хигасино.
— Есть возражения?
Никто не пикнул.
Губы Танака Кэна дрожали; наконец он обречённо опустил голову.
— Расходимся.
Сидзима Миюки развернулась и вышла.
Хигасино Кэй последовал за ней, в душе выдохнув с облегчением.
Он знал: в очередной раз он оттащил группу Сидзима от края пропасти.
...
Спустя несколько дней, на деловом приёме, устроенном финансовой группой Мидзуй.
Новость о полном свёртывании фронта и распродаже активов группы Сидзима облетела весь токийский высший свет.
Их объявили изгоями и посмешищем.
— Слышали? Зять девчонки из группы Сидзима — редкостный трус.
— В такое время сбрасывать недвижимость в Гиндзе — полный кретин.
— Говорят, он бывший офисный планктон, ни фига не смыслит в капитале.
Хигасино Кэй с бокалом шампанского стоял в углу, чётко слыша эти сплетни.
Лицо его оставалось бесстрастным; он лишь усмехнулся про себя.
— Господин Хигасино.
Голос сзади, надменный, прозвучал.
Хигасино Кэй обернулся: мужчина средних лет в дорогом костюме, с причёской, лоснящейся от бриолина, разглядывал его с прищуром, держа бокал.
— Я Фудзивара из Mitsui Bussan.
— Господин Фудзивара, рад знакомству.
Хигасино Кэй вежливо кивнул.
— Слышал, это вы посоветовали мисс Сидзиме отказаться от пира на рынке недвижимости?
Улыбка Фудзивары была откровенно язвительной.
— Мы из Мидзуй только что скупили участок в Тиёде — и за месяц цена удвоилась.
— Иногда упущенная возможность не возвращается.
— В самом деле?
Тон Хигасино Кэя оставался ровным.
— Может быть.
— Но лично я предпочитаю скромные домашние блюда, от которых не подавишься, скромному пиршеству с риском.
С этими словами он салютнул бокалом Фудзиваре и направился к Сидзима Миюки, окружённой толпой неподалёку.
Фудзивара проводил его взглядом презрительным фырканьем.
— Самоубийственный идиот.
Он повернулся к спутникам.
— Ждите: не пройдёт и полгода, как группа Сидзима поплатится за эту глупость.
Тем временем Хигасино Кэй подошёл к Миюки.
Она тоже слышала шепотки вокруг.
Приняв шампанское из его рук, она тихо спросила:
— Ты боишься?
— Чего?
— Что мы ошиблись. Упустили эпоху.
В её голосе мелькнула тень сомнения, которой она сама не заметила.
Хигасино Кэй взглянул на неё и улыбнулся.
Он протянул руку и нежно убрал прядь волос за её ухо.
— Миюки.
— Мм?
— Поверь мне.
— Эта эпоха нас не бросит.
— Мы сами выбираем, какой эпохе быть.
Голос его был тихим, но полным успокаивающей силы.
Сидзима Миюки посмотрела в его сияющие глаза — и сомнение улетучилось.
Она чокнулась с ним бокалом.
Звон потонул в гуле зала.
За окном Токио сиял ночными огнями.
Хигасино Кэй взглянул туда: он знал, что шторм, способный перевернуть страну, зреет под гладью моря.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501301
