Готовый перевод Tokyo, 1980s: My Yakuza Lady / Токио, 1980-е: Моя леди-якудза: Глава 32. Отец Миюки, сверхнормативное знакомство с родителями

Старый глава.

Легендарная фигура целой эпохи, он когда-то вывел группировку Сидзима к нынешнему расцвету, пережив все перемены времени.

Эти три слова словно несли в себе магическую силу слова духа: теплая атмосфера в кабинете мгновенно выхлопнулась, воздух стал тонким и ледяным.

Хигасино Кэй, обнимая руку Сидзима Миюки, резко напряг мышцы.

Он отчетливо ощутил, как тело в его объятиях, только что мягкое и теплое, вдруг окаменело.

Это был ее отец.

Тот самый, что существовал лишь в легендах, — создатель славы группировки Сидзима, а потом элегантно ушедший на покой, легенда якудза.

На спине Хигасино Кэя без всякого предупреждения выступил слой мелкой холодной испарины.

Знакомство с родителями?

Нет, это совсем не знакомство с родителями.

Это новому сотруднику предстояло предстать перед отставным председателем, который одним махом основал целую коммерческую империю.

Причем компания занималась убийствами и поджогами.

А статус этого "зятя" был наполовину обманом, наполовину захватом.

В голове Хигасино Кэя мгновенно пронеслось сто способов утопить его в Токийском заливе.

Сидзима Миюки медленно высвободилась из его объятий.

Она повернулась, и на ее безупречно прекрасном лице не осталось ни следа усталости или нежности — вместо них появилось выражение крайней сосредоточенности, какого Хигасино Кэй никогда прежде не видел.

Так смотрит наследник, готовясь к испытанию века.

— Отец... возвращается, чтобы лично проверить мою квалификацию на роль наследницы.

Голос ее был тих, но каждый слог нес в себе тяжесть камня.

— И еще...

Она замолчала, черные глаза устремились на Хигасино Кэя со сложным выражением.

— Оценить тебя.

Хигасино Кэй почувствовал, как горло пересохло, а сердце в груди заколотилось в бешеном ритме.

Оценить.

Слово подобрано чертовски точно.

Он ни капли не сомневался: старому главе хватит одного взгляда, чтобы разобрать по косточкам душу этого офисного раба из будущего, от и до....

Через несколько дней, ранним утром, небо еще не посветлело.

Хигасино Кэй открыл глаза — за ночь так и не сомкнул век.

Он смотрел на спящую рядом Сидзима Миюки: дыхание ровное, длинные ресницы отбрасывали легкую тень в полумраке.

Будто она и не чуяла грядущей бури.

А Хигасино Кэй метался, как муравей на горячей сковородке, не в силах усидеть на месте.

Он осторожно встал, простоял у шкафа добрый полчаса, перебирая костюмы.

Слишком официально — будет выглядеть наигранно.

Слишком небрежно — проявлением неуважения.

В итоге выбрал самый скромный по цвету и самый строгий по покрою.

— Миюки, пора вставать.

Он легонько толкнул все еще дремлющую Сидзима Миюки.

— Еще пять минут...

Миюки пробормотала, перевернулась и натянула одеяло на голову.

В обычный день эта редкая детская забавность растопила бы сердце Хигасино Кэя.

Но сегодня у него лишь мурашки побежали по коже.

— Нет, вставай скорее! Едем в аэропорт!

Ему пришлось почти тащить ее с постели.

Он не хотел — и ни за что не мог позволить — оставить у легендарного тестя хоть малейшее плохое впечатление.

Даже крохотное.

В девять утра, аэропорт Ханеда.

У выхода из международной зоны воздух сгустился от напряжения, его можно было выжать.

Десятки членов группировки Сидзима в черных костюмах выстроились в две колонны, неподвижные и суровые.

Каждый из них держался настороженно, взгляд острый, аура такая, что обычные пассажиры шарахались в стороны.

more than a dozen black Toyotas Century and stretched Lincolns stood in neat rows outside the VIP passage, their bodies gleaming coldly in the sun.

Хигасино Кэй стоял рядом с Сидзима Миюки, ладони потели.

Он чувствовал себя не встречающим, а участником похорон какого-нибудь босса якудза.

Ямамото стоял у них за спиной — и даже этот крутой парень, ни перед чем не гнушавшийся, сейчас нервничал, точно новобранец перед инспекцией.

Весь подпольный мир содрогнулся от "землетрясения" — возвращения того человека.

Наконец, раздвижные двери разъехались.

В поле зрения появился силуэт.

Это был невысокий, даже худощавый старик.

На нем простая японская повседневная одежда, волосы поседели, лицо отмечено усталостью от дороги.

Без свиты, один, с обычным чемоданом в руке.

Но в миг его появления.

Все члены группировки Сидзима на месте, включая Ямамото, синхронно склонились в девяностоградусном поклоне.

— Добро пожаловать назад, старый глава!

Голоса слились в единый рев, полный благоговения из глубины души.

Хигасино Кэй ощутил навалившееся неописуемое давление.

Он даже не посмел поднять глаза на старика.

Это был не гнет насилия, а абсолютный контроль, выкристаллизованный после штормов и бурь, где он вершил жизни и смерти.

Он и был своей аурой.

Старик шагал медленно, проходя сквозь строй.

Взгляд сначала упал на дочь, Сидзима Миюки, задержался ненадолго.

В глазах мелькнуло удовлетворение и радость.

Затем взгляд переместился на Хигасино Кэя.

Он сменился с теплоты на колючее осуждение, будто этот парень украл его давнюю драгоценность.

Хигасино Кэй замер, дыхание прервалось.

Какой это был взгляд.

Спокойный, бездонный, пронизывающий насквозь.

Без гнева, без радости — чистая оценка.

Старик не произнес ни слова.

Лишь слегка махнул рукой в сторону Миюки и Хигасино Кэя.

Простейший жест.

Но с непререкаемым приказом.

Домой.

В главную усадьбу группировки Сидзима.

В машине по пути в усадьбу Хигасино Кэй понял, что спина мокрая от пота.

В салоне царила гнетущая тишина.

Сидзима Миюки, видимо, заметила его напряжение, протянула руку и накрыла его ладонь своей.

Ее ладонь чуть холодила.

— Расслабься.

Голос ее был легок.

— Отец не такой уж страшный.

— Он на самом деле... довольно либерален.

Хигасино Кэй в душе яростно возмутился.

Либерален?

Либерализм — это когда тебя разоряют по закону, а не заливают в бетон?

Он предпочел бы сто Дзингудзи Рюя, но не "довольно либерального" старого главы Сидзима.

Кортеж плавно вкатился в главную усадьбу Сидзима.

Хигасино Кэй снова ахнул.

Бывшая усадьба преобразилась до неузнаваемости, в размахе, не уступающем киношным сценам.

От главных ворот до входа в главный дом сотни ключевых членов группировки Сидзима в самых торжественных кимоно коленопреклонно сидели по обе стороны дороги.

Когда кортеж проехал, все синхронно пали ниц, лбами в землю.

Это был высший ритуал приветствия в мире якудза.

Хигасино Кэй смотрел в окно на эту кинематографичную картину, сглотнул и подумал об одном.

Все кончено.

Это "знакомство с родителями" вышло явно сверхнормативным.

http://tl.rulate.ru/book/174176/14501243