Роскошь этого ужина выходила далеко за пределы того, что Хигасино Кэй, обычный офисный работник, мог себе вообразить.
В огромном зале главного дома было светло, как днём.
Посуда — высшего класса арита-яки, а блюда приготовлены шеф-поваром одного из лучших рётэев Гиндзы, специально приглашённым на место.
От доставленного по воздуху камчатского краба с Хоккайдо до мраморной, словно покрытой снежным узором говядины Кобе категории A5 — каждое блюдо выглядело как произведение искусства.
Однако никто из присутствующих не уделял этим деликатесам ни малейшего внимания.
Десятки ключевых руководителей группировки Сидзима, облачённые в парадные кимоно, сидели с выпрямленными спинами.
Их взгляды невольно сходились в одной точке — на фигуре во главе стола.
Сидзима Кадзуо.
Живая легенда группировки Сидзима, человек, создавший целую эпоху.
Он просто сидел, спокойно держа в руке чашку сакэ, с лёгкой улыбкой на лице.
— Столько лет прошло, а вы всё те же.
Его голос был негромким, но отчётливо звучал в ушах каждого.
— Сидите с такими лицами, будто я вернулся не на ужин, а на собственные поминки.
Эта самоироничная шутка немного разрядила напряжение.
Несколько пожилых ветеранов выдавили улыбки, но в их глазах по-прежнему читалось нескрываемое благоговение.
— Я уже отошёл от дел. Теперь главой группировки Сидзима является Миюки.
Взгляд Сидзимы Кадзуо скользнул по залу и остановился на дочери.
— Ваша задача — как следует помогать ей.
— Есть!
Хор голосов отозвался в просторном зале.
Ужин продолжился в странной, натянутой атмосфере.
Гейши играли на сямисэне, исполняли традиционные танцы, пытаясь оживить обстановку.
Но все присутствующие были рассеяны.
Хигасино Кэй чувствовал себя как на иголках. Каждая его нервная клетка была натянута до предела.
Он не решался ни есть, ни разглядывать что-либо — лишь механически повторял движения сидящей рядом Сидзимы Миюки.
И он ясно ощущал: спокойный взгляд с главного места время от времени падает на него, словно невидимый скальпель, вскрывающий его до самой сути.
Наконец, бесконечный ужин подошёл к концу.
Гейши удалились, руководители поклонились и разошлись.
Огромный зал быстро опустел — остались лишь трое.
Хигасино Кэй, Сидзима Миюки и Сидзима Кадзуо.
Воздух снова стал тяжёлым.
— Говори.
Сидзима Кадзуо поставил чашку. Его голос был спокоен.
— Да.
Миюки глубоко вдохнула и подробно изложила всё, что произошло в последнее время — от провокаций группировки Дзингудзи до своего решения полностью реформировать Сидзима-групп.
Её голос был ровным и твёрдым — как и подобает наследнице.
Хигасино Кэй сидел рядом на коленях, спина идеально прямая, дыхание почти незаметное.
Он чувствовал себя выпускником, ожидающим итогов финального собеседования, где интервьюер — глава мировой корпорации из списка Fortune 500.
Сидзима Кадзуо слушал молча, без единой эмоции на лице.
Лишь когда Миюки закончила, он медленно заговорил:
— Реформа...
Он словно пробовал слово на вкус, и в его взгляде мелькнул странный оттенок.
— Превратить дело предков в игрушку для этих деловых типов в костюмах?
Тон был ровным, но лицо Миюки слегка побледнело.
— Отец, времена изменились.
— Пространство для якудза стремительно сжимается.
— Если идти по старому пути, группировка Сидзима рано или поздно исчезнет.
— Поэтому ты и нашла такого...
Взгляд Сидзимы Кадзуо впервые полностью сосредоточился на Хигасино Кэе.
— ...обычного человека, чтобы реализовать этот «великий» план?
В этом взгляде не было убийственного намерения, но он словно пронизывал душу.
Кэй почувствовал, как невидимая рука сжимает его сердце.
Он понял — началось настоящее испытание.
— Отец, Кэй — не обычный человек.
Миюки тут же вступилась.
— Он...
— Пусть говорит сам.
Кадзуо прервал её.
На лбу Хигасино Кэя выступил холодный пот.
Он понимал — избежать этого невозможно.
Он глубоко вдохнул, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Старый глава, я действительно обычный человек.
Миюки слегка нахмурилась.
— У меня нет ни вашей смелости, ни вашей решительности. Я не понимаю правил якудза.
— Всё, что я знаю... — это правила выживания офисного работника.
Бровь Сидзимы Кадзуо чуть приподнялась — в его взгляде появился интерес.
— Говори.
— Да.
Кэй собрался, мысли закрутились с бешеной скоростью.
— На мой взгляд, якудза и обычные компании по сути ничем не отличаются.
— И те и другие существуют ради выживания, развития и того, чтобы люди под их началом жили лучше.
— Разница лишь в инструментах.
— Якудза выбирают насилие и неформальные правила.
— Компании — капитал и рынок.
Он медленно, простыми словами излагал своё понимание современного бизнеса.
— Насилие может быть эффективно в краткосрочной перспективе, но его цена слишком высока, а риск — ещё выше.
— Любое столкновение — это потери людей и денег, внимание полиции и утрата доверия общества.
— Это сделка, которая всегда убыточна.
— Капитал и рынок — другое дело.
Мысли становились всё яснее.
— Деньги можно инвестировать в перспективные отрасли, заставляя их работать на себя.
— Можно создать бренд и репутацию, чтобы клиенты сами приходили.
— Можно использовать технологии, формируя новые потребности и опережая время.
— Вот это — устойчивое развитие. Основа, которая может существовать столетиями.
После его слов в зале воцарилась тишина.
Сидзима Миюки смотрела на него, и в её глазах вспыхивали искры.
Она знала, что он умен — но не ожидала, что он так глубоко понимает суть бизнеса и способен объяснить это настолько просто.
Даже в глазах Сидзимы Кадзуо впервые мелькнуло удивление.
Он видел множество бойцов и множество стратегов.
Но такого человека, как Хигасино Кэй, — никогда.
В нём не было ни капли «уличного духа», а его мышление выходило за рамки того, что мог понять мир якудза.
— Звучит убедительно.
Кадзуо нарушил тишину.
— Но теория остаётся теорией.
— Почему я должен поверить, что ты способен помочь Миюки добиться этого?
— Потому что...
Кэй сделал паузу. Сейчас решалось всё.
— Потому что я готов отдать за неё жизнь.
Он сказал это тихо, но слова тяжело упали в тишину.
Зрачки Сидзимы Кадзуо резко сузились.
В его спокойных глазах впервые поднялась настоящая волна.
Он мог сомневаться в способностях Кэя. Мог не верить его планам.
Но он не мог усомниться в человеке, который в момент опасности закрыл его дочь своим телом.
Это было не расчётом — это был инстинкт.
Самая чистая искренность.
Глаза Миюки мгновенно покраснели.
Она крепко сжала руку Кэя — её пальцы были ледяными.
В зале снова повисла тишина.
Но теперь в ней было меньше давления — и больше сложных чувств.
Спустя долгое время Сидзима Кадзуо тяжело вздохнул.
В этом вздохе смешались усталость отца, облегчение и принятие.
— Миюки.
— Да.
— С сегодняшнего дня группировка Сидзима полностью передаётся тебе.
Миюки вздрогнула, подняла голову, не веря услышанному.
— А ты...
Его взгляд снова остановился на Хигасино Кэе.
В нём почти исчезло сомнение — осталось признание.
Признание старшего, который всё ещё испытывает младшего.
— Я временно признаю тебя зятем семьи Сидзима.
— Но мне нужны результаты.
— Не разочаруй ни меня, ни Миюки.
— Да!
Кэй глубоко поклонился. Камень наконец свалился с души.
Он понял — они прошли последнее, самое трудное испытание.
Их чувства получили признание легенды якудза.
Сидзима Кадзуо медленно поднялся.
Сгорбленная фигура в свете ламп выглядела одинокой.
Он больше не обернулся и, медленно шагая, направился во внутренние покои.
— Этот век всё равно станет вашим.
— Волны в Токийском заливе становятся всё выше.
— Будьте осторожны, чтобы не утонуть.
Его голос донёсся издалека — с предупреждением и тревогой за будущее.
Хигасино Кэй и Сидзима Миюки продолжали сидеть, пока его фигура не исчезла за дверью.
Миюки больше не выдержала — её тело обмякло, и она прижалась к Кэю.
Он крепко обнял её, чувствуя лёгкую дрожь.
За окном мерцали неоновые огни Токио 1980-х — город жил своей яркой жизнью.
Но в последних словах Сидзимы Кадзуо Кэй уловил нечто тревожное.
Он понимал: падение группировки Дзингудзи — лишь начало.
Легализация Сидзима-групп — только первый шаг.
Грядёт волна перемен, которая захлестнёт всю Японию — и, возможно, весь мир.
И они уже стоят в самом центре этой бури.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501257
